все еще сотрясали ее, глубокая, пульсирующая боль смешивалась с жгучей болью от растянутого прохода. Пылинки плясали в лучах слабого света, пронизывающего полумрак кладовой, оседая на ее обнаженной коже и огненных волосах. Тишина тянулась, густая от мускуса секса и страха.
Фаэлан снова засунул штаны, грубая ткань царапала его сверхчувствительную кожу. Мысли лихорадочно метались. Принцесса. Оскверненная. Анально. Если их поймают… Рука инстинктивно потянулась к кинжалу на поясе. Защитит ли он её? Убьёт сам, чтобы поскорее заставить замолчать? Или умрёт рядом с ней? Перед глазами промелькнул образ верёвки душителя, грубой пеньковой впивается в бледную королевскую кожу. Он опустил её. Действие. Контроль. Вот что знает солдат.
Он схватил её за плечо, грубо повернув. Элара споткнулась, ноги дрожали, грубое платье служанки неловко съежилось на коленях. Лицо её было раскрасневшимся, заплаканным, перепачканным пылью. Но под взъерошенными волосами зелёные глаза горели яростным, непокорным блеском, ярче прежнего. Не сожаление, ещё нет. Торжество? Жажда? Фаэлан не колебался. Он толкнул её вниз. Ослабев от пережитого, она подогнула колени и с тихим стуком приземлилась на утоптанный земляной пол. Она испуганно посмотрела на него, и на её лице промелькнула тень уязвимости. Прежде чем она успела заговорить, Фаэлан сжал кулаком её спутанные рыжие волосы, резко запрокинув голову, обнажив тонкую шею.
«Ты хорошо приняла, принцесса», – прорычал он хриплым от угасшей страсти голосом и остаточным адреналином. «Но я тебе ничего не должен». Другой рукой он снова освободил член. Тот начал размягчаться, но всё ещё был толстым, влажным от пота и её собственных выделений. Он грубо подвёл головку к её помятым губам, размазывая по ним влагу. «Откройся».
Элара замешкалась на долю секунды. Вкус его кожи, мускусный и солёный, наполнил её рот, когда его большой палец настойчиво прижался к её нижним зубам. Унижение было острым – стоять на коленях на грязном полу, беззащитная, болезненная, вынужденная обслуживать солдата, который только что жестоко взял ее в анус. И все же опасность снова взволновала ее. Это было *реально*. Это была та самая грубая грань, которой она жаждала, далекая от придворных шёпотов и политических манёвров. Она послушно открыла рот, её язык инстинктивно выскользнул, чтобы попробовать его на вкус, и это действие послало новую волну возбуждения в её измученное тело.
Фэлан не стал ждать. Он толкнул её на всю длину. Он не был нежен. Он глубоко вонзился ей в рот, сквозь зубы, сквозь рвотный рефлекс, по самую рукоятку погрузившись в её горло. Элара задохнулась, её глаза мгновенно заслезились. Её руки инстинктивно взметнулись, чтобы схватить его за бёдра, ногти впились в потертую кожу его бриджей. Он крепко держал её голову, терся об её лицо, полностью заполняя пищевод. Она жадно хватала воздух, издавая приглушённые рвотные звуки, слюна скапливалась в уголках рта. Ощущение было невыносимым – плотное проникновение, его вкус, смешанный с призрачным вкусом его семени из недавних мгновений, абсолютное господство.
Фэлан застонал, низкий и гортанный. Тугой, влажный жар её горла в сочетании с отчаянными звуками, которые она издавала, разжигал угли. Он начал двигаться неглубоко, безжалостно. Тело Элары содрогалось с каждым толчком, слёзы теперь текли свободно, смешиваясь со слюной, покрывающей его член. Её разум разрывался на части. Страх удушья боролся с головокружительной силой подчинения, извращённым удовольствием быть полностью использованной. Она сосредоточилась на твёрдых мышцах под своими руками, на запахе кожи и пота, на исходящей от него грубой силе. Это было то забвение, которого она искала.
Он почувствовал, как предательски сжимаются его яйца. «Глотай», — хрипло приказал он, его толчки становились сильнее, глубже, приближаясь к кульминации. Он слегка отстранился, а затем в последний раз вонзился в неё, полностью войдя в неё. Его член яростно пульсировал у её горла. Густой, горячий поток хлынул прямо в глотку. Элара судорожно задохнулась, когда ударили первые струи, но Фаэлан крепко держал её судорожно глотать семя.
