у меня зазвенело в ушах. Я опустила глаза, чувствуя как лицо краснеет от смущения.
– Так, угомонитесь, пора готовиться к съемкам, – рявкнул режиссер, возвращая всех к делу.
– Михаил Григорьевич, вам уже сказали, что Натали заболела и сегодня не придет? – спросил один из мужчин, обеспокоенным голосом. – Как мы будем снимать сцену с Моникой без поддержки? Добавил он.
– Да, Натали меня предупредила, что ее, скорее всего, не будет всю неделю, а то и дольше, – нахмурившись, ответил режиссер. – С ангиной ртом не поработаешь. Но ничего страшного, Катя сможет заменить ее и заодно потренироваться перед своей первой ролью.
Услышав свое имя и намек на роль, я вскинула глаза, сердце заколотилось от смутной тревоги.
– Простите, Михаил Григорьевич, а кто такая Натали и в какой роли она снимается? – спросила я, стараясь говорить спокойно.
– Натали – наша флафферша, помогает в сценах, – небрежно бросил режиссер. – Я тебе позже все объясню.
– А флафферша – это роль такая? – переспросила я, чувствуя, как наивно звучат мои слова.
Тут же раздался новый взрыв хохота, и один из актеров выкрикнул:
– Да, самая главная роль!
Я поняла, что ляпнула глупость, и щеки снова обожгло жаром. Смех актеров резал слух, словно насмешка над моей неопытностью.
– Ладно, Катя, пошли, я тебя проинструктирую в кабинете, – сказал режиссер, направляясь к двери. – А вы все – готовьтесь к съемкам.
Я поплелась за ним, слыша, как за спиной продолжают гудеть голоса актеров – они обсуждали меня продолжая шутить. В кабинете Михаил Григорьевич закрыл дверь, отсекая внешний шум, и я осталась с ним один на один. Он сел за стол, жестом указав мне на стул напротив, и я села ожидая дальнейших инструкций.
– Так, давай посмотрим. Сказал Михаил Григорьевич открывая свои записи. – Вчера ты сказала, что хочешь начать со сцен орального секса, это можно. Ещё просила попробовать тебя в сцене “глубокая глотка”… Хм, неплохо, обязательно попробуем. Золотой дождь пока не планирую, оставим на потом. Ну, думаю, с тобой мне ясно, – сказал режиссер, отрывая взгляд от анкеты и переводя его на меня, сидящую напротив. – Сейчас я снимаю сцену гэнг-бэнг, для неё у меня уже есть актриса, да и ты пока к такому не готова. Зато планировал снять сцену жёсткого орального секса с глубоким проникновением. Мужчин для этого у меня полно, а вот актрису ещё не выбрал. Так что проведем пробы и если справишься, сцена твоя.
Я сидела, вцепившись в стул, пальцы впились в обивку, а сердце билось так, будто хотело выскочить из груди. Его слова гудели в голове, пока я пыталась собрать их в понятную картинку.
– Михаил Григорьевич, я не совсем поняла… В этой сцене что конкретно мне нужно делать? И что такое гэнг-бэнг? Это как-то связано с моей сценой? – мой голос дрожал, а горло пересохло.
Он вздохнул, в его взгляде мелькнуло раздражение. Откинувшись на спинку кресла, он посмотрел на меня так, будто я была ребёнком, не выучившим урок.
– Катя, если хочешь работать в нашей индустрии, тебе нужно подучить теорию. Почитай про термины, посмотри порно, чтобы хоть немного разбираться. Гэнг-бэнг – это групповой секс, много мужчин и одна женщина. Для этой сцены у меня уже есть актриса – Моника, ты её видела, блондинка с большими буферами. Тебе я предлагаю другую сцену – только орал, как ты и просила. Но не ванильный минет, я такое не снимаю, слишком дёшево, а жесткий, с трахом глубоко в горло, “глубокая глотка”. Сначала попробую тебя с одним партнером, а если справишься, получишь сцену с двумя или тремя – я ещё не решил. Тебе все понятно? – спросил режиссер с укором.
Узнав, что гэнг-бэнг мне не грозит, я выдохнула, напряжение слегка отпустило. Он предлагал сцену с горловым минетом – ту самую “глубокую глотку”, о которой говорил вчера, обещая за нее две тысячи долларов. Мысль о деньгах вспыхнула в голове ярче всего – они были нужны, как воздух. Хоть мне и было ужасно стыдно, но я готова была пойти на это ради того чтобы решить наши с Сережей проблемы.
– Михаил Григорьевич, я правильно помню, что оплата за эту сцену – две тысячи долларов? – голос сорвался на последнем слове, а лицо горело, выдавая моё смятение.
– Катя, две тысячи — это максимальный гонорар, который я плачу за очень жёсткие сцены, в основном с участием Джорджа. Но тебе пока рано с ним работать, так что твой гонорар составит максимум тысячу, — сказал режиссёр твёрдым голосом.
Сказать, что я была расстроена, — не сказать ничего. Даже две тысячи были бы недостаточны в нашей ситуации, а тысяча — это вообще капля в море. Мне нужно было во что бы то ни стало увеличить свой гонорар, иначе все жертвы окажутся напрасными.
– Михаил Григорьевич, я бы очень хотела работать с Джорджем, если можно, — взмолилась я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Пожалуйста, я уверяю вас, что справлюсь, и вы не пожалеете.
Добавила я, хотя понятия не имела, кто такой Джордж.
– Катя, я помню, ты говорила, что тебе нужны деньги, но должен предупредить: у Джорджа очень большой агрегат, — режиссёр посмотрел на меня с лёгким беспокойством. – Тебе стоит начать с обычных размеров.
