или дочь будет глотать вместо тебя — и мы не будем нежны, разорвём её.»
И тогда — полный перелом. Её глаза потухли. Анна заглотила до основания с рыком, горло пульсировало вокруг головки, как в тисках, язык работал яростно, кружа, лижа, сося с отчаянием, давясь до рвоты. Я рычал громко, чувствуя, как оргазм подкатывает волной, но сдержался, толкая глубже, пока она не задохнулась, лицо посинело. Освободил место Сергею, толкнув её голову к нему с силой.
Так мы менялись в круге: она сосала, дрочила, униженная на коленях в чулках, слёзы и слюна капали на пол, смешиваясь в лужу с кровью. Тело её дрожало от боли и растущего возбуждения — соски торчали, вагина намокла, соки текли по бедрам. Дочь смотрела, прижатая к стене, глаза полные ужаса, слёз и скрытого возбуждения — её дыхание участилось, бёдра сжались, и я подумал: «Скоро и ты, моя девочка… разорву тебя на части.» Муж хрипел, пытаясь вырваться, но Вадим держал его за волосы, заставляя смотреть: «Смотри, как твою жену превращают в рабыню, как она корчится.»
Потом мы закинули женщину на кровать — матрас прогнулся с треском, простыни пропитались потом, пахли её телом и нашим мускусом. Я сорвал с неё стринги — ткань порвалась с хрустом, — раздвинул ноги грубо: клитор был набухший, розовый, пульсирующий, вагина блестела от соков. Я нырнул языком, она имела солоноватый вкус, смешанный с её страхом и похотью, густой, как мёд. Покусывал жёстко, шлёпал по бёдрам в чулках — кожа горела под ладонью, оставляя красные отметины. Анна выгнулась, стон приглушённо вырвался, как крик боли.
Вова трахал её в горло — хлюпающие, мокрые звуки, она давилась, слюна текла рекой по подбородку, груди, смешанная с кровью. Руками она дрочила Сергею и Саше — члены скользили в ладонях, оставляя липкие следы, пальцы дрожали от усилий.
Мой палец нашёл анус — тугое кольцо, девственное, сжалось в спазме от вторжения. Я разминал его медленно, но жёстко, вдавливая глубже, смазка из вагины капала на простыню, смешиваясь с потом и кровью. Она стонала громче — не от боли, а от предательства тела, оргазм накатывал, но я остановился, чтобы продлить муку, разрывая её изнутри.
Мы подняли её — лёгкую, дрожащую, тело блестело от пота, кожа была покрасневшая от шлепков, кружево чулок прилипло к коже бедра. Я рухнул спиной на кровать, матрас прогнулся с треском под нашим весом. Её посадили сверху: вагина горячая, мокрая, пульсирующая от предыдущих ласк — обхватила мой 22-сантиметровый член, как тиски, с громким хлюпаньем, соки стекали по стволу, смешанные с кровью. Она застонала хрипло — «О Боже, нет… но это так глубоко… тело хочет… рвёт меня» — подмахивая неохотно сначала, но бёдра начали двигаться сами, кружа, впиваясь глубже, как в агонии.
Вова пристроился сзади, грубые руки раздвинули ягодицы с шлепком, оставив красные отметины. Головка его 19-сантиметрового изогнутого члена прижалась к анусу — тугому, девственному, всё ещё сжимающемуся в спазме от первого вторжения. Он вдавливал по сантиметру, медленно, жестоко, растягивая кольцо с чавкающим звуком, пока не вошёл полностью — Анна вскрикнула пронзительно, выгнулась дугой, боль смешалась с волной похоти, слёзы брызнули из глаз, анус разрывался. Саша схватил её за волосы, рванул голову назад, впихнул свой 18-сантиметровый член в рот до горла, слюна текла рекой по подбородку, она давилась, хрипела, горло сжималось в конвульсиях, сопли текли из носа.
Мы синхронизировались в ритме — жёсткие, беспощадные разрывающие толчки. Шлепки тел — громкие, влажные, как удары хлыста по мокрой коже. Пот стекал ручьями по спинам, капал на простыню, пропитывая её солоноватым запахом, смешанным с кровью. Запах секса — густой, животный, смешанный со спермой, её соками и мускусом шести мужчин, тошнотворный и возбуждающий.
Через минуту она выгнулась, как лук в натяжении, — первый оргазм сотряс её целиком: вагина сжалась в спазмах вокруг меня, анус пульсировал на Вове, стон вырвался сквозь член в горле, тело дрожало неконтролируемо, соки брызнули на мои бёдра, оставляя горячие следы.
Саша кончил в рот взрывом — густая, солёная сперма, струи ударили в горло, она кашляла, глотала судорожно, часть вытекла по губам, стекая на сиськи, смешанная с потом. Следующий — Вадим — впихнулся в рот грубо, трахая жёстко, пока она не задохнулась, слюна смешалась со спермой в липкую пену.
Мы с Вовой долбили Анну как звери, не жалея, разрывая. Я снизу в вагину — чувствовал, как анус сжимается от Вовы сверху, тонкая стенка между нашими членами вибрировала. Я зарычал громко и начал кончать, горячие струи заполнили вагину до краёв, хлюпанье эхом отозвалось, сперма вытекла по краям, стекая по моим яйцам, жгучая. Вова кончил через минуту — в анус с финальным толчком, сперма тёплая, густая, растеклась внутри, заполняя до отказа, он вытащил свой член с громким чавканьем, белые ручьи потекли из открытого ануса по чулкам, пачкая кружево.
