тушь.
Он шлёпнул по щеке — не сильно, но звонко, кожа вспыхнула алым теплом, щека горела.
«Скажи. Или я продолжу, пока не сломаешься».
«…я твоя…» — голос сорвался, хриплый, чужой, горло болело.
«Полностью. Громче».
«Я… твоя шлюха». Слова вырвались, и что-то внутри лопнуло — как стекло под давлением, как контроль, как маска авторитета, осколки раз hеrе.
Он снова вошёл. Быстрее. Глубже. Рукой тёр её клитор — жёстко, точно, круговыми движениями, не давая передышки, пальцы скользили по мокрым складкам.
И она кончила. Прямо с членом во рту, заполняющим. Тело выгнулось дугой, вагина сжалась в пустоте, соки брызнули на простыню, пачкая чулки, стекая по внутренней стороне бедра тёплыми струйками. Оргазм прокатился волной, ноги дрожали, пальцы ног сжались в чулках.
Сергей вынул член, провёл им по её щеке, оставляя мокрый след слюны и слёз, метя территорию.
Сергей откинулся на спину, член торчал вертикально — тёмно-красный, блестящий от её слюны и слёз, вены пульсировали в такт сердцу, головка набухла, как спелый плод. Он не спешил: каждый мускул был напряжён, но дыхание — ровное, как у хищника, который знает, что добыча никуда не денется, пот стекал по его вискам, капал на грудь, оставляя солёные дорожки на коже. Сергей развязал её запястья одним рывком — пояс упал на пол с тихим шлепком, — и шлёпнул по попе звонко, кожа вспыхнула, оставляя красный отпечаток ладони.
«Раздвинь ноги, тётя. Сама. Покажи, как ты хочешь. Докажи».
Ирина перевернулась на спину медленно, тело ещё дрожало от оргазма. Грудь тяжело поднималась, соски тёрлись о смятое платье, оставляя влажные следи от слёз и слюны, кожа горела. Это мой племянник. Это дом моей сестры. Внизу мать танцует под “Jinglе Веlls”, смеётся. Но тело уже двигалось против воли, или по воле? Колени разошлись сами — медленно, дрожа, обнажая всё. Чулки шуршали по простыне, кружевные резинки впились ещё глубже, оставляя глубокие борозды, боль смешивалась с возбуждением.
Сергей провёл головкой по её нижним губам — не рта, а вагины, большим и малым. Вверх-вниз. Медленно. Как по струне, собирая соки, оставляя блестящий след. Трение было мучительным, клитор пульсировал.
«Проси. Умоляй, как шлюха, которую ты признала».
Она закусила губу — до крови, металлический привкус. Она никогда не просила Алексея. Их секс был скучным, пресным, без слов.
«Пожалуйста…» — выдохнула она, голос дрожал, глаза избегали его.
«Громче. Чтобы я поверил. Чтобы все внизу услышали, если крикнешь».
«Пожалуйста… войди в меня. Заполни».
«Я тебе не верю. Ещё».
«Пожалуйста. Я умоляю… войди в меня, Сергей. Возьми свою тётю».
Он вошёл. Постепенно. Сантиметр за сантиметром, растягивая момент.
Первый сантиметр. Головка — толстая, горячая — раздвинула губы. Ирина ахнула — звук вырвался из горла, как будто её ударили, вагина сжалась рефлекторно. Он был огромный. Растягивал до предела, лучше Алексея в молодости.
Он остановился. Подержал. Дал ей почувствовать давление, полноту.
«Чувствуешь разницу с дядей?» — прошептал он, наклоняясь, грудь прижалась к её, рука легла на живот, пальцы нащупали клитор сквозь кожу.
Следующие пять сантиметров. Стенки вагины обхватывали его, как перчатка — тесно, жарко, мокро, каждая вена ощущалась. Она чувствовала каждый бугорок, каждую пульсацию.
Ирина задыхалась. Алексей никогда не доходил до этой точки, не заполнял так.
Следующие сантиметры — он входил медленно, неумолимо, как завоевание.
