коснулся тугого кольца — оно сжалось инстинктивно. — Давала в попку мужу?
— Нет… никогда… пожалуйста… не там…
Усмехнулся в её кожу, губы коснулись живота. — Скоро будешь умолять. Расслабься.
Палец вошёл на фалангу — медленно, растягивая. Елена вздрогнула, тело напряглось. — Больно… Миша… остановись…
Но он не слушал. Опустился ниже. Язык — широкий, плоский — провёл от ануса до клитора, собирая вкус. Елена вскрикнула, бедра дернулись. Повторил — медленнее, мучительнее. И ещё раз, кружил по клитору, посасывал, покусывал нежно.
Стоны изменились — из протеста в нужду, прерывистые, глубокие. Нет… я не хочу… но тело… предаёт… Артём, муж… простите…
Добавил второй палец в анус — растягивал круговыми движениями. Она выгнулась сильнее, бёдра задрожали.
— О боже… это… слишком…
Ускорил язык, пальцы глубже, ритмичнее.
Елена начала кончать. Первый оргазм — против воли, как цунами. Вагина сжалась спазмом, хлюпнула, сок брызнул на его лицо, горячий, обильный. Она закричала, тело задергалось, ремни впились глубже, оставляя следы. Волна прошла через неё, оставив дрожь и пустоту.
Грех… но я не могу остановиться… это как огонь внутри…
Он не останавливался. Лизал сквозь оргазм, пока она не обмякла, тяжело дыша, пот покрыл кожу блестящей пленкой.
Поднялся, вытер лицо её стрингами — ткань пропиталась. — Вот видишь? Ты уже моя. Тело знает хозяина.
Взял телефон, навёл на её лицо — красная точка мигала неумолимо. — Скажи в камеру: «Я шлюха Михаила».
Она покачала головой слабо, слёзы текли. — Нет… пожалуйста…
Он включил вибратор на максимум снова, прижал к клитору жёстко.
— Говори. Или всё увидят.
Елена задёргалась, стоны рвались из горла, тело извивалось. — Я… я шлюха… Михаила…
— Громче. Смотри в объектив.
— Я шлюха Михаила!
Он выключил вибратор, улыбнулся. — Хорошая девочка. Теперь продолжим.
Михаил возвышался над ней, как тень из Ада, член — раскалённая плоть, толстый ствол с выпуклой веной, багровая головка блестела от её слюны и его предэякулята. Он провёл головкой по её нижней губе, оставляя липкую дорожку, солёную.
— Почисти меня. Языком. Медленно. Как шлюха чистит своего хозяина.
Елена дрожала, грудь вздымалась судорожно. Глаза — мутные, полные сломленного ужаса и запретного голода, что жёг внутри. Она приоткрыла рот. Язык — тёплый, влажный — коснулся головки, собрал солёную каплю. Лизнула по всей длине вены, обвела уздечку, проглотила вкус себя и его. Губы сомкнулись вокруг ствола, всосали на сантиметр, потом отпустили с чавканьем. Он застонал низко, пальцы впились в её волосы, направляя движение.
— Глубже. До горла. Покажи преданность.
Она подавилась, слёзы потекли снова, но подчинилась. Головка упёрлась в нёбо, язык прижался к нижней стороне. Слюна текла по подбородку, капала на грудь, смешиваясь с потом.
— Хватит. Ты справилась.
Он отстранился. Член пульсировал, мокрый от её рта, готовый к следующему акту.
Встал между раздвинутых бёдер. Вагина — раскрытая, пухлые губы тёмно-розовые, блестящие от соков, клитор набух, как спелая ягода в соке. Он провёл головкой по складке — от ануса до клитора, медленно, мучительно, оставляя за собой влажную борозду, что смешалась с её влагой.
— Умоляй. Громко. Покажи, чего хочешь.
— Мишенька… пожалуйста… войди в меня… я горю… не могу больше терпеть…
Голос хриплый, сломленный. Это не я… но огонь внутри… муж никогда не доводил до такого…
— Кто ты? Скажи в камеру.
