своей влажной вагине с чёрными на окончаниях лепестками. Я никогда раньше не делал куни и очень боялся сделать что нибудь неправильно и расстроить свою госпожу. Я скользил языком по её нижним губам, слизывая смазку, старался засунуть язык поглубже. Ведьма, держа меня за волосы, направляла меня, то и дело шепча: «Нежнее», «тут посильнее», «да, вот так», «поцелуй меня здесь». Удерживая меня за волосы, она потянула к себе мою руку. Облизав средний и указательный палец, она вставила их себе во влагалище. Я стал ласкать ей вагину изнутри напротив клитора.
— Молодец, девочка, — выдохнула колдунья и нежно погладила меня по голове, потом, обращаясь к кентавру: — Харон, помоги девочке.
Я почувствовала на своей спине сильные горячие руки. Они вначале гуляли у меня по спине и ягодицам, затем крепкие пальцы заскользили по моему влагалищу. По моему телу от этих прикосновений разбегались ласковые мурашки, и началось непривычное томление внизу живота. Я против своей воли застонала. Через несколько секунд ведьма как то необычно глубоко и сильно выдохнула и прижала мою голову к своей пизде. В лицо мне брызнули её соки.
— Хорошо, — сказала она, — первый раз делаешь? Хотя да, кого я спрашиваю, тебя тоже, видимо, напоили водицей из Летты. А теперь тебе надо отблагодарить нашего гостя.
— Как? — спросила я, недоумевая.
— Неужели непонятно? Отсоси у нашего друга.
— Я не буду этого делать.
— Мне взяться за хлыст или лучше тебя ещё раз хорошенько прожарить?
— Я не буду… не надо, пожалуйста.
Ведьма в мгновение ока из нежной любовницы в жестокую садистку подняла руку, и она засветилась алым. Мне стало страшно, и я заплакала. Госпожа Сафо больно ухватила меня за плечо и потащила к кентавру. Ударами по ногам она заставила меня опуститься на колени. Я ревела, как маленькая девочка.
— Сафо, может, действительно не надо, — сказал кентавр.
— Надо, — ответила ведьма, ухватив меня за волосы и толкая мою голову к его члену. — Она вакханка, и ей на самом деле это нужно, она просто не понимает.
— Я не хочу, не надо… — сквозь слёзы закричала я.
— Заткнись, сука, рот открой и давай соси, — Госпожа Сафо больно хлестнула меня бичом по бёдрам.
Я посмотрела на член кентавра: он был длиннее моего предплечья, почти с руку, с толстой какой то плоской залупой, чуть меньше моего кулака. Поскуливая и хныкая, я взяла его в руку. Член был горячий, и меня это странным образом немного успокоило.
— Смелее, сука, — «подбодрила» меня садистка, ещё раз хлестнув по бёдрам.
Всё ещё не веря в реальность происходящего, я несколько раз лизнула хер кентавра. А он в рот вообще мне влезет? Этот вопрос решила колдунья: растянув мой рот пальцами, она толчком насадила его на конский хуй. Я, плача, стала сосать, надрачивая длинный ствол. От кентавра пахло свежескошенной травой и крепким мужским потом. «В конце концов, Фиона предупреждала, что всё это всего лишь сон». Эта мысль примирила меня с происходящим. Я присела поудобнее и стала работать рукой, посасывая плоскую толстую головку конского хера.
Ведьма одобрительно хмыкнула и присела рядом, раздвинув мне колени. Я почувствовала, как рукоятка хлыста входит мне в пизду. Внизу у меня всё было горячим и влажным. Хлыст без труда проник в мою хлюпающую дырку. Пальцы ведьмы стали надрачивать и теребить мой клитор. Я постаралась сильнее надрачивать член у меня в руках. От моих движений он становился твёрже, и это меня дьявольски возбуждало. Рукоятка хлыста с чавканьем выскочила у меня из влагалища и прижалась к колечку моего ануса. В следующий миг она без особых усилий проникла внутрь, и ведьма стала сношать меня в зад, продолжая другой рукой терзать мою хлюпающую киску.
Кентавр застонал, и мне в рот брызнул горячий фонтан едко пахнувшей спермы. Внутри меня как будто бы взорвался вулкан из льда и пламени. Колдунья быстро быстро стала тереть мою пизду, и я почувствовала, как из меня что то брызгает. С громким стоном, вся в сперме и своих соках, я без сил повалилась на песок, стараясь восстановить дыхание.
Ко мне подошла колдунья и ткнула меня носком сапога.
— Чего разлеглась, иди окунись в море и возвращайся, я с тобой ещё не закончила.
Я с трудом поднялась и, как пьяная, на ватных ногах зашла в море, которое встретило меня теплотой и непривычным спокойствием. В плоской, как зеркало, поверхности отражались огромная полная луна и бесчисленные бриллианты звёзд. Я нагнулась и рассмотрела своё отражение. В воде я увидела стройную молодую девушку с пышными формами, длинными рыжими вьющимися волосами, милым личиком с курносым носом и большими зелёными глазами. Огромная грудь, не меньше пятого размера, осиная талия, широкие бёдра. На лобке — аккуратная узкая полоска рыжих волос. Неужели это я? А как же я буду дальше жить? Ведь у меня нет ни документов, ни денег, вообще ничего, даже клочка одежды. Ополоснувшись, я вышла на берег, села на камень и, обхватив себя руками, заплакала.
— Почему ты плачешь в такую прекрасную ночь, красавица Лапифия?
Я повернулась и увидела рядом с собой кентавра, скрестившего мускулистые руки на мощном торсе.