Хлюп. Звук её вагины — влажный, непристойный, эхом в комнате.
Восемнадцать сантиметров. Головка упёрлась в шейку матки — тупое, глубокое давление, граничащее с болью.
Ирина вскрикнула — тихо, в подушку, зубы впились в ткань.
Он замер. Полностью внутри. Яйца прижаты к её анусу, тёплые, тяжёлые, волоски tiскlеd.
«Чувствуешь? Я глубже, чем кто-либо. Твоя».
И начал двигаться. Медленно. Глубоко. Выходил почти полностью, входил резко.
Каждый толчок — как удар молота. БАХ. БАХ. БАХ. Бедра шлёпали о бёдра.
Кровать скрипела в ритм. Изголовье билось о стену: тук-тук-тук. Внизу кто-то включил «Аll I Wаnt fоr Сhristmаs Is Yоu», весёлый мотив контрастировал с их стонами.
Ирина хрипела. Он снова кончала — второй оргазм накатил. Тело выгнулось. Вагина сжалась вокруг него, как кулак. Соки брызнули — не струёй, а фонтаном, пачкая его яйца, стекая по чулкам, впитываясь в простыню с тёмными пятнами.
Сергей не останавливался. «Ещё», — прорычал он, ускоряясь. «Хочу тебя сломать оргазмами».
Он схватил её за волосы, рванул назад резко. Вторая рука — под бёдра, поднял её, как куклу, лёгкую в его руках. Теперь она была сверху, но не управляла — он вбивался снизу, жёстко, точно, бёдра поднимались навстречу.
ЧАВК. ЧАВК. ЧАВК. Звук её вагины — громче музыки, влажный и ритмичный.
Ирина кончила второй раз. Громче. Дольше. Голова запрокинулась, глаза закатились, слюна на губах.
«Алексей…» — выдохнула она в оргазме, голос сорвался, привычка.
ХЛОП! Шлепок по заднице — звонкий, кожа вспыхнула алым, боль усилила волну.
«Кто трахает тебя?» — прорычал он, вбиваясь глубже, рукой сжимая горло легко.
«Сергей… Сергей… только ты» — простонала она, слёзы катились по щекам, но тело прижималось.
Сергей вынул член медленно — ХЛЮП! — звук, будто пробка выскочила из бутылки с шампанским. Сперма не пошла: он держался на грани. Член — мокрый, блестящий, с белыми прожилками её соков — качнулся, как тяжёлый маятник.
Он перевернул её на спину одним рывком силы. Ирина рухнула на лопатки, платье смялось под спиной, лифчик сполз полностью, груди колыхнулись тяжёлыми волнами, соски тёрлись о воздух.
Сергей схватил её за лодыжки в чулках — кружево впилось в кожу, оставляя глубокие борозды, боль сладкая. Поднял. Высоко. Закинул на свои плечи, складывая её.
Ирина сложилась пополам: колени к груди, задница приподнята, вагина и анус раскрыты, как цветок после дождя, соки блестели. Руки — дрожащие, но твёрдые от желания — обхватили свои лодыжки сзади, прижимая колени к плечам, помогая. Я никогда не была в такой позе. Даже с Алексеем. Он никогда не хотел экспериментов, боялся.
Сергей наклонился. Его лицо — в сантиметрах от её. Глаза — тёмные, почти чёрные, пот на лбу.
«Смотри на меня», — сказал он твёрдо. «И повторяй за мной».
Он вошёл. Один удар. Глубже, чем раньше. Головка упёрлась в самую глубину, давя на шейку.
АХ! — крик вырвался, приглушённый.
«Я твоя сучка».
Он вышел почти полностью. Вошёл снова. БАХ!
«Я твоя сучка».
Ирина повторяла. Голос дрожал, срывался, но повторяла, слова жгли язык.
Грудь прижалась к коленям, соски тёрлись о кожу ног.
Сергей начал долбить её яростно. БАХ. БАХ. БАХ. БАХ! Кровать визжала, как будто хотела вырваться из стен, пружины стонали. Изголовье билось о стену: тук-тук-тук-тук-тук! Внизу «Fеliz Nаvidаd» — весёлый, дурашливый мотив, в такт его толчкам, ирония жгла.
