кончая мне в горло, а Лена замолчала, явно наблюдая за происходящим. Только теперь до меня дошло, насколько безрассудно было пытаться довести его до оргазма прямо при ней. Лена явно с интересом наблюдала пока режиссёр нагло спускал сперму прямо мне в рот. Где-то через полминуты его член перестал пульсировать, и он обмяк в кресле, наконец отпустив мою голову. Я всё ещё стояла на коленях, его член оставался у меня во рту, а я не решалась шевельнуться, сгорая от стыда.
– Всё, Катя, я кончил, можешь оставить мой член в покое, — произнес режиссер, его голос звучал устало, но с ноткой удовлетворения.
Я медленно вынула его член изо рта, стараясь чтобы слюна и сперма не вылились наружу и поднялась на дрожащие ноги рядом с ним. Я была в растерянности и не знала, что делать дальше, лишь чувствовала, как стыд сдавливает грудь.
– Фух, теперь можно работать, — довольно сказал режиссер, застегивая штаны. — Лена, пригласи Виктора и Жанну на кастинг и оставь мне списки, я потом еще посмотрю, — добавил деловым тоном режиссер словно ничего необычного не произошло.
– Хорошо, Михаил Григорьевич. Ещё что-нибудь? — спросила Лена.
– Нет, можешь идти. Да, и отведи Катю в раздевалку, пусть оставит там свои вещи, а потом покажи ей, где у нас что. Только недолго, через десять минут начнём съёмки сцены с Моникой. Катя, ты тоже будешь помогать, помнишь? — он посмотрел на меня, и его слова заставили меня прийти в себя.
Я стояла, опустив глаза в пол, всё ещё ощущая во рту его сперму. Нужно было отвечать, но не делать же это со ртом полным спермы. Мне ничего не оставалось как проглотить сперму чтобы ответить.
– Да, Михаил Григорьевич, я помню.
Ответила я вспоминая про флаффинг во время сцены о чем мне говорил режиссер до этого.
– Хорошо, тогда идите, — бросил он коротко.
Лена поднялась со стула и подошла к двери, остановившись в ожидании. Я, стараясь не встретиться с ней взглядом, схватила свои вещи и хотела было натянуть платье, но тут же услышала раздраженный окрик режиссера:
– Катя, просто отнеси вещи в раздевалку, во время съемок они тебе не понадобятся, — сказал режиссер, явно недовольный моей медлительностью.
Я поспешно собрала платье и лифчик в охапку, подхватила сумочку и, не поднимая глаз, подошла к двери.
– Пойдём, покажу тебе раздевалку, — сказала Лена с легкой ноткой презрения в тоне, пока она открывала дверь.
Я шла за Леной, сгорая от стыда, не поднимая глаз от пола. К счастью, по пути нам никто не встретился — видимо, персонал и актеры были слишком заняты подготовкой к съёмкам, чтобы обращать на нас внимание. Мы вошли в небольшую комнату, заставленную вешалками и шкафчиками. На некоторых из них небрежно висели вещи.
– Катя, можешь положить свои вещи в свободный шкафчик, здесь их никто не тронет, — спокойно сказала Лена, указав рукой в сторону ряда локеров.
Я надеялась, что она выйдет и оставит меня одну, но она осталась стоять, скрестив руки, и наблюдала за мной с легкой улыбкой. Её взгляд, только усиливал мое смущение. Подойдя к пустому шкафчику, я нерешительно положила сумку с вещами, оставшись в одних трусиках и балетках. Я бросила быстрый взгляд на Лену, пытаясь понять, что делать дальше, но она продолжала смотреть, не отводя глаз.
– А мне полностью раздеваться, или трусики можно оставить? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе, и подняла на неё глаза.
— Я не знаю. Тебе разве Михаил Григорьевич ничего не сказал? — удивилась Лена, слегка нахмурив брови.
Я покачала головой, чувствуя, волнение и неловкость.
– Катя, честно, не знаю. Можешь снять или оставить, а потом снимешь, если что, — я отнесу к твоим вещам. Хотя обычно девочки предпочитают оставлять трусики в раздевалке, чтобы не испачкать. Только давай быстрее, съемки скоро начнутся, — поторопила она, взглянув на часы.
Я опустила глаза на свои трусики, и сердце замерло. Они были влажными, пропитанными выделениями, которое я не могла ни скрыть, ни контролировать. Ткань липла к коже, выдавая всё, что творилось внутри меня. Если останусь в них, все заметят мокрые пятна и будет ужасно стыдно. А если потом придется снять и отдать их Лене то позор будет невыносимым? Нет, это ещё хуже — представить, как она держит их в руках, зная, почему они такие, было выше моих сил. Но и быть совсем голой, если в этом нет необходимости, я тоже не хотела. В итоге, сгорая от стыда, я стянула трусики, ощущая, как горячая волна прокатилась по телу, и быстро засунула их в шкафчик к остальным вещам. Оглянувшись, я поискала глазами хоть что-то — халат, полотенце, чтобы прикрыться, но ничего не увидела.
– Лена, прости, а в раздевалке есть халат? Может, я могла бы накинуть его, пока дойдём до площадки? — спросила я неуверенно.
Она посмотрела на меня с лёгким удивлением, уголки её губ дрогнули в едва заметной усмешке.
– Нет, халатов тут не держат. Но ты можешь идти так, здесь к такому привыкли, — ответила она, пожав плечами, словно это было само собой разумеющимся.
