влажный след на потной коже. «Поэтому и хочу первым. Твоя попка — моя».
Палец — средний, толстый от тренировок — прижался к центру. Надавил медленно.
Щёлк. Первая фаланга вошла, кольцо растянулось.
Она ахнула в подушку — боль острая, как игла, пронзила, но за ней — странное тепло, наполненность, запретное.
«Расслабься, дыши», — прошептал он успокаивающе, но с властью. «Ты возьмёшь меня полностью. Всего меня. Для меня».
Он двигал пальцем. Вперёд-назад. Медленно, позволяя привыкнуть. Добавил второй, растягивая осторожно.
Хлюп. Хлюп. Звук влажный, непристойный от спермы, эхом.
Ирина всхлипнула, слёзы в подушку. Больно… жжёт… но почему я мокрая снова? Почему вагина сжимается, почему я хочу, чтобы он продолжал, глубже?
Сергей добавил третий палец, терпеливо. Растягивал. Крутил. Подготавливал тщательно, сперма текла, смазывая всё — по складке между ягодицами, по внутренней стороне бедра, впитываясь в кружево чулок, оставляя белые разводы.
«Ты готова. Твоё тело готово», — сказал он, вынимая пальцы с чавканьем.
Он вынул пальцы. Член — твёрдый, как сталь, с крупной головкой, смазанный — прижался к анусу плотно.
Ирина зажмурилась, кулаки сжаты. «Пожалуйста… медленно… не порви меня…»
Он не ответил. Надавил постепенно, но неумолимо.
ЩЁЛК. Головка вошла. Кольцо растянулось до предела, боль вспыхнула ярко.
Она закусила подушку — хрипло, приглушённо, зубы впились. Боль была жгучей, раздирающей, но за ней — наполненность. Глубокая. Запретная. Извращённая.
Сергей остановился на миг. «Дыши. Дыши, тётя. Ты берёшь меня. Всё моё. Гордись».
Он вошёл глубже. Сантиметр за сантиметром. Медленно. Но неумолимо, давая адаптироваться.
Хлюп. Хлюп. Сперма помогала.
Когда он вошёл полностью — яйца прижаты к её заднице, тепло — он замер. Тепло. Тесно. Как в тисках, стенки сжимали.
Ирина выдохнула прерывисто. Боль ушла постепенно. Осталось только извращённое удовольствие. Глубокое. Животное. Давление на внутренности.
Сергей начал двигаться. Медленно. Вперёд-назад. Глубже, находя ритм.
Рука скользнула под неё. Пальцы нашли клитор через складку. Тёрли. Быстро, синхронно.
Ирина застонала громче. «Да… да… трахай меня… в попу… глубже…»
Сергей ускорился. БАХ. БАХ. БАХ. Яйца шлёпали по её коже. Кровать скрипела. Чулки шуршали по простыне.
Он схватил её за волосы, рванул назад нежно. «Кончай. Кончай на члене в жопе. Докажи, что ты моя во всём».
И она кончила. Ярко. Жёстко. Только от анала, давление на простату-liке точку. Без клитора на миг. Тело содрогнулось волной. Анус сжался вокруг него — как кулак, milкing.
Сергей рычал. «Да… да… сжимай меня… хорошая шлюха…»
Он вонзился последний раз. Кончил. Горячо. Мощно. Сперма хлынула в её анус. Заполняя. Вытекая по краям.
Он вынул член — ХЛЮП! — и сперма потекла. Из ануса. Из вагины. На простыню. На чулки. На платье, пачкая всё.
Ирина лежала. Дрожала. Анус горел, как огонь. Дикая боль пульсировала. Но ей очень нравилось это ощущение — метка, владение, потеря девственности в запретном.
Сергей сел. Член — мокрый, блестящий от всего.
«Опять запачкался, почисти снова».
Она повернулась wеакly. На колени. Губы обхватили головку. Язык вылизывал. Тщательно. Охотно. С любовью и поклонением, смакуя вкус анала, спермы, себя.
Сергей присел на корточки у края кровати — словно перед алтарём поклонения, ноги его мышцы напряжены. Лунный свет падал на его лицо: пот блестел на висках и верхней губе, глаза — тёплые, но с той же стальной искрой dоminаnсе, что и час назад, волосы растрёпаны. Он провёл ладонью по её щеке — нежно, почти благоговейно, большой палец стёр слезу, размазал по коже.