Он наклонился ещё ниже. Грудь прижалась к её коленям. Рука — между телами. Пальцы нашли клитор. Тёрли. Жёстко, без mеrсy.
«Кончай. Сейчас. На моих пальцах и члене. Покажи, чья ты».
И она кончила. Третий раз. Ярче, чем когда-либо в жизни. Тело выгнулось дугой в складке, вагина сжалась, как тиски. Соки брызнули — не струёй, а фонтаном, пачкая его живот, простыню, её же чулки, оставляя липкие дорожки.
Он не останавливался. Вбивался сквозь оргазм, продлевая его, стенки массировали его.
Сергей схватил её за горло — не душил, просто держал ладонью, чувствуя пульс. «Чья ты? Скажи правду».
«Твоя… твоя… только твоя… навсегда» — слова вырвались в стоне.
Он шлёпнул по внутренней стороне бедра — ХЛОП! — кожа вспыхнула алым, жар разлился. Зубами прикусил сосок — не сильно, но достаточно, чтобы оставить след, кровь прилила.
И, наконец, кончил сам. Вонзился до упора. Замер. Сперма хлынула — горячая, густая, мощная, струя за струёй. Заполняла её утробу. Вытесняла воздух, переполняя.
Он рычал низко, животно. Она дрожала, вагина milкing его.
Движения замедлились. Он кончал долго — толчок, пауза, толчок, пауза — каждая струя сопровождалась низким стоном, тело его напряглось. Сперма текла густой струёй из вагины, когда он шевельнулся. По анусу. По чулкам. На простыню, образуя лужу.
Ирина всё ещё держала ноги — руки дрожали, но не отпускала, подчиняясь.
С громким ХЛЮП! Сергей достал член. Сперма потекла рекой, белая и вязкая.
Он сел на край кровати, дыхание выравнивалось. Член — всё ещё полутвёрдый, блестящий от её соков и его спермы — качнулся тяжело. Он притянул её голову к паху пальцами в волосах, нежно, но твердо.
«Почисти. Языком. Покажи преданность».
Ирина опустила ноги — медленно, колени дрожали, мышцы ныли от позиции. Повернулась на колени на кровати, тело послушное. Губы обхватили головку мягко. Язык вылизывал — тщательно, охотно, с любовью, которую она не ожидала от себя: по стволу, по венам, по уздечке, собирая смесь вкусов — солёный, горький, сладкий от её же соков.
Она сама начала делать минет глубже. Водила языком по всему стволу — от основания до головки, кругами. Помогала себе руками — теперь свободными, обхватила ствол пальцами нежно. Гладила. Сжимала ритмично. Сосала с вакуумом, щёки впали.
Член Сергея снова пришёл в боевую готовность — твёрдый, горячий, пульсирующий, готовый к новому.
Он не дал Ирине опомниться или перевести дыхание. Одним движением перевернул её на живот — лицо в подушку, пропитанную потом и слюной, задница вверх, колени подогнулись сами, локти дрожали на простыне.
«Сейчас распакуем твоё очко, тётя» — сказал Сергей, голос хриплый от возбуждения, но уверенный. «Ты отдашь мне всё».
«Куда…?» — выдохнула она, голос хриплый, тело напряглось в предвкушении/страхе, анус сжался рефлекторно.
Он не ответил словами. Пальцы Сергея зачерпнули сперму, стекающую из её вагины — тёплую, густую, с её вкусом и его, липкую. Поднёс к анусу. Круговыми движениями — медленно, почти нежно, но настойчиво — размазал по тугому, девственному кольцу, смазывая, расслабляя.
Ирина вздрогнула всем телом. «Нет… туда нельзя… у меня… там никого не было… никогда…» — слова сорвались, слабое сопротивление, больше похожее на просьбу о заботе, голос дрожал.
«Знаю всё о тебе», — прошептал он, целуя её между лопаток, губы оставили

Горячий вихрь

Заговорщики (продолжение)

Массажист для жены