женское, когда она выгибалась под ним на кровати, обвивая его тело ногами и руками, закатывая глаза от удовольствия не сколько физического, сколько морального, ведь она отдавалась мужчине сейчас, а не подставляла себя Господину. Она знала, что его зовут Дмитрий, но всегда называла его Господином, и когда в счастливые минут близости на кровати она чувствовала приближение оргазма, всегда страстно шептала, задыхаясь от удовольствия:
– Я кончаю, мой Господин…
Он часто баловал свою изнеженную, уточненную рабыню такими банальными для него самого интимными свиданиями. Свое он брал во время сессий, она старалась ему угодить и беспрекословно подчинялась, исполняя все его странные фантазии и желания. И даже во время сессий он часто разрешал ей кончать, а после жестких игр с нежностью купал в ванной и одевал, а если на бархатной попке оставались следы после наказания, всегда бережно смазывал ягодички питательным кремом или маслом. Он баловал ее, обласкивал мелкими и не очень подарками. Спустя всего пару недель, сделав ее полностью своей, он подарил ей квартиру недалеко от собственного жилья – его драгоценная вещица не должна была пылиться в какой – то богом забытой дыре. Одел ее с ног до головы в шикарные наряды, обвесил украшениями. Он всегда баловал своих рабынь, благодаря их за то, что вытворял с их телами, но так, как Дашу, он не обласкивал вниманием ни одну. Она была не такая, как все, чистая, неопытная, всецело его собственность, и он называл ее «любимая рабыня», присваивая ей ранг первой жены в гареме. Ей было позволено сопровождать его на встречах, мероприятиях, более того, он с удовольствием и нескрываемой гордостью демонстрировал свое роскошное приобретение другим мужчинам, утверждая свое собственное превосходство.
Они дорожили друг другом, этой странной, извращенной связью, которая дарила удовлетворение и ей, и ему. Все шло прекрасно, Даша и подумать не могла о другом мужчине, Господин не хотел других женщин – неискушенная, неразвращенная никем до него самого Даша затмевала всех. Прошло уже полгода, они буквально срослись друг с другом, и им казалось, так будет всегда. Но однажды Даша пропала. Долго не отвечала на звонки, а потом телефон и вовсе оказался отключен, и в квартире ее тоже не было. К Господину она не приходила, и он решил, что она сорвалась – такое не раз случалось с рабынями, которым осточертело терпеть издевательства чокнутого мужика. Даша видимо просто устала играть роль его игрушки, захотела большего, в ней обострилось чувство собственного достоинства. Господин решил ее отпустить, не преследовать, дать ей шанс на нормальное женское счастье – он понимал, что она достойна быть по – настоящему любимой кем – то, стать чьей – нибудь женой, матерью наконец. В глубине души он даже был рад, что она сбежала – его слишком мучило чувство вины каждый раз после сессий. А теперь она ушла, оставила этот извращенный опыт позади. Но он ошибался, все было совсем не так, совсем не так…
***
Даша вышла с работы в приятном предвкушении свидания с Господином. Неспешно направляясь к своему новому дому, она беззаботно размахивала шикарной сумочкой из питоновой кожи, недавно подаренной ее хозяином. Она вошла в подъезд, и вдруг все потемнело у нее перед глазами. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Не успев ничего понять, она провалилась в какую – то пропасть, беспомощно хватая ртом воздух. Очнулась лежа на полу, ноги – руки связаны, одежды нет…Сначала ей подумалось, что это Господин устроил ей такую встряску. Ее удивила жестокость, которую раньше он не применял – прежде он берег свою хрупкую статуэтку, охранял от повреждений. Пол, на котором растянулось ее обнаженное тело, был бетонным, холодным и грязным – она могла легко заболеть. Все тело саднило, точно его били и таскали, голова трещала не то от ударов, не то от препарата, которым ее усыпили. Плохо было очень, и холодно, адски холодно…
– Господин… – вяло позвала она. Раздались шаги, грубые, увесистые, непохожие на элегантную поступь ее Господина, и она увидела крепкую, коренастую фигуру, приближающуюся к ней. Это был не Он, это был…это был кто – то другой.
– Я смотрю, сука пробудилась. – протянул кто – то, и Даша убедилась – она попала в чьи – то лапы. Голос был чужой, незнакомый, и пугающий. Тут же она ощутила болезненный удар тяжелым ботинком прямо в нежную грудь. Сосок вспыхнул обжигающей болью, и девушка закричала.
– Ори, сука, еще не так визжать будешь. – прошипел голос, и тут же раздался второй удар, на это раз по другому соску. Мужик прижал его к полу носком ботинка и медленно покрутил, будто тушит сигарету.
– А – а – а – а!!! – завопила Даша от нестерпимой боли и разревелась. Господи, как же больно!
Чьи – то руки подняли ее с ледяного пола, и она увидела его лицо. Квадратный подбородок, подернутый щетиной, властный жгучий взгляд черных глаз…Она узнала его. Это тот самый, который выбрал ее в день знакомства с ее любимым Господином. «Жестокий садист» – промелькнуло в ее голове, и она задохнулась от страха.
– Ты за все ответишь. – шипел он, больно вонзая пальцы в ее плоть, специально щипая и выкручивая кожу.