— Да уж, ночь действительно прекрасная, — передразнила я его. — Меня гоняли хлыстом по арене, превратили непонятно во что, запрягали в двуколку и заставляли бежать, потом заставили сосать хуй у какой то лошади, а ещё, чуть не забыла, выебали в жопу палкой! Действительно чудесная ночь, просто охуеть какая чудесная, просто восхитительная!
— Во первых, я не лошадь, а кентавр. У лошади, кстати, физически отсосать нельзя.
— Охуеть, какая ценная информация, спасибо, буду знать.
— И Сафо, насколько я понимаю, не превратила тебя, а вернула истинный облик.
— Чего, бля?! Я почему то его не помню.
— И ночь действительно чудесная. Позволь мне её тебе показать.
С этими словами Харон опустился на колени и протянул мне руку, предлагая забраться ему на спину.
Я смахнула слёзы и посмотрела на кентавра. Если бы мне несколько часов назад сказали, что человеко лошадь, ладно, человеко конь из мифов будет предлагать на себе прокатиться, — скорее всего сочла бы это глупой шуткой. Мне, выросшему в двадцать первом веке, до этого не очень верилось в их существование. А теперь вот стоит передо мной, протягивая руку, существо из древних мифов, в ярком лунном свете. У меня наконец появилась возможность хорошо его рассмотреть.
Открытое лицо с несколькими старыми шрамами, которые его не уродовали, а придавали брутальности. Прямые волосы до плеч цвета соли с перцем. Мускулистый торс борца с рельефными мышцами и кубиками пресса. И всё это переходило в тело чёрного, как сажа, коня. Не очень в конях разбираюсь, по моему, немного больше пони, с мощными мышцами, не уступающими рельефности и красоте мышцам на человеческом теле. Я посмотрела в глаза кентавра. Они были тёмно карими, древними, и в них было что то такое, от чего мне очень захотелось принять предложение. Весь его внешний вид вызывал у меня почему то чувство защищённости.
— Я не умею ездить на лошади.
— Я не лошадь. Просто обними меня сзади.
— Надо спросить у Госпожи Сафо…
— Пиздуйте, — сказала ведьма, подходя к нам, держа в руках невесть откуда взявшийся кубок с вином, — только до рассвета вернитесь.
— Ну давай же, Лапифия, смелее, садись, — кентавр хлопнул себя по спине.
Опершись на руку, я легко вскочила на необычного скакуна. Несмотря на то что на спине у Харона не было седла или хотя бы попоны, сидеть было довольно удобно. Кентавр разогнул ноги, и я, взвизгнув, вцепилась ему в плечи, чтобы не упасть.
— Не бойся, просто обними меня.
Я прижалась к мускулистой спине, обняв его человеческий торс. Чувствовать своей грудью сильную мужскую спину было очень приятно. Особенно приятно было чувствовать, как мышцы перекатываются у него под кожей при каждом движении. Кентавр медленно пошёл по кромке берега, давая мне привыкнуть к роли наездницы. Было немного страшно, и я уткнулась лицом в мощную спину Харона, закрыв глаза. Мускусный запах здорового мужского тела смешивался с терпким запахом конского пота. Я вдыхала этот запах, и внизу живота у меня томно начинали тлеть угли из льда и мёда. Мне показалось, что ритм шагов моего кавалера изменился. Приоткрыла глаза: так и есть, теперь он бежал по берегу лёгкой рысью, поднимая маленькие фонтанчики брызг морской воды.
Сжав мою руку, обнимающую его горячее, мускулистое тело, он ещё немного ускорил шаг. Теперь водяные брызги долетали до моих ног. Встречный тёплый ветер ласково играл с моими волосами. Оторвавшись от спины кентавра, я подставила лицо ночному зефиру. Потоки тёплого, солёного воздуха нежно целовали мою разгорячённую кожу. Ночь над нами раскинула своё роскошное звёздное покрывало.
— Держись, Лапифия, — бросил Харон через плечо.
Я опять прижалась к его торсу и, не зная почему, слегка поцеловала его в шею. Просто потому, что захотелось. Луна, поднявшаяся над морем, освещала мир вокруг нежным серебряным светом. Не знаю, заметил ли он мою шалость. Мы поднимались вверх по тропе и выехали на поросший густой травой луг. Запах трав и цветов, от которого я раньше расчихалась бы и стала бы судорожно искать таблетки по карманам, теперь пьянил, как будто я выпила бокал хорошего вина. Харон побежал так быстро, что мне опять стало страшно. Я сильнее сжала руки и опять уткнулась в спину кентавра лицом, тихонько слизывая выступающие на ней капельки пота.
Но ощущение скорости, безумной скачки, наслаждение запахами ночи и сила, исходящая от кентавра, постепенно вытеснили страх. Я опять открыла глаза. Теперь мы бежали, нет, неслись по ночному лесу, ловко лавируя между деревьев. Какие то тени, воя, скользили в лесу меж стволов в бесплодных усилиях нас догнать. И вместо того чтобы испугаться, я почувствовала себя… свободной, какой то настоящей. Только происходящее имеет значение, а всё, что было раньше, — дурной сон. Всё, что было раньше: буллинг в школе и колледже, презрительные и брезгливые взгляды окружающих, их лицемерное сочувствие, — дурной сон. Есть только ночь, бешеная гонка по лесу и встречный ветер, развивающий мои волосы и ласкающий разгорячённое тело. Широко раскинув руки и не обращая внимания на хлещущие

СПАСИБО, СЕСТРЕНКА!

Она знала лучше, чего мне хочется

Жена на двоих