Телефон на тумбочке фиксировал, красная точка мигала. Она повернула голову, глаза в объектив, полные слез и похоти. — Я… твоя шлюха… умоляю… трахни меня…
Он приставил головку к входу. Не вошёл сразу. Провёл по губам, раздвинул их, но застыл, дразня.
— Ещё. Опиши, что хочешь. Подробно.
— Хочу твой член… глубоко… растяни меня… заполни до конца… сделай своей…
Он вошёл. Медленно. Первый сантиметр — вагина сжалась, обхватила головку, как горячие тиски. Второй — она выгнулась, застонала низко. Третий — её стенки пульсировали, тянули его внутрь, как магнит. Остановился на половине, почувствовал, как она дрожит всем телом.
— Ох… боже… ты такой… огромный… достаёшь до глубины…
Это не я… но он касается мест, о которых я забыла… грех, но такой сладкий…
Вошёл до конца. Яйца шлёпнули по промежности, влажный звук эхом. Остановился, давая привыкнуть.
Она попыталась двигаться, бёдра подались вверх инстинктивно. Он железной хваткой прижал её к матрасу, пальцы впились в бедра. — Я решаю, когда. Ты — моя кукла.
Наклонился. Поцеловал жёстко — зубы впились в нижнюю губу, кровь смешалась с солёным вкусом, язык ворвался в рот, как член в вагину. Одной рукой сжал грудь — пальцы впились в мягкую плоть, сосок зажат между большим и указательным, крутил. Другой — дёрнул ошейник, шея выгнулась, дыхание прервалось.
Начал двигаться. Медленно. Глубоко. Выходил почти полностью — только головка внутри, затем вбивал до упора, яйца шлёпали по коже, звук влажный, ритмичный. Каждый толчок — до матки, удар в самую глубину, как молот по наковальне.
Елена стонала в его рот, слюна текла по подбородку, тело подмахивало инстинктивно. — Быстрее… пожалуйста… хозяин…
Ускорился. Кровать заскрипела, как старая телега под натиском бури. Ремни впились в запястья, оставляя багровые следы, но боль только усиливала огонь.
Встал на ноги, поднял её таз выше, ноги на его плечи. Угол изменился — головка билась в точку G, каждый толчок посылал искры по нервам. Елена закричала, голос сорвался в хрип.
— Да! Вот так! Не останавливайся…
Второй оргазм накатил — вагина сжалась спазмом, выдавила его почти наружу, сок брызнул на его живот, горячий, обильный. Она дрожала, глаза закатились, тело конвульсировало.
Он не остановился. Трахал сквозь оргазм, пока она не начала хрипеть, моля о пощаде, но тело просило больше.
Перевернул на живот. Лицом в подушку, запах пота и духов. Вошёл сзади — глубоко, грубо. Ягодицы дрожали от каждого удара. Шлёпал по ним — громко, ладонь оставляла красные отпечатки, жгучие.
— Скажи, кто твой хозяин.
— Ты… мой хозяин… владеешь мной…
Голос хриплый, сломленный полностью.
Перевернул к зеркалу на стене. Она увидела: себя — растрёпанную, в порванных чулках (резинка сползла до колена), член входит и выходит, блестящий от её соков. За спиной — фото семьи на полке. Муж улыбается. Артём машет рукой.
Они бы не узнали меня… шлюху… но это я…
Он схватил её за волосы, приподнял голову. — Смотри на себя. Видишь шлюху? Свою истинную суть?
Третий оргазм. С громким криком, эхом в комнате. Глаза в зеркале — её глаза — чужие, полные похоти. Вагина сжалась, сок стекал по бёдрам, по простыне.
Он лёг на спину, притянул за ошейник. Она села сверху. Сама, дрожащими руками.
— Двигайся. Как шлюха на хозяине.
Она начала. Сначала медленно — бёдра вверх-вниз, вагина хлюпала, обхватывая ствол плотно. Потом — быстрее, яростнее, грудь подпрыгивала, соски твёрдые, как камни.