Густые струи пульсировали прямо в горло Элары. Она яростно давилась, глаза выпучились, слезы ручьем текли, пока Фаэлан прижимал ее голову к своему паху, заставляя впитывать каждую каплю. Каждая горячая струя вызывала судорожный глоток – грубый, инстинктивный рефлекс – когда солёный, горько-сладкий поток наполнял её пищевод. Горло отчаянно сжималось, мышцы сжимались и разжимались вокруг вторгающегося ствола. Один только объём переполнял её; семя хлынуло из ноздрей и уголков растянутых губ, капая на грязный пол и грубую шерсть платья служанки. Унижение было обжигающим, но в нём сочеталось ужасающее возбуждение – с каждым жадным глотком она нарушала свою королевскую чистоту. Вкус оставался стойким, густым и первобытным. *Вот какова на вкус свобода,* – осознал её оцепеневший разум, – *перед забвением*.
Наконец, член Фэлана смягчился. Он медленно вышел, скользкий и блестящий от слюны и следов семени. Элара согнулась вперёд, сильно кашляя, жадно хватая ртом воздух, пальцы вцепились в горло. Нити семени застряли на подбородке и губах. Она сплюнула на земляной пол, содрогаясь. Физическая боль обрушилась на неё со всей силой: пульсирующая боль глубоко в кишечнике, саднение в горле, жжение в коленях на утоптанной земле. И всё же под болью гудела глубочайшая радость – неистовая гордость за то, что пережила жестокость, которой так жаждала.
Фэлан отстранился, двигаясь размеренно, скрывая дрожь в руках. Выброс адреналина оставил его опустошённым, реальность их измены осела, словно камень. Он смотрел на неё, на эту принцессу, стоящую на коленях в грязи, и на его собственное освобождение, вытирающую её лицо грубым рукавом её маски. Вызов в её глазах не померк; он разгорелся ярче, закалённый в горниле их встречи.
«Тебе понравилось?» — спросил он низким и хриплым голосом, прорезавшим её прерывистое дыхание. «Тебя трахали, как казарменную шлюху?» Он многозначительно указал на её порванное платье, на пятна пыли и пота на бёдрах. «Принимаешь моё семя, как обычная шлюха?»
Элара подняла взгляд, её зелёные глаза сверкали сквозь грязь, залитую слезами. Она выпрямилась, морщась от протеста измученных мышц. Нарочито медленно она снова вытерла рот рукавом — грубый, прагматичный жест, стёрший последние следы его притязаний. Её голос, когда он наконец зазвучал, был хриплым, но ровным, полным опасной честности.
«Каждый миг», — прохрипела она. Она слегка откинулась назад, опершись рукой о мешок с зерном позади себя, и, не дрогнув, встретила его взгляд. «Боль… боги, она жгла. Но она *выжгла* онемение». Свободная рука невольно потянулась к низу живота. «А когда ты наполнил меня…» Она содрогнулась, её охватила глубокая, нечеловеческая дрожь. «Это было словно огонь, воспламеняющий каждый нерв». Её взгляд заострился, остановившись на нём с пугающей интенсивностью. «Ты дал мне то, на что не осмелились бы мои робкие охранники. Твой член…» Она замолчала, высунув язык, чтобы смочить губы, пробуя остатки. «Это разорвало меня. Я почувствовала себя *настоящей*. Могучей». Безрассудная улыбка коснулась её губ. «И проглотить тебя? Чувствовать, как ты пульсируешь у меня в горле? Знать, что я приняла каждую каплю?» Она наклонила голову, и её непокорность переросла во что-то первобытное. «На вкус… божественно. Густо. Горько-сладко. Как проглоченная молния».
Фэлан смотрел на неё. Неверие боролось с дикой гордостью. Он ожидал стыда, раскаяния, возможно, ужаса. Но не этого… яростного чувства собственничества. Она не была сломлена; она была выкована. Опасность не уничтожила её, она *подпитывала* её.
«Ты безумна», – выдохнул он, подходя ближе и нависая над её коленопреклонённой фигурой. «Они медленно убьют тебя за это.»
«А если меня поймают?» – возразила Элара, выпрямляясь, слегка покачиваясь, но не отрывая от него взгляда. Платье служанки неловко висело, обнажая её ушибленное плечо. «Кто поверит *в это*», – она указала на свою растрепанную, испачканную одежду, – «Принцесса Элара? Кто станет искать королевскую наследницу, покрытую пылью и солдатскими тратами?» В её глазах вспыхнул лукавый огонёк. «Они ждут девицу, заключённую в шёлк, а не…» – её улыбка вернулась, теперь уже хищная. «Не шлюха, вкушающая свободу на коленях».
В Фэлане шевельнулось невольное уважение. Её ставка была безумной, но блестяще продуманной. Маскировка была не просто побегом; это было правдоподобное отрицание. Даже если бы её увидели, слухи списали бы её на безрассудную служанку, а не на дочь короля.
Прислано: Большие Десоничесик Черви

Мой свекор

Заговорщики (продолжение)

Массажист для жены