потыкал ее лицом в эту лужицу рвоты, словно напакостившую кошку.
Она не знала, сколько прошло времени, она умирала от голода, жажды, но похититель не давал ей даже глотка воды. Но вот он отволок ее в какой – то жуткий грязный душ, включил холодную воду, велев ей вымыться, и Даша, улучив момент, напилась воды под струями. А затем кошмары продолжились. Это было настоящей инквизицией. Садист снова приковал ее к колесу, полностью обездвижив, и приступил к очередной мучительной пытке. Надел на ее соски зажимы, вставил в ротик кляп, и поднес к распятому телу бензиновую зажигалку. Он водил язычком пламени по ее коже, опаляя нежнейший пушок на теле Даши, но не жег ее слишком сильно, так что ожогов на ней не оставалось, однако боль была адская. Приставлял пламя к ее сжатым нагрубевшим соскам, и даже самое нежное не пощадил – раздвинул створки промежности и обжег клитор. Даша вновь описалась от боли, а он с блаженной улыбкой в ответ помочился на ее промежность, стараясь попасть струей в уретру, чтобы его моча проникла в ее мочевой пузырь.
– Я заставлю тебя кончать, сука. – заявил он, заметив как Даша чуть – чуть возбудилась от его последней выходки. Ей не было приятно, она не хотела его, это было лишь естественной реакцией – женщинам нравится ощущение бьющей струи по клитору и уретре. Клиторок чуть набух, к тому же он еще пылал от недавнего ожога.
Он оставил ее ненадолго, и Даша услышала какой – то жужжащий звук. Он приблизился к ней, и она поняла, что это вибратор. Он решил ее унизить, вынудив кончить. Приставив штуковину к ее лобку, он помассировал мочевой пузырь, от чего Даша нестерпимо захотела писать, а потом спустился к расщелине губок, где прятался клитор. Опустив вибрирующую головку на ее плоть, он принялся медленно надавливать, вынуждая ее ткани наливаться кровью, что привело бы к оргазму. Даша не получала удовольствия, это было ужасно и унизительно, она боялась кончить перед этим подонком. Он по очереди массировал ее мочевой пузырь и клитор, и в конце концов добился желаемого – плоть Даши взорвалась огнем, принося ей самый отвратительный оргазм, как назло яркий и долгий. Из уретры начало брызгать, и она поняла, что помимо воли обмочилась от оргазма.
– Аж уссалась, мразь. – довольно подытожил похититель, глядя на ее обмочившуюся промежность.
Когда он отнес вибратор, Даша разрыдалась. Это было так унизительно!!! Но она скоро забыла об этом, потому что новые издевательства не заставили себя долго ждать. Он отстегнул ее, снова испинал ногами, по – быстрому кончил ей в рот и приковал к тому же ящику, на котором трахал ее раньше.
– Теперь очередь твоего грязного зада. – оповестил он, и приставил толстый член к узкому анусу.
– Нет!!! – взвыла Даша. – Я не делала этого, никогда! Умоляю, не надо!
Но ему было наплевать. Он даже не разработал ее девственное отверстие, только смачно плюнул между булок, и резко вогнал член внутрь. Это был ад. Даша не выдержала и минуты, потеряла сознание от боли, предоставив ему свою выпяченную попку на растерзание. Всласть попользовавшись ею, он как всегда кончил внутрь, отстегнул ее и бросил на пол.
Очнувшись, Даша не смогла пошевелиться от боли. Болело все. Незажившие рубцы от хлыста и плетки, ожоги, щипки и ссадины, внутренние ушибы от пинков…Но больше всего болела попка, все внутри нее, будто кишки выдрали заживо.
– Я хочу умереть… – прошептала Даша, не в силах пошевелиться.
Этот кошмар продолжался еще некоторое время – извращенец насиловал ее тело, заливая спермой ее промежность, грудь, наполняя ею ротик, попку…Мочился на нее, иногда спускал мочу в ее рот, на волосы, внутрь влагалища. И избивал, избивал, избивал до новых рубцов, специально целясь в незажившие раны. Даша мечтала умереть, она превратилась в безвольное растение, висящее на жутком адском колесе пыток. Но вот однажды произошло чудо – ублюдок снова оттащил ее за волосы в душ и бросил там. Ползая по полу, не в силах подняться, Даша обратила внимание на сброшенные джинсы ирода. Видимо он тоже мылся в том же душе. Из кармана что – то торчало, приглядевшись, она увидела телефон. Телефон!!! Негнущимися пальцами с обломанными ногтями она вытащила его и с дрожью набрала номер на память.
– Я слушаю. – раздался в трубке знакомый, любимый низкий голос, которого она так давно не слышала.
– Господин! Дима! – прорыдала она. – Спаси меня, умоляю! Помоги мне!
– Даша? Дашенька, ты где? – вскричал он. Прежде он никогда не называл ее Дашенькой, да и Дашей крайне редко.
– Я не знаю! – рыдала она. – Умоляю, спаси меня от него. Умоляю тебя! Я больше не вынесу ни одной пытки, я умру, умру! Мне так больно, помоги, пожалуйста! – она рыдала, слезы захлестывали ее, не давали дышать, мешали толком выразить, что с ней произошло.
– Даша, Даша, где ты? – он не понимал ничего, она так кричала, рыдала, ничего было не понять. Но вдруг связь оборвалась, она бросила трубку.
Ей показалось, что она слышит шаги похитителя, и со страху выбросила телефон в унитаз, смыла его в канализацию и вползла обратно в душ. Он вошел к ней, пнул, заставляя распластаться животом по кафельному полу, а затем навалился сверху и вцепился зубами ей в шею.
