макияж. Просто красавица! Алексей неподвижно смотрел на неё, учащенно дышал, на лбу появились капельки пота после неудачной попытки освободиться. Но когда он увидел в её руках маленький железный поднос, а на нём лежал шприц и ампула, то его сердце заколотилось ещё сильнее, резкий выброс адреналина в кровь. Она шла к нему медленной походкой через весь кабинет. Он не знал, что делать и для начала вежливо спросил:
 — Что ты со мной собираешься делать? Где Ира?
Она стояла рядом и хладнокровно готовила укол, словно не слышала его. Тогда он уже с волнением и очень серьёзно спросил:
 — Что здесь происходит? Объясни мне, почему я прикован?
Катя повернулась к Алексею, но он не давал ей вколоть ему лекарство — сопротивлялся.
 — Покажи ампулу, я хочу знать, что это, — он боялся за себя. В его глазах заблестела злость, но он всё же оставался спокойным и не кричал.
И тогда она, разозлившись, грубо крикнула на него со злым бесчувственным видом:
 — Хватит. Будешь дёргаться, я охрану позову, — её глаза гневно сверкнули.
Он резко замолчал и замер, словно забился в угол, как маленький ребёнок, наказанный родителями. Он видел в ней только жестокость, а ему так не хватало от неё простого понимания. Его глаза были полны слёз, тихой обиды и душевной боли. Грустным взглядом он смотрел на Катю, как она делала укол, а он оставался невозмутимым, но его очень тревожило, что на этот раз текло в его крови. В Кате снова быстро сменились чувства жестокости на нежные чувства любви, ей нравилось видеть, как он пытался сопротивляться, видеть в нём слабость — это заводило её. Она чувствовала сердцем его переживания. Сняв резиновые перчатки, нежно обняла его лицо руками и сочувственно сказала:
 — Ну что такое? Маленький мой, всё хорошо, успокойся.
 — За что ты меня так мучаешь? — спросил убитым голосом.
 — Ну, всё тихо, тихо, — нежно шептала она и ей стало так хорошо в душе, что не смогла сдержаться и очень нежно и осторожно начала целовала его в губы. Лёшка растаял в её нежном поцелуе. И снова резко появившееся тепло согревало его тело изнутри — сильно расслабили её слова. Он почувствовал защиту. Теперь она была своей противоположностью и такой она всё больше и больше нравилась Алексею. Она освободила его, и он даже не пытался убежать, был нежным и пушистым, и они слились в объятьях. Алексей останавливал себя на мыслях, что и зачем он делал, вспоминал обо мне, но смутно. Его разум был под властью лекарств и ужасного желания секса, ему даже казалось, что это я.
Рано утром второго дня Лёшку разбудил мужской грубый голос, принадлежавший, скорее всего охраннику, дежурившему возле комнаты Алексея. Он разговаривал с девушкой, а потом открылась дверь, и вошёл серьёзный Дмитрий Дюжев. На нём была белая рубашка, галстук, чёрные брюки и в кобуре сверкал чёрный пистолет. Ему не хватало только чёрных очков, чтобы выглядеть как крутой охранник в боевике. Деловым тоном он приказал:
 — Одевайся.
Лёшка, медленно натягивая джинсы, думал о том, что здесь происходило.
 — Поторапливайся. Тебя ждут, — недовольно сказал охранник, поглядывая на грустного Алексея.
Надевая часы, подаренные дедом, Лёшка посмотрел на табло — время 7: 00 утра. Одел тапочки, которые вчера вечером дала Катя, и надел другую новую белую рубашку, но не успел застегнуть — раздался вновь строгий голос охранника:
 — Всё пошли.
Выйдя из комнаты, они спустились на первый этаж. Его вели в неизвестном направлении. Он с тревогой думал обо мне, было море вопросов, но он не решался их задавать этому человеку, потому что не хотел нарываться на неприятности, видя, насколько охранник серьёзен. И продолжал терпеливо ждать подходящего момента. В сопровождении Дмитрия Алексей шагнул к двери. Дима постучал в неё и, впустив Лёшку, закрыл за ним дверь.
В небольшом квадратном кабинете напротив двери было два окна на всю стену, на окнах решётки. Возле окон стояло большое медицинское кресло с кучей оборудования. С правой стороны от двери стоял шкафчик с лекарствами, а с левой стороны стоял стол, на нём был компьютер с жидкокристаллическим монитором. За столом в белом халате сидела молодая девушка — это была Катя. Она выглядела очень серьёзно, как показалось ему, но всё же подняла на него добрый взгляд и по-деловому сказала:
 — Садитесь, — она указала глазами на стул.
 — Почему на Вы? — спросил он, но она промолчала. Может, она хотела забыть, что они знакомы, или, что было между ними? Он сел напротив Кати. Чувствовал себя спокойно, но внутри появлялось волнение, ведь обстановка была новой для него и серьёзной.
 — Фамилия, имя, отчество? — спросила она, посмотрев на Алексея. В её взгляде не было жестокости, как вчера, она была занята важным делом — Алексеем. Она знала про него только имя, но этого было не достаточно.
 — Семерных Алексей Викторович.
Она стала деловито набирать на клавиатуре, а потом так же коротко спросила:
 — Дата рождения?
 — Четвёртое ноября восемьдесят второго года, — спокойно сказал он, но после короткой паузы добавил, — тысяча девятисотого естественно, — Лёша немного улыбнулся.