Он шлёпал по ягодицам, оставляя следы. Сжимал грудь, крутил соски. Дергал ошейник — она задыхалась, но не останавливалась, ритм нарастал.
Четвёртый оргазм. Прямо на нём. Сок стекал по его яйцам, по простыне, горячий поток. Она рухнула вперёд, но он держал, не давая упасть.
Миссионерская снова. Ноги на плечи. Вошёл под новым углом — головка билась в шейку матки, каждый толчок как удар тока.
— Кончаю… опять… хозяин…
Пятый оргазм. С судорогами в ногах, чулок порвался окончательно, ткань свисала лохмотьями. Сок брызнул, заливая всё вокруг.
Михаил ускорился. Вбивал её в матрас, кровать стучала в стену, как барабан казни.
— Теперь я. В тебя. Глубоко. Заполню тебя собой.
— Да… кончи в меня… заполни… я твоя шлюха навсегда…
Он кончил. Мощно. Струи спермы били в матку — горячие, густые, обжигающие, как лава.
Елена кончила. Шестой оргазм. Вагина сжалась, выдавила всё до капли, тело содрогнулось в финальной волне.
Он рухнул на неё. Тяжело дыша. Член всё ещё внутри, пульсировал, как сердце.
Она обняла его слабыми руками. Слёзы текли — не от боли. От чего-то другого. — Я никогда… так не кончала… ты сломал меня…
Он вышел медленно. Сперма потекла по её бёдрам, по простыне, липкая, теплая.
Поднёс член к губам: — Почисти. Последний раз сегодня.
Она лизнула — солёно, горько, её вкус, его. Глотнула, глаза закрылись.
Она улыбнулась. Сломленная. Счастливая в своей новой реальности.
Свет пробивался сквозь шторы, золотисто-розовый, как рассвет над Адом, где грехи расцветают в новом дне. Елена проснулась первой. Тело ныло — вагина пульсировала эхом ночных толчков, запястья в багровых следах от ремней, анус слегка саднил от пальцев, что растягивали его вчера. Она лежала в неглиже, прижатая к его груди, кожа к коже. Михаил спал — дыхание ровное, член полу-твёрдый, упирался в её ягодицу, теплый и угрожающий.
Она осторожно встала. Ноги дрожали, как после бури. Пошла на кухню босиком, пол холодил ступни. Сварила кофе — две чашки, аромат свежемолотых зёрен заполнил дом, смешавшись с昨夜ным потом и семенем, что всё ещё витало в воздухе.
Вернулась в спальню. Михаил уже проснулся. Лежал на спине, рука за головой, член встал колом — ствол пульсировал веной, головка блестела в утреннем свете.
— На колени.
Она опустилась без слов. Поставила кофе на тумбочку, пар поднимался, как дым жертвы.
— Доброе утро, хозяин.
Голос тихий, покорный. Это новая я… сломленная, но живая… как будто огонь внутри не угас, а разгорелся.
Он сел. Взял чашку, отпил — горячий, горький. — Сегодня ты — невеста. Моя. В аду похоти.
Елена замерла, глаза расширились. Невеста? Символ… но теперь — пародия на чистоту.
— Шкаф. Нижний ящик. Белые чулки. Фата. Принеси.
Она встала, пошла. Открыла шкаф — запах старой ткани, воспоминаний. Нашла: свадебные чулки — белые, плотные, с широкой кружевной резинкой, вышитой жемчугом, реликвия от свадьбы с мужем. Фата — короткая, прозрачная, с тонким кружевом, что когда-то символизировала невинность.
Вернулась. Стояла голая, дрожа.
— Надевай.
Сняла неглиже — ткань соскользнула. Села на край кровати. Натянула чулки — медленно, скатывая вверх по ногам, кружево обхватило полноватые бёдра, как оковы. Фата — на голову, закрепила шпилькой, вуаль колыхнулась.
Михаил смотрел, глаза горели. Член

Университет секса (Оксана) (3 часть: Вечеринка)

Её зовут Зиночка

Массажист для жены