— удивилась я) примешалось презрение, похожее на то, что испытывают ундины к подруге, в одиночку стрескавшей акульи капсулы.
— Погоди не перебивай! — мужчина испытывал досаду. — Когда ты приехала, я тоже не почувствовал к тебе особенных чувств, не более чем к любой ухоженной, красивой кошечке, которых полно на материке. Но сейчас я хочу тебя так, как не хочет накаченный тестероном бык-производитель свою коровку.
— За коровку ты еще ответишь! — настроение женщины резко пошло вверх, а меня одновременно захлестнула волна их эмоций.
Раздался треск материи, по всей видимости, они рвали друг на друге те вещи, которые так любила женщина, а потом пришло чувство обладания и наполненности, какого-то животного экстаза и нежной ярости…
Когда на пике этих эмоций все кончилось, я поняла что катаюсь и извиваюсь в песке, мой рот распахнут, а сердечко несется вскачь, как угорелое. Я перевернулась на спину и, выгнувшись дугой на берегу, впилась ногтями в соски, требующими чего-то жесткого и ласкового одновременно, потом стиснула налитые щемящей упругостью груди, сжала их в пальцах, а потом вновь принялась за соски, вытягивая их в звездное небо так, что, казалось, они сейчас лопнут от натяжения… Но все было бесполезно, той бешенной разрядки и восторга, которые разделили только что люди, я не получила, оставшись с неутоленной страстью и болью.
— Пойду окунусь в океане, — сказал мужчина, безмерно счастливый, чуть уставший и довольный всем светом.
Пришлось быстро нырять, ведь мне не хотелось, чтобы меня застали с вытянутыми сосками, прогнувшуюся на песке и молотящую хвостом воду там, где она лизала прибрежный песок… В ту минуту я напрочь забыла о магии, которой обладаю…
Но на следующий день, едва солнце зашло за край моей стихии, я снова кралась в воде, придерживаясь скалы рукой. Мужчины не было, а я так надеялась, что он снова будет забавляться со своей штучкой! Но за жилищем я услышала едва различимые голоса и потухшие, скучные эмоции.
— Когда вернешься?
— Думаю, завтра-послезавтра.
— Ну, пока…
— Пока…
— Кэп, — мужчина хотел казаться веселым, но им владела скука и безразличие, — доставишь Кристи? Только чтобы в целости и сохранности.
— Все будет хорошо, разве такую конфетку можно не доставить? Да и путь даже ночью безопасен — вон он материк, огоньками светится, — и голос, и эмоции третьего человека были совсем тусклы и неинтересны. И напоминали чувства рыбы, которой только бы набить брюхо и спрятаться от более крупных хищников.
Затарахтел мотор человеческого вонючего катера, и мужчина направился в дом, чтобы через минуту выйти к морю.
Не знаю чем я себя выдала: то ли бурно вздымающейся грудью, то ли неосторожным всплеском плясавшего хвоста… Но мужчина остановился, вглядываясь в темную воду, на которой покачивалась моя голова.
— Кто здесь? Это ты?
Я немного забеспокоилась: откуда он меня может знать? Да и глядел он прямо, словно знал, где я дрейфую, а ведь, судя по урокам наставницы, люди очень плохо видят в темноте, и им никогда нас не обнаружить, если мы того сами не захотим.
— Кто ты? Та девушка, которая подглядывала за мной два дня назад?
Не обращая внимания на слова, я подплыла поближе — полюбопытствовать, так ли хороша та штучка, что я видела накануне. Несмотря на мешающий свет, бьющий из поверхностей, которые раньше напоминали вертикальную воду, мне удалось рассмотреть, что член сейчас совсем маленький и уныло висит на пушистых шариках. Да и особенных эмоций мужчина не транслировал. Я недовольно фыркнула.
— Я знал, что ты здесь! Я чувствую твое присутствие!
Ой, кажется, попалась! Впрочем, нас учили, что показаться на глаза одному единственному человеку — в этом нет ничего страшного, главное, чтобы у него в руках ничего не было, а ты находилась в своей стихии и не забывала о правилах ментального обрезания человеческой памяти.
— Ты забавный, — улыбнулась я, старательно, словно на уроке, выговаривая слова одного из человеческих языков.
— О! Оооо!… Я тебя вижу! — мужчина сильно обрадовался, а в его эмоциях появились те восхитительные нотки, которые сводили меня с ума. — Кто ты? Как тебя зовут?
— Я — Виториа, — пропела я, пытаясь подобрать аналоги звуков человеческой речи, чтобы они напоминали мое имя.
— А меня зовут Марцио… Послушай, в прошлый раз я увидел у тебя странную конструкцию ласт.
— Ласт? Ласты — у тюленей, а у меня хвост, — засмеялась я и ударила хвостом, щедро плеснув брызгами в Марцио.
— Так я и думал! — мужчина тоже рассмеялся, пытаясь дурашливо стряхнуть воду со своего тела. — Значит, ты русалка?
— Да, русалка… Но мы называем себя… — я пропела наше самоназвание, а потом попыталась воспроизвести его звуками чужой речи, — ундина, по-вашему.
— Подплыви поближе, я хочу тебя рассмотреть, — в мужчине зарождалась смесь его прежних чувств, которые он проецировал теперь прямо на меня, уперевшись взглядом чуть пониже ключиц, где у меня снова начали наливаться груди и твердеть соски.
— Ну, уж нет! Наставница говорит, что вы, люди опасны, особенно в своей стихии.
— Я разве страшен?