Остальные тоже пользовались Анной, как вещью. Её поставили в догги-стайл: она на четвереньках, Андрей берёт её рот, Сергей трахает в вагину, Саша в анус — чередование толчков, разрывающих, она подмахивала яростно, оргазмы следовали один за другим — крики эхом разносились по комнате, конвульсии сотрясали её тело, соки брызгали на пол, смешанные с потом и спермой. Потом мы снова положили её в позу наездницы: я трахал в анус сверху, Вова в вагину снизу, она выла, тело дрожало, соски торчали от щипков, пот стекал по телу. Мы положили Анну на бок: Вадим пристроился у рта, Саша вошёл в разработанный в анус — сперма уже стекала из всех дыр, скапливаясь в лужицы.
Но мы не насытились — ещё один раунд, чтобы сломать окончательно, разорвать душу. Мы перевернули её в обратную ковбойшу: она села спиной ко мне, моя рука сдавила горло для контроля, член вошёл в анус снизу — растянутый, горящий от предыдущих вторжений, разрывающийся. Андрей встал спереди, вдавил в вагину свой 20-сантиметровый ствол и мы начали двигаться синхронно, толчки вверх-вниз, двигаясь как поршни. Сергей занял рот, насаживая глубоко. Мы чередовались: Саша и Вадим меняли места в вагине и анусе, Вова щипал соски. Она кончала непрерывно — оргазмы сливались в один бесконечный, тело билось в конвульсиях, крики переходили в стоны мольбы: «Ещё… трахайте меня глубже… я ваша рабыня… разорвите меня!» — слова вырвались сами, гордость растворилась в похоти, она умоляла, подмахивала бёдрами, ловила каждый толчок, корчась в агонии удовольствия.
Муж смотрел, в ярости и полном бессилии, глаза красные от слёз, тело корчилось в путах, как в судорогах. Дочь — моя девушка — сидела у стены, реакция углублялась с каждым стоном матери: сначала ужас — глаза расширились, слёзы текли ручьями, «Мама… нет… это он делает… мой парень… разрывает её»; затем дрожь в теле, бёдра сжались невольно, рука скользнула между ног, пальцы коснулись себя сквозь одежду, проникая глубже — «Почему это возбуждает? Я не хочу смотреть… но не могу отвести глаз… тело горит»; возбуждение нарастало, дыхание участилось, тихий стон вырвался, когда мать кончила в очередной раз — «Я сломана… хочу, чтобы он взял и меня… разорвал, как её». Я поймал её взгляд, улыбнулся под балаклавой: «Твоя очередь близко, моя девочка… ты уже мокрая от этого, текущая.»
Анна содрогалась в экстазе, она стонала: «Я была гордой женой… теперь — их развратная рабыня… и люблю это… хочу, чтобы меня так трахали вечно» — полностью сломленная, готовая на всё.
Насытившись наконец, мы кончили на неё в финальном акте унижения — медленно, растягивая момент, как пытку. Сначала я — струи спермы на лицо, густые, липкие, стекающие по щекам, в рот, она лизнула языком, глотая с дрожью, давясь. Затем Сергей и Вова — на сиськи, горячие потоки покрыли груди, соски блестели, она размазала пальцами. Андрей, Вадим и Саша — на чулки и волосы, сперма пропитала кружево, капала на пол, запах солоноватый, густой, заполнил комнату, тошнотворный.
Анна лежала, тяжело дыша, тело в конвульсиях после оргазмов, сперма вытекала медленно: из вагины — белые ручьи, смешанные с её соками и потом, стекали по бёдрам, пачкая простыню; из открытого ануса — густая, тёплая, вытекала с чавканьем. Она коснулась себя, шепча, «Я полна ими… сломана… но хочу ещё… разорвите меня снова».
Мы развязали дочь. Я схватил её за волосы нежно, но властно, подтащил ближе: «Вылижи маму. Всё до капли. Проглоти сперму. Медленно, на наших глазах — иначе ты следующая, и мы сделаем хуже, сломаем тебя, как её твою маму.»
Она рыдала громко, слёзы капали на пол, но опустилась на колени, тело дрожало: «Мама… прости… я не хочу, но боюсь…». Язык скользнул по телу матери — сначала по лицу, собирая солоноватую сперму с щёк, глотая с всхлипами, давясь; потом сиськи — соски твёрдые, она лизала кругами; из вагины — нырнула глубже, хлюпающие звуки, сперма текла в рот, она давилась, но глотала, слёзы смешивались; из ануса — она облизывала края, собирая всё, тело матери вздрогнуло от прикосновения, стон вырвался. Наконец, чулки — лизала кружево, пачкая губы, слёзы капали на мать. Мать же стонала тихо. Дочь закончила, поднялась, глаза потухли.
Мы сняли обкончанные чулки — мокрые, липкие, порванные, пропитанные спермой, соками и слезами — и запихнули чиновнику в рот медленно, он давился, хрипел, слёзы текли. Мы встали в круг вокруг него, ссали на него по очереди — тёплые струи били по лицу, телу, запах аммиака резкий, он корчился в луже, униженный до предела, тело дрожало в судорогах стыда, как в конвульсиях.
Финал растянулся в тишине, как пытка. Я наклонился к жене, сорвал повязку: глаза её блестели слезами и похотью. «Ты — наша рабыня. Навсегда. Скажи это.» Она шепнула, голос сломленный: «Да… я ваша рабыня… готова на всё…позовите, и я приползу.» Дочь стояла рядом, обняла мать. Муж молчал, разбитый и униженный.
Мы собрали вещи медленно, оставив номер в кармане халата жены: «Позвони, если захочешь продолжения.» Я знал — она позвонит, сломленная душой и телом, жаждущая разрыва. А дочь… ну, это уже другая история, полная новых пороков.
Прислано: DiggеrВLR

Приключение на четверых

Полицейский беспредел.

Соседские тайны (1 часть)