твоя работа, а где нет. Это решаю я, режиссёр, — отрезал он строгим, почти ледяным тоном. — Во-вторых, молодые актрисы, только начинающие карьеру, часто занимаются флаффингом, пока не доберутся до серьёзных сцен и больших ролей. Если ты хочешь работать у меня и зарабатывать хорошие деньги, я рассчитываю, что ты будешь разумно подходить к моим просьбам и выполнять их. В-третьих, ты вчера подписала договор, где чёрным по белому сказано, что от тебя могут потребовать работу вне твоей роли. Могу показать, если сомневаешься. И в-четвертых, это не бесплатно — Натали получала пятьсот долларов за пару часов флаффинга и твоя работа разумеется будет оплачена. Так что, если собираешься у меня работать, подумай хорошенько, что ты должна делать, а что нет.
Он закончил, с явным раздражением в голосе. Меня затрясло — я поняла, что своим отказом разозлила режиссера. Если он выгонит меня сейчас, я останусь без денег, и все мои жертвы окажутся напрасными.
– Михаил Григорьевич, простите, пожалуйста, — выдавила я, чувствуя, как голос срывается от волнения. — Я… я просто не подумала и неправильно выразилась. Я не знала про договор и что флаффинг оплачивается. Я вам помогу в этой сцене, обещаю. Ещё раз простите.
Я почти умоляла, и он, смягчившись, кивнул.
– Ладно, хорошо. Сегодня заменишь Натали, а там посмотрим, — бросил он коротко.
– Хорошо, — ответила я тихо, опустив глаза в пол.
Внутри же крутились мысли: может, в этом флаффинге есть и плюсы? Пятьсот долларов сумма немалая, особенно для меня. В моем положении мне нужно было хвататься за любую возможность заработать. Я вспомнила, как на кастинге для прошлого фильма делала минет за жалкие копейки, и подумала: может, это не так уж и плохо?
– Всё, Катя, если вопросов больше нет, мне от тебя нужно ещё кое-что, — вдруг сказал режиссер, прервав мои размышления.
– Да конечно Михаил Григорьевич я вас слушаю. Ответила я боясь гнева режиссера.
– Сделай мне по-быстрому минет и пойдем работать. Сказал режиссер.
Он произнёс это так буднично, словно просил принести ему кофе. Я застыла, кровь хлынула к лицу, а щеки запылали от стыда. Его слова опять повергли меня в ступор. Вчера он уже пользовался мной под предлогом кастинга, а теперь хочет сделать это снова. Унижение нахлынуло на меня, сковывая по рукам и ногам. Сделав над собой усилие я постаралась взять себя в руки и как то ответить.
– Михаил Григорьевич, я… вы, конечно, извините, но я не буду этого делать. Вы же платите мне за съёмки в фильме, а не за… — я запнулась, не находя подходящего слова, чтобы описать его грязную просьбу, — не за это.
Сказав это я внутренне сжалась, ожидая гнева режиссера. Но не могла же я просто так опуститься перед ним на колени и отсосать по первому его требованию, словно какая-то дворовая шлюха? Стыд обжигал меня, а сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках.
– Так Катя, понятно. Я и забыл, что ты ещё салага, — произнес режиссер неожиданно спокойно. — Твоя реакция объяснима, но послушай, я хочу открыть тебе то, чего ты пока не понимаешь. В нашей индустрии секс с коллегами — это норма, а минет вообще за секс не считается. Я прошу тебя отсосать не ради развлечения, а для дела. Мне нужна разрядка перед съёмками, чтобы держать голову ясной и не терять контроль, пока актеры трахаются на площадке. Нет ничего зазорного в том, чтобы помочь режиссеру в его просьбе. Я часто обращаюсь с этим к девочкам, и они охотно идут навстречу, зная, что я в долгу не останусь. Сейчас я прошу тебя как коллегу — оказать мне услугу, естественно, не за деньги. Ты ведь актриса, а не шлюха. А я, в свою очередь, помогу тебе с твоими просьбами. Вчера ты вроде говорила что хочешь побыстрей получить гонорар, про твои предпочтения в сценах, и еще. Конечно, ты можешь отказаться — я пойму и найду другую. Но учти, Катя, тогда и я могу отказать тебе в твоих просьбах.
Он замолчал и пристально посмотрел на меня. Я поняла, что он загнал меня в угол. Если я откажусь то он припомнит мне это и затянет с оплатой, а деньги мне нужны были позарез, прямо сейчас. У меня не было выбора кроме как прогнуться, подчиниться его желанию и сделать ему минет. Унижение комом встало в горле. Делая над собой усилие я согласилась.
– Ладно, — едва слышно выдохнула я.
– Что, Катя? Не расслышал, — переспросил он, притворно наклонив голову.
– Я сделаю то, что вы просите, — выдавила я сквозь стиснутые зубы.
– Отлично, я знал, что ты умная девочка, — его голос смягчился. — Тогда иди сюда и приступай. Да, сними сначала платье и лифчик — не хочу, чтобы они запачкались.
Кое как я заставила себя подняться на ватных ногах преодолевая смятение от унижения. Дрожащими пальцами я стянула платье через голову и аккуратно сложила его на стул. Затем расстегнула лифчик оголив грудь, бросив его поверх платья и осталась лишь в кружевных трусиках, тонких и прозрачных. Медленно, словно в вязком полусне, я подошла к режиссеру и опустилась на колени перед ним. Он уже спустил штаны и сидел, широко раздвинув ноги, между которыми висел еще вялый член.
– Давай, Катя, не тяни, — произнес он нетерпеливо. – Чем быстрее закончим, тем быстрее начнем работать.