– Как в дикой природе. – хрипел он, вставляя вечно готовый член в ее смоченное водой влагалище. Закончив насиловать ее, он поднялся, наступил ногой на ее спинку, и помочился на голову девушки.
Она могла только надеяться на чудо. Как Господин найдет ее? Он ведь не знал, где она, с кем…Нет, ей не выбраться отсюда. Она умрет, непременно умрет…
В очередной раз распятая на колесе, она с дрожью наблюдала за чудовищными приготовлениями к новой, самой жестокой пытке, которая должна была убить ее. Похититель с ненормальным блеском в глазах осматривал круглый зубчатый нож, которым резали пироги, и рассуждал, что он порежет ей в первую очередь.
– Я решил. – объявил он, поднося нож к ее лицу. – У тебя слишком тесная дыра, надо бы ее немного расширить.
Он провел ножом по ее шее, груди, животику, чуть надавливая, вгоняя Дашу в ужас, но не раня кожу. Ощутив, как холодная острая сталь скользнула по ее половым губам, она завизжала так, будто он уже ее резал. А он натянул ее промежность, растягивая кожную перепонку между анусом и влагалищем, и чиркнул ножом. Кожа рассеклась, и потекла горячая кровь.
– Ты псих, ненормальный ублюдок! – завопила Даша, рыдая от нестерпимой боли и ярости. – Чтоб ты сдох, чтоб ты сдох! – она плюнула, норовя попасть в него – единственное, что она могла.
– Отрежу – ка тебе клитор. Ты не заслужила того, чтобы кончать. – промычал он, теряя разум при виде женской крови.
– Нет, нет, нет, умоляю!!! Прошу, не надо! Я все что хочешь сделаю! Умоляю, нет! – она рыдала, боль сводила ее с ума, вытягивая последние жизненные силы, страх парализовал все ее тело.
– Ты мне больше не нужна. – заявил он, и расшиперив кожные складочки вокруг клитора, выдавил его наружу, схватил пальцами и поднес нож.
Секунды не хватило чудовищу, чтобы убить бедняжку пыткой. Он уже принялся надавливать на мягкую плоть, и вдруг раздался выстрел. Рука инквизитора оросилась кровью, нож выпал, и он, завыв от боли, упал на пол.
– Даша! – услышала она родной голос.
Господин приближался к ним, продолжая целиться в ублюдка, и она взвыла:
– Господин!!!
Рыдания задушили ее, она рыдала и рыдала, и пока он освобождал ее, она не могла дышать от боли и бури эмоций. Его нежные руки причиняли ей боль, но как она была рада их чувствовать!
– Моя маленькая… Что он сделал с тобой! Иди, иди ко мне… – Господин сначала обцеловал ее шею, голову, но услышав ее жалобный стон, бережно снял ее с колеса, осторожно отнес подальше от этого оплота пыток, усадил бочком на единственный стул, и велел: – Погоди минуту.
Он вернулся к корчившемуся на полу подстреленному чудовищу, с размаху пнул его в челюсть, от чего та с хрустом сломалась. Яростно поднял его, и приковал к тому самому колесу, где его любимая рабыня пережила столько издевательств. Исхлестав урода его же собственным хлыстом до полусмерти, разрывая одежду в клочья, а вместе с ней и плоть поддонка, он подобрал с пола тот самый нож, которым мучали его Дашеньку, и одним движением рассек мошонку. Да, он тоже умел быть жестоким.
– Теперь тебе нравится? – холодно спросил Господин, наблюдая за дикими конвульсиями садиста.
Насладившись его муками сполна, он снова взялся за пистолет и всадил пулю ему в пах. Он еще оставался живым, когда Господин уносил Дашу на руках из этого адского места, но очень скоро истек кровью и безжизненно повис на своем любимом орудии пыток – колесе, где он заморил не одну несчастную девушку до смерти нечеловеческими пытками.
В машине Даша то теряла сознание, то снова приходила в себя. Она не верила, что все закончилось, что она осталась жива, что Господин спас ее. Боли было так много, она кричала во всем ее теле сотней оттенков, не давая ей передохнуть, и она то и дело теряла сознание.
– Я не хотела. Он заставил меня. – бормотала она в полубреду, пытаясь отыскать пальцами руку Господина.
– Я знаю, знаю милая. – успокаивал он, бережно накрывая ее раненое, вымученное тело простынкой. Она была очень плоха, провела в лапах извращенца почти неделю, и чудом не погибла от боли и обезвоживания. Господин отвез ее в больницу, и читая заключение освидетельствования, пришел к выводу, что был слишком ласков с подонком, позволяя ему так быстро умереть.
« Множественные разрывы мягких тканей…трещины в толстом кишечнике…внутреннее кровоизлияние…ушибы внутренних органов…». Его трясло от ненависти и ярости от осознания того, что кто – то посмел прикоснуться к его собственности, осквернить ее, сломать. Он даже представить не мог, как его драгоценная, любимая рабыня, которую он так берег, так жалел, пережила все это. Он только одному был рад, что успел ее спасти.
Прошло несколько месяцев, прежде чем Даша полностью оправилась от произошедшего. Единственное, что ее мучило – воспоминания, и шрамы от глубоких ударов кнута. Господин оплачивал ей лучшее лечение, с каждой процедурой они становились менее заметными, но некоторые были слишком глубоки и не зажили полностью, сводить

Тотошка. Часть 4

Мой свекор

Твоя жизнь в моих руках