«Тёть Ир, ты — огонь чистый», — тихо сказал он, голос низкий, с лёгкой хрипотцой от стонов. «Ты сжимала меня так, будто хотела проглотить целиком, не отпустить. Узкая, горячая, жадная до предела. Вагина — как бархатная перчатка, облегающая идеально, а попка…» Он провёл пальцем по её нижней губе, потом по внутренней стороне бедра, собирая каплю спермы и поднеся к её рту — она облизала instinсtivеly. «…попка — это вообще чудо ада. Тесная, как будто создана только для меня, девственная и податливая. Я ещё не встречал женщину, которая кончает оттуда так, будто это её вагина, волнами. Ты — редкость. Драгоценность, которую я открыл. Моя».
Ирина лежала, не шевелясь, тело тяжёлое от оргазмов. Анус пульсировал огнём, вагина — тяжёлая, распухшая, полная. Сперма стекала двумя ручейками: один — по складке между ягодицами, теплый и липкий, другой — по внутренней стороне бедра, впитываясь в кружево чулок, оставляя холодеющие следы. Платье прилипло к животу, мокрое и липкое от всего.
Он наклонился, поцеловал её в висок — мягко, почти по-детски, с намёком на заботу. «Как только будешь готова — хоть через пять минут, хоть завтра в универе в твоём кабинете за закрытой дверью — я снова доставлю тебе удовольствие. Только скажи слово. Или просто раздвинь ноги под столом. Я пойму. Я всегда буду понимать тебя лучше, чем кто-либо».
Он встал грациозно. Поднял с пола её стринги — чёрные, мокрые, пропитанные всем, что было между ними: соками, спермой, потом. Поднёс к лицу, вдохнул глубоко, глаза закрылись в bliss. «Трофей. Напоминание о твоей капитуляции», — улыбнулся хищно. Засунил в карман джинсов, ткань натянулась.
Дверь скрипнула тихо. Он ушёл — бесшумно, как пришёл, тень в коридоре.
Ирина осталась одна в тишине, прерываемой далёкой музыкой. Лежала ещё минуту. Две. Три. Анус горел, будто в нём оставили раскалённый уголь, пульсируя с сердцебиением. Вагина — пустая, но всё ещё сокращалась ритмично, вспоминая его размер, его толчки. Так хорошо мне не было никогда. Никогда. Ни с кем. Ни в юности, ни с Алексеем в лучшие времена. Я буду умолять. Скоро. Очень скоро. В кабинете, под столом, на лекции — где угодно. Я — Ирина Петровна, глава отдела, строгая лекторша… и я буду умолять племянника трахнуть меня в попку, снова и снова, до потери контроля.
Она встала медленно, ноги подкашивались, колени ныли. Подошла к зеркалу шатко. Лицо — растрёпанное, глаза — стеклянные от оргазмов, губы — распухшие, красные. След укуса на шее — ярко-алый, зубы оставили полумесяц. Не спрячешь под воротником. Следы на бёдрах — красные борозды от чулок, сперма засохла коркой.
Взяла салфетки из сумочки дрожащими руками. Вытёрла сперму с бёдер, с простыни аккуратно, с ануса — осторожно, боль пронзила. Платье натянула вниз — оно прилипло, но хоть не задралось, скрывая хаос. Чулки — мокрые, в разводах, но целые, кружево порвано слегка. Волосы — пальцами в порядок, пучок заново. Губы — помада из сумочки, дрожащей рукой, но ровно.
Вдох глубокий. Выдох. Маска обратно.
Спустилась вниз по лестнице, цепляясь за перила.
Музыка всё ещё гремела, басы вибрировали. Сестра танцевала с отчимом. Алексей храпел в углу, уткнувшись в холодец, слюна на скатерти. Никто не заметил, что она отсутствовала час. Никто не заметил, что она другая — глаза блестят иначе, походка чуть шире, тело помнит.
Она взяла бокал шампанского с стола. Руки не дрожали больше. Глаза — блестели предвкушением.
Скоро. Очень скоро. Она будет умолять Сергея о новой встрече.
Прислано: DiggеrВLR

Тотошка. Часть 4

Заговорщики (продолжение)

Машка-няшка: повествует Олег