Я оглядела фигуру мужчины, которую теперь можно было рассмотреть во всей красе, т. к. свет за его спиной стал мешать меньше. Он был привлекателен. Широкие плечи, отчетливо перекатывающиеся мускулы под гладкой загорелой кожей, лицо, если и не прекрасное по нашим меркам, но отличавшееся характером и волей. И красивые ноги. Не хвост, конечно, но было приятно на нах смотреть и чувствовать, с какой твердостью и устойчивостью они попирают «землю». И притягательный даже сейчас член… Впрочем, он стал больше? Или мне это показалось от перенапряжения чувств в последние дни?
— А можно тогда я поплаваю с тобой?
— Разве я могу запретить? Океан — он общий. Но только плаваю я, а ты будешь барахтаться! — я засмеялась вновь, вспомнив, как смешно люди «плавают».
Марцио разбежался и неуклюже бухнулся в воду. Если на берегу его движения еще можно было признать где-то грациозными и даже исполненными мощи, то в воду он нырнул, как сумасшедший кит. Через мгновение он вынырнул и блеснул в улыбке белыми, даже в полутьме зубами:
— У нас считается, что поймать русалку — к удаче! — и протянул руки ко мне.
Я позволила ему всего лишь дотронуться, а потом ошеломленная этим прикосновением, словно еще одним электрическим ударом, легко ускользнула. Что со мной происходит? Почему прикосновения человека так приятны и в то же время так болезненно стегают по нервам? И мне снова захотелось, чтобы уверенные, даже жесткие, пальцы коснулись моей кожи. Когда я немного привела свои раздраенные чувства в порядок, мужчина, несмотря на всю нелепость своих движений в воде, был уже рядом. Я снова позволила ему дотронуться, а потом, смеясь от счастья и невыразимого напряжения, резко ушла на глубину. Ненадолго, на 5 кратких минут.
Мужчина был обеспокоен, но не тем, что я исчезла, а тем, что могу больше не появиться. Улыбаясь, я подплыла к нему и ущипнула за пятку. Он смешно подскочил на полкорпуса из воды, а потом грянул в нее, кашляя и хлебая морскую воду. Такой забавный!
Постепенно мы отплывали в открытое море. Я то ускользала от его неуклюжих попыток меня поймать, то кружила вокруг, словно акула, выбирающая момент для атаки, а он смешно крутился в воде волчком, пытаясь хоть что-то разглядеть в темной воде. Мы плескали друг в друга, брызгались и хохотали…
А потом он меня поймал. Вернее, я, не в силах вынести разрушающее психику желание прижаться к его телу, вдавиться в него всеми выпуклостями, позволила заключить себя в объятия. Это было какое-то безумие! Меня просто ошарашила собственная реакция на его тело, мне хотелось, ударив хвостом, взлететь в небо и кувыркаться там, словно в толще воды. Но Марцио этого было мало. Его сильные руки продолжали крепко прижимать меня, а голова склонилась, и наши губы слились в поцелуе. Это не было невинным поцелуем подруги, его рот властно накрыл мои губы, жестко завладев ими, да и всеми моими помыслами, а потом я ощутила, как мужской язык протискивается между зубами и начинает хозяйничать в моем рту. Я сначала несмело, а потом все увереннее стала отвечать, чувствуя, как человек загорается от моей ласки, как в нем растет неистовство, жадность и ярость голодной акулы. Только это было не страшно, а упоительно.
А еще его член вырос и теперь упирался в хвост чуть ниже живота, наполняя меня восторгом и наслаждением, даримым мужчине, когда он слегка терся по моей шкуре.
— Ты такая красивая… желанная… лучшая на свете… — шептал мужчина между поцелуями, а я понимала, что сегодня умру, потому что меня разорвет от невозможности разрядиться, но покорно чуть наклоняла корпус, чтобы неумолимым мужским пальцам было удобнее пружиняще сдавливать мои груди или выкручивать до стонов соски.
— Если хочешь, то можешь сделать со своим членом, что делал с ним там, на берегу, — обреченно пролепетала я, понимая, что мужчине уже очень хочется ощутить тот восторг, который он испытывал сам с собой и с людской женщиной. Как и понимая, что готова для него на все, благодарная за эти мгновения, которые он подарил мне своим ртом и руками, даже если после нашего расставания вода вокруг меня закипит и сварит, как это бывает с ундинами, попавшими в эпицентр извержения вулкана. А что со мной еще может быть, если я не могу испытать то окончательное наслаждение, присущее людям?… Вот оказывается, чем они опасны, вот чем несут гибель ундинам. А ведь меня предупреждали!… Но я ни о чем не жалела.
Между тем мужчина как-то странно на меня посмотрел и чуть улыбнулся:
— Мне было приятно, если бы это сделали твои руки… Или губы…
— Губы?! — подняла я вопросительно бровь, понимая, что мои пальчики незамедлительно вцепились в толстый ствол, ощущая, как восхитительно бьется на нем какая-то жилка.
— Губы? — повторила я, неспешно двигая рукой, наподобие того, как это делал Марцио тогда.
— Да, — прохрипел мужчина, полностью ушедший в ощущения от моих нежных пальцев на своем члене.
Я улыбнулась, наслаждаясь властью над мужчиной, а потом нырнула, заботливо

Твои шлюшьи приключения: Лифт.

Фантазии сбываются

День рождения любимого мужа