– За что, за что отвечу? Что я сделала? – рыдала Даша, беспомощно брыкаясь на руках извращенца.
Он бросил ее с силой на пол, от чего все ее тело пронзила боль, снова пнул, на этот раз в поясницу, затем схватил за волосы и поволок за собой.
– Ни одна сука не смеет мне отказать. – приговаривал он, оттаскивая рыдающую Дашу в другой конец помещения, где высилась какая – то жуткая круглая конструкция, напоминающая гигантское колесо с ремнями. – Ты отвергла меня, теперь за все ответишь.
Дотащив ее к колесу, он грубо швырнул девушку на него и ловко пристегнул за шею, как ошейником, а потом разрезал веревки на ногах и на руках, расставил их в стороны и тоже пристегнул ремнями. Буквально распяв Дашу, похититель насладился видом ее раздвинутых ног, депелированной для ее ласкового Господина киски, а затем со всей силы ударил ее по лицу, оставляя на нежной щечке багровый след.
– Ну что, мразь, пора тебя наказать? – страстно прошипел он, и подобрал с пола жуткую вещь, которую Даша очень боялась – длинный толстый хлыст на рукоятке. Такой был и у ее господина, но он никогда не порол ее, и вообще никогда не наказывал так жестоко – Даша не была мазохисткой. Похититель взмахнул хлыстом и ударил им об пол, и от свистящего звука Даша пришла в ужас.
– Выпороть тебя, тварь? – спросил он.
– Нет, пожалуйста! – взмолилась девушка. – Я этого не вынесу!
– Что, твой господин тебя не наказывает? – не поверил верзила.
– Нет, никогда! Никогда!!! Не надо, пожалуйста! – Даша зарыдала, но бесполезно – перед ней был настоящий садист, наслаждающийся ее болью и слезами. Взмахнув хлыстом, он со всей силы обрушил его на тело девушки. Удар пришелся на ключицу, и был таким сильным, что нежнейшая кожа изнеженной, непривыкшей к таким пыткам рабыни тут же взбухла и побагровела. От боли Даша задохнулась, а ее мучитель продолжил порку, обрушивая удары хлыста один за другим. Исхлестал ее груди, живот, бедра, пару раз с особой силой ударил по промежности, от чего Даша тут же описалась. Это было очень больно, прежде ей не доводилось испытывать таких мук, но это было лишь началом ее пытки.
Устав от однообразного издевательства, садист принес плетку с множеством тонких крученых ремешков, на концах которых были железные шарики, и принялся стегать Дашу всюду, абсолютно всюду, а когда он ударил по ее лицу, губа мгновенно рассеклась и хлынула горячая кровь. Она наивно полагала, что его отрезвит вид ее крови, он сжалится над ней и оставит свои истязательства, однако он словно специально усилил удары. Бил и бил, пока все ее тело не покраснело, а кожа тут и там не начала лопаться под кожаными ремнями.
Даша визжала, кричала, умоляла остановиться. От боли у нее темнело в глазах, она думала, что сейчас умрет, а подонок продолжал издеваться. Когда на ее груди и животе не осталось живого места, он отбросил плетку, расстегнул ширинку, вытащил член и помочился на ее раны. От этого раны загорелись, будто под кожу залили огонь, и Даша потеряла сознание. Но очень скоро она очнулась от нового прилива боли. Изувер снял ее с чудовищного колеса и приковал к какому – то ящику животом вниз, согнув ей ноги, так что она оказалась раком перед ним.
– Пора тебя заправить. – пояснил он, и грубо вошел в нее, тараня толстым членом сухое узкое влагалище. Даша зажмурилась, стиснула зубы и беспомощно отдалась грубому насилию. Он был ужасен, отвратителен ей. Она ни капли его не хотела, только боялась. А он жестко натягивал ее, с силой раздвигая ягодицы в стороны, чуть ли не разрывая их напополам. От сильных толчков тело Даши, израненное, кровоточащее, терлось о шершавую поверхность деревянного ящика, и мелкие занозы вонзались в рваную плоть. Подонок наступил Даше на голову, нарочно подставляя ступню к ее губам, носу, чтобы сильнее унизить, и принялся трахать с особой яростью. Скоро он кончил ей внутрь, наполняя ее своей подлой, чужеродной спермой. Выйдя из нее, он обмазал пальцы в этой мерзкой жиже, и грубо всунул их в рот Даши. Наигравшись, он оставил ее так, на ящике, и ушел куда – то.
Истерзанная Даша уснула, спасаясь сном от изнуряющей боли, надеясь что когда проснется, кошмар закончится. Но надежды ее не оправдались. Открыв в следующий раз глаза, она обнаружила себя стоящей на полу, руки ее были прикованы к цепи и задраны наверх так высоко, что она едва касалась кончиками пальцев пола. Это было очень больно…
Похититель не заставил себя долго ждать, и без предупреждения нанес ей жгучий удар хлыстом по лопаткам. Он снова избил ее, разрывая кожу на спине и ягодицах, а после опять помочился на ее раны. Затем он опять изнасиловал ее, подсадив на себя и натянув на член. В этот раз он кончил ей на живот, а потом, немного передохнув, опустил цепь и трахнул пленницу в ротик, обкончав ее личико и волосы липкой спермой. И череда издевательств продолжилась…Он пинал ее ногами, целясь в груди, живот, хлестал руками по лицу, плевал на ее тело, а после –настоящий ужас – помочился ей в рот. От этого Дашу вырвало, и он в наказание

Горячий вихрь

Твоя жизнь в моих руках

Машка-няшка: повествует Олег