– Михаил Григорьевич, я справлюсь, — настаивала я, чувствуя, как жар заливает щёки. — У меня уже есть опыт минета с большими членами. Вот увидите, я смогу и с Джорджем тоже. Ответила я и осеклась.
Я вспомнила Володю — его толстый, который едва помещался у меня во рту член. А ещё охранник — этот урод с имплантами в члене, как он трахал меня в рот своей толстенной палкой, держа за волосы. От этих воспоминаний я почувствовала себя распутной шлюхой, и, покраснев, опустила взгляд, стараясь не выдать смятения.
– Ну, хорошо, если ты так просишь, попробую тебя и с Джорджем, — сдался режиссёр. – Сначала потренируйся с двумя другими партнёрами, а потом добавлю его в сцену.
– Спасибо, Михаил Григорьевич, — выдохнула я, сердце колотилось от смеси облегчения и стыда. — Скажите, а кто такой Джордж?
– Джордж это наш черненький, ты его уже видела — большой черный парень, — ответил он небрежно. — Я его нанял из-за огромного члена: больше тридцать сантиметров в длину и шесть в диаметре. Но если ты готова с ним работать, я не против. Ответил режиссер.
От его слов у меня внутри всё сжалось — страх и возбуждение сплелись воедино. Я представила этого гиганта: его чёрный, член, такой толстый, что едва обхватишь двумя руками, и такой длинный. Мысль о том, что он будет трахать мой рот, вызвала дрожь, но отступать было поздно. Будь что будет, подумала я.
– Ладно, со сценой определились, – произнес режиссер, откидываясь в кресле буравя меня взглядом. – Теперь давай разберёмся еще с одним вопросом. Ты уже слышала: у нас небольшая проблема. Помощница в гэнг-бэнг сцене заболела, и нужна замена. Я хочу, чтобы это была ты. В анкете ты указала, что оральный секс – твой конёк, так что, уверен, справишься на ура. Катя, ты когда-нибудь занималась флаффингом?
Я застыла, уставившись на него с растерянностью. Новые, непонятные слова вызывали у меня тревогу. Что он вообще от меня хочет?
– Нет, Михаил Григорьевич, я таким не занималась, – ответила я, и голос предательски дрогнул. – А что такое “флаффинг”?
Он шумно выдохнул, в его глазах читалось раздражение.
– Ах да, совсем забыл, что ты ещё не освоила нашу терминологию, – бросил он с ноткой недовольства. – Флаффер – это девушка ну или парень, кто в групповых сценах помогает держать члены актёров в боевой готовности. Обычно это работа для новеньких актрис, но у нас есть Натали – специально нанятая для этого. Только вот она, как назло, заболела прямо в разгар съемок. Кстати, Натали тоже замужем, как и ты. Она не актриса, просто обожает сосать – это её страсть. А еще ей нравиться подчинение, так что эта работа ее очень заводит. Я предлагал ей сняться в паре сцен, но она наотрез отказалась. Оказывается ее муж ни сном ни духом о ее “хобби”. Представляешь? – Усмехнулся режиссер, явно забавляясь этой историей. – Ладно, что-то я увлекся.
Его слова поразили меня. Рассказ о Натали – замужней женщине, которая тайком отдается этому странному удовольствию, – задела мои нервы. Ведь я сама до недавнего времени держала от мужа в секрете чем я занимаюсь на съемках. Да и сейчас я ему не все еще рассказала. Но главное – я до сих пор не могла уложить в голове, что конкретно он мне предлагает.
– Простите, Михаил Григорьевич, – начала я, чувствуя, волнение и смущение, – вы хотите, чтобы я снялась в сцене с минетом? В этой… гэнг-групповой сцене?
– Катя, ты опять все напутала, – отрезал он, раздраженно качая головой. В его голосе сквозило недовольство. – Флафферша не снимается, ее не видит камера. Она работает за кадром. В гэнг-бэнг сцене участвует много мужских персонажей, а у актрисы, сама понимаешь, всего три дырки. Соответственно обычно трое работают, а остальные ждут своей очереди вне кадра. Твоя задача – держать их члены в тонусе: ртом и руками, чтобы не обмякли. Один выходит из кадра – подходит к тебе, ты берешь член в рот и немного сосешь, а ещё паре актеров слегка подрачиваешь – но аккуратно, чтобы, упаси боже, не кончили. Ясно объяснил?
В этот момент до меня наконец стало доходить. Он хотел, чтобы я делала минет актерам, пока они ждут за кадром, вне сцены. Да, это всё ещё был минет, но какой-то особенно позорный. Я даже не участвовала в съёмках — это не роль, а просто… просто сосать на стороне, как дешёвая шлюха. Когда смысл его слов окончательно прояснился, я замерла, пораженная тем, что он мне предлагал. Это было как-то недостойно, низко. Хотя, если честно, говорить о достоинстве в моём положении — после всего, на что я уже пошла ради этой работы, — звучало почти смешно. И всё же его просьба казалась слишком унизительной. Щеки запылали, я залилась краской и, собравшись с духом, попыталась возразить.
– Простите, Михаил Григорьевич, я не думаю, что смогу выполнить эту работу, — начала я, и голос мой дрожал, выдавая смятение. — Тем более, это ведь не роль. Я не должна этим заниматься. Я же актриса. Сказала я дрожащим голосом.
Режиссёр нахмурился, его тяжёлый взгляд уперся в меня из-подлобья.
– Катя, во-первых, то, что ты актриса, не значит, что ты решаешь, где

Жена ШЛЮХА

Полицейский беспредел.

Я рождена для минета…