Однако, Катя ни как не отреагировала и продолжила печатать. Когда она ввела эти данные в базу, то на мониторе появились все необходимые сведения об Алексее. Она быстро просматривала информацию. В это время он смотрел то на Катю, то на обстановку вокруг. Стоило приглядеться к креслу, как страх перед неизвестным начинал пробираться в его душу. Он думал и пытался сам ответить на свои вопросы, но его мозг ещё спал. «И, правда, эти сволочи не дали мне выспаться, — недовольно думал он, сладко зевая». Не отрывая глаз от компьютера и думая о чём-то своём, Катя сказала голосом врача:
 — Снимите рубашку и садитесь в кресло.
Так как его рубашка так и не была застёгнута, он быстро её снял, повесил на стул, на его шеи была цепочка с медальоном знака зодиака скорпион, и нерешительными шагами приблизился к креслу. Ещё несколько минут Катя сидела за столом и что-то писала с деловым видом на чистом листке бумаги формата А4, оставив, продолжая скучать Алексея, сидевшего уже в кресле. Было идеально тихо за исключение гудения системного блока компьютера и шариковой ручки, которой писала Катя. Лёша слышал, как маленький шарик от ручки скользил по листочку на твёрдой поверхности стола. Решившись, он вежливо сказал:
 — Катя, у меня к тебе несколько вопросов.
 — Ни сейчас, мне некогда. И ничего там, пожалуйста, не трогайте. Посидите спокойно, — её голос звучал жестко, чем-то походил на мой.
Внешне Алексей выглядел спокойно, но его глаза, как двери во внутренний мир человека, говорили, что он был серьёзен, немного напуган, чем-то встревожен и ещё было странное смешанное чувство, которое он не мог объяснить себе. Наверное, он мучился от жуткого любопытства, что же его ожидало. А может быть, ему было страшно от предстоящей боли, как ребёнку на приёме у стоматолога? Ведь в душе Алексей и был ребёнком. В эти минуты он забыл про меня, для него перестал существовать тот мир, что за окнами. Только этот кабинет значил для него всё: весь мир, вселенную. Он пытался рассмотреть аппаратуру. Неожиданно Екатерина встала из-за стола, он резко перевёл взгляд на неё. Она молча подошла к нему, с маленького железного столика взяла резиновые перчатки и одела их. Лёшкино дыхание становилось быстрей, он заметил, как сильно начали меняться его чувства. Он напряжённо наблюдал за действиями Кати, как она достала что-то похожее на кислородную маску, с трубкой ведущей к баллону. Его глаза наполнялись страхом, но не ужаса, а чего-то таинственного и завораживающего. В душе копился страх оттого, что он не понимал происходящее и не знал какими ощущениями, будет сопровождаться эта процедура. «Что это? И зачем? — кружилось в его голове». Во всю мощь в его душе бушевали острые ощущения. Волнение страха подходило к горлу и словно не давало ничего сказать. Ему начали нравиться эти чувства, он даже не хотел сопротивляться своему страху, который уже сковывал его тело. Он чувствовал слабость перед Катей. Все эти чувства, сливаясь воедино, и рождали, то непонятное чувство в его душе. Это было неземное волнение, оно и помутнило его разум, ведь в каждом чувстве есть волнение. Оно нарастало, подобно желанию секса.
 — Что будешь делать со мной? — его голос звучал мягко, как у парня во время секса.
 — Я сделаю вам небольшую процедуру, которая называется… — протянуто сказала последнее слово, так как не ожидала, что в этот момент на столе зазвенит её телефон. Она положила прибор на место и, недоговорив с Алексеем, подошла к телефону.
 — Катя, у нас тут парень на операционном столе, ему нужна кровь, а в холодильниках нет, — раздавался в трубке озабоченный голос Константина. — Какая группа у твоего пациента?
Она серьёзным видов взглянула в компьютер и сказала ему группу.
 — То, что надо! Бери его и бегом ко мне.
Алексей не слышал с кем, и о чём разговаривала она, но пытался прислушаться.
Катя отключила связь и, держа телефон ещё в руках, спокойным вежливым тоном обратилась к Алексею:
 — Пойдёмте со мной.
Тело ныло и просило ещё, больше волнения, не останавливаться, но чувства слабели, словно его обломали, как мужчину готового к сексу. Алексею не дали насладиться чувствами, которые мучили его. Он хотел надеть рубашку, но Катя остановила его:
 — Не надо, оставьте здесь.
Они вышли из кабинета, к ним присоединился охранник и они пошли по коридору. Белые стены, высокие потолки давили на его настроение. Гулким звоном отдавались шаги идущей в туфлях Екатерины. Алексей не успел ничего понять, и вот снова его куда-то вели. Он не задавал вопросов, скоро сам всё увидит, ему понравилась волнующая неизвестность. Они уже поднимались на лифте. Ему не нравилось и даже немного злило, что им надо было куда-то идти, он бы с удовольствием вернулся назад. Это как ощущение, когда смотришь интересный фильм, а на самом интересном месте вырубают свет. Чувство сосредоточенного волнения в спокойно развивающейся ситуации, сменилось волной новых стремительно быстро меняющихся чувств: страха, серьёзности, волнения… Но он не успевал сосредоточиться на чувствах, чтобы получить

Твоя жизнь в моих руках

Докупались

Рождение туалетной рабыни