Я медлила, сердце колотилось, но тянуть время было бессмысленно — каждая секунда лишь растягивала неизбежное. Собравшись с духом, я протянула руку и взяла его мягкий член. Наклонившись, я коснулась губами головки и начала сосать, сначала неуверенно, затем решительнее, желая поскорее покончить с этим унижением. Член набухал во рту и уже через минуту он встал полностью. Режиссёр положил ладонь мне на затылок и надавил, направляя глубже. Я не сопротивлялась — в моих интересах было довести его до оргазма как можно быстрее. Ритм ускорился, я уже заглатывала член почти до горла, чувствуя, как он упирается в гортань. Чмокающие звуки раздавались в комнате, а слюна начала стекать по подбородку.
Внезапно раздался стук в дверь, и женский голос окликнул:
– Михаил Григорьевич, можно к вам? Я принесла списки актеров на кастинг, как вы просили.
Я застыла испугавшись что меня кто-то увидит, сердце заколотилось как бешеное.
– Да, Лена, заходи, — сказал режиссер так буднично, будто я не стояла перед ним на коленях с его членом во рту.
Рефлекторно я попыталась отпрянуть и вынуть член изо рта, но режиссёр сжал мою голову крепче, не давая даже шевельнуться.
Дверь открылась и в комнату вошла девушка. Я снова дёрнулась, но его рука была непреклонна.
– Катя, ну что ты как маленькая, — произнес режиссер с укором. – Здесь все свои, продолжай, не отвлекайся.
Он снова надавил на затылок, толкая член глубже. Я слегка задохнулась, но сопротивляться не посмела.
– Ой, Михаил Григорьевич, я вам помешала? — произнесла девушка, она замерла в ожидании.
– Нет, Лена, проходи, — ответил режиссер спокойно. — Ты же знаешь, мне нужна утренняя разрядка, а Катя вот вызвалась мне помочь.
Режиссер снова надавил мне на затылок, показывая чтобы я продолжила сосать. Мне было ужасно стыдно, особенно от того что я понимала, что Лена, которую я совсем не знаю смотрит как я сосу режиссеру. Более того этот нахал ей сказал что я сама вызвалась ему помочь, а не он вынудил меня сделать ему минет шантажом.
– Михаил Григорьевич, я быстро, только списки покажу, — сказала Лена, усаживаясь на стул рядом. Её близость обостряла все мои чувства и усиливала унижение.
– Катя, давай работай, не обращай внимания на Лену, — режиссёр повысил голос, говоря с явным раздражением. — Представь, что ты на съемках. Давай уже с этим закончим, а то я начинаю сомневаться что ты мне подходишь.
Его слова хлестнули меня. Я испугалась что он лишит меня роли и денег, что были спасительным кругом. Это заставило меня собраться, я зажмурилась пытаясь не думать про Лену и продолжила сосать член режиссера. Почувствовав что я снова занялась делом и не пытаюсь убежать режиссер расслабился.
– Леночка, давай, показывай, что у тебя там, — сказал он.
Ситуация была безумно стыдной и нелепой. Лена показывала режиссёру какие-то бумаги, рассказывая о кандидатах на кастинг, а я в это время стояла на коленях и делала ему минет. Чтобы не провалиться от стыда, я попыталась представить, что её здесь нет, и сосредоточиться на своём занятии, но это плохо получалось. Я боялась, что подумает обо мне Лена, хотя что она вообще могла подумать? В любом случае, я старалась не брать член слишком глубоко, чтобы не издавать позорных звуков и не пускать слюни.
– Катя, ты можешь языком поработать? Мне так будет приятнее. И увеличь темп, а то я сегодня не кончу, — раздался недовольный голос режиссёра.
От его замечаний мне стало так стыдно, что я захотела провалиться сквозь землю. Я не видела Лену, но она замолчала и, наверняка, сейчас смотрела, выполню ли я его приказ. Конечно, мне ужасно не хотелось выглядеть послушной шлюхой, которая сосет режиссёру по первому слову, но выбора не было. Я ускорила темп, плотнее обхватив губами его член, и начала водить языком по стволу и головке. Через несколько секунд Лена и режиссёр продолжили разговор.
– Смотрите, Михаил Григорьевич, вот этот кандидат тоже неплохой, снимался в… — говорила Лена.
Я старалась не слушать их, а сосредоточиться на том, чтобы быстрее довести режиссёра до оргазма и покончить с этим унизительным занятием. Стараясь брать член как можно глубже, я ритмично сосала, чувствуя, как он упирается мне в горло. Вынимая, я ласкала языком головку, плотно обхватывая губами её основание, чтобы простимулировать его как можно сильнее. Я уже не обращала внимания на хлюпающие звуки и сосала с полной отдачей.
Обратив внимание на свое состояние, я поняла, что сильно возбудилась. Моё тело предательски отозвалось: соски затвердели, а между ног стало горячо и влажно. Я даже пожалела, что не сняла трусики, ведь теперь они были совсем мокрыми в промежности. Осознание, что меня возбуждает происходящее на виду у Лены, подстегнуло желание еще сильнее. Мне было ужасно стыдно, но это лишь усиливало желание и похоть.
Вдруг режиссёр схватил меня за голову, захрипел и вдавил член глубоко, почти в горло.
– Леночка, дай мне минуту, сейчас только кончу и продолжим, — простонал он.
Он начал стонать,

Полицейский беспредел.

Первый свинг. Семейные знакомства

КУНИ ОДИНОКОЙ МАЧЕХИ