Мы вышли из раздевалки, и я тут же почувствовала, как неловкость захлестнула меня с новой силой. Лёгкий сквозняк, скользящий по голой коже, — всё это только усиливало ощущение наготы. До этого я была почти голой, в одних трусиках, но теперь, без этой тонкой преграды, я ощущала себя совершенно обнаженной и беззащитной. По пути стали попадаться люди — члены съёмочной группы, кто-то с папками, кто-то с кабелями в руках. Их взгляды скользили по мне, и я опустила глаза в пол от смущения.
Мы начали неспешно проходить по разным комнатам студии. Сначала Лена отвела меня в буфет, затем она показала гримерку и познакомила с Анжелой. После мы прошли пару залов с декорациями, явно предназначенных для съемок. По пути она рассказывала о назначении каждого помещения, знакомила с людьми, которые мелькали вокруг, — все это выглядело бы буднично и по рабочему если бы я не была полностью голая. Несмотря на то, что это была порностудия, я пока не встретила ни одного обнаженного человека, и это только усиливало мое смущение, заставляя кожу покрываться мурашками.
Закончив экскурсию, Лена привела меня в большой зал, где, судя по всему, должны были проходить съемки. Пространство впечатляло: декорации уютной комнаты, в центре которой возвышался мягкий диван, а в нескольких метрах — камера, пара столов и суетится толпа людей, среди которых выделялся режиссер. Я снова ощутила, как щеки заливает жар: я оставалась единственной голой девушкой в этом шумном помещении. Мы с Леной подошли к режиссеру, и она спокойно произнесла:
– Михаил Григорьевич, я показала Кате студию, как вы просили.
Режиссер поднял на меня глаза, его взгляд скользнул по моему телу.
– Отлично, Катя. Вижу, ты решила сразу привыкать к сценическому костюму, — сказал он, усмехнувшись.
Мне снова стало стыдно и я, запинаясь, попыталась оправдаться:
– Михаил Григорьевич, я не знала, нужно ли раздеваться полностью. Если это не обязательно, я могу пойти одеться, — пробормотала я, чувствуя, как голос дрожит.
– Катя, не стоит, — отмахнулся он. — Хотя забавно, что Натали тоже всегда раздевается перед флаффингом. Ее это заводит — стоять голой перед всеми. Надо будет вас познакомить. — Он кивнул Лене. — Отведи пока Катю к мужикам, представь ее. Скоро начнем.
Я вздрогнула. К каким еще мужикам?
– Катя, идем, — мягко сказала Лена, и я послушно последовала за ней.
Мы пересекли зал, и я увидела большую группу мужчин в дальнем углу, человек десять. Кто-то был в обтягивающих боксерах, подчеркивающих бугорок члена, кто-то в майке без низа с оголенным членом, а некоторые и вовсе стояли полностью голые, не скрывая ничего. Мое сердце забилось чаще. Теперь я была не одна обнаженная, но это не уменьшило смятения — наоборот, их взгляды, похотливые и любопытные, пожирали меня.
– Товарищи актеры, — начала Лена, — познакомьтесь с Катей, кто ее еще не видел. Она сегодня заменит Натали, так что можете пообщаться перед началом.
С этими словами она ушла к режиссеру, оставив меня одну под прицелом их глаз. Я чувствовала, как их взгляды медленно скользят по моим плечам, груди, бедрам, словно ощупывая меня. Мои соски предательски затвердели от прохлады зала и нарастающего возбуждения, а между ног я ощутила теплую влагу. Я попыталась прикрыться руками, но наверно это выглядело глупо в данной ситуации.
Один из мужчин шагнул ко мне — высокий, с широкими плечами и мускулистыми руками. Он был в боксерах под которыми топорщился член.
– Привет, Катя. Я Вадим. Рад познакомиться, — сказал он, протягивая руку.
Стараясь держаться уверенно я тоже протянула руку, пытаясь выдавить улыбку и поздоровалась.
Ко мне подошел второй мужчина с длинными темными волосами и мускулистым торсом. Он был полностью голый, и его член, уже слегка набухший и полностью выбритый покачивался при каждом шаге. Я невольно сглотнула, ощутив жар в щеках.
– Привет, Катя. Я Алекс. Ты, значит, вместо Натали сегодня будешь трудиться? Классно выглядишь, режиссер явно знает толк в красотках, которые могут поддерживать наш стояк, — сказал он с легкой усмешкой, глядя мне прямо в глаза.
Некоторое мужчины засмеялись и мне стало еще более неуютно. Я натянула улыбку, притворяясь, что мне весело, но внутри все сжималось от нервного напряжения. Постепенно они обступили меня плотным кольцом, здороваясь один за другим, бесцеремонно обсуждая мою грудь, бедра и задницу. Их голоса смешивались и мне уже стало совсем не по себе когда раздался резкий голос режиссера.
– Так, слушайте все! Пятиминутная готовность перед съемками. Моника, ты как, детка, готова? Еще пять минут, — бросил он, обращаясь к блондинке с пышной грудью, которая стояла чуть в стороне.
Я узнала в ней женщину, которую видела утром, а потом в гримерке. На ней был легкий халат, явно наброшенный на голое тело, и я вдруг остро позавидовала ей — ведь я стояла перед всеми совершенно голая, без малейшей защиты.
– Катя, вижу, ты уже познакомилась с нашими парнями. Через пять минут начинаем съемки, так что приведи их в боевую готовность, — добавил режиссер, глядя на меня с холодной деловитостью.
– Что, простите, Михаил Григорьевич? Я не совсем поняла, что мне нужно делать, — растерянно пробормотала

Соседка 2

Виктор-педагогическая поэма или вторая жена папы

Жена на двоих