по ним ветки, я рассмеялась и закричала…
Переводя дыхание, я услышала смех и крик Харона:
— Ты увидела ночь, Лапифия! А теперь держись! Когда я прыгну, задержи дыхание!
Мы выскочили из леса на обрыв, нависающий над морем. Следом выскочили преследовавшие нас тени: это были необычно большие волки. Я не успела испугаться, как Харон ещё прибавил скорость и прыгнул с нависавшего уступа прямо в лунную дорожку, прочерченную ночным светилом на морской глади…
Если вы не прыгали ночью верхом на кентавре с обрыва в море, оставив в дураках стаю волков, то считайте, что и не жили полной жизнью.
Мы рухнули в море, подняв тучу брызг. Естественно, я слетела со спины кентавра, успев задержать дыхание. Ласковое, тёплое море приняло нас в свои нежные объятия. Через пару секунд я вынырнула на поверхность. Рядом я увидела Харона. Вынырнув, мы рассмеялись, друг другу говоря этим больше, чем могли бы, произнеся тысячи слов, и поплыли к берегу. Я чувствовала себя совершенно свободной, как будто саркофаг, в который была заключена моя душа тысячу лет, лопнул, и теперь наконец то могу дышать полной грудью. Недалеко от берега кентавр подхватил меня на руки, я обняла его за шею и поцеловала в губы. Выйдя на берег, он поставил меня на камень и, не прекращая целовать, крепко прижал к своему мускулистому торсу.
От прикосновений его сильных рук я млела и таяла, как апрельский снег на солнце. Внутри меня ярко затлели угли изо льда, и перехватило дыхание так, как будто всё это время я бежала рядом с кентавром. Для меня не было ничего важнее этих рук, ласкающих моё тело. Харон нагнулся и поцеловал меня в шею, его руки скользили по моему мокрому от морской воды и бисеринок пота телу. Харон целует мои ключицы, потом его губы опять движутся вверх, ища мои. Он целует меня властно, как бы заявляя на меня свои права, а затем начинает ласкать мою грудь. От каждого его прикосновения по моему телу разбегаются горячие волны, от которых у меня перехватывает дыхание. Я запускаю руку себе между ног, нащупывая свою горячую киску, и, как Сафо, начинаю сильно теребить свой клитор. Через несколько секунд я кончаю, громко застонав.
Кентавр смотрит на меня, улыбаясь и нежно гладя по лицу. Я целую его руки, потом спускаюсь с камня и подхожу к его боку, опускаюсь на колени.
— Лапо… если ты не хочешь, не надо.
— Я вакханка, Харон, и я делаю что хочу и с кем хочу.
…дальше идёт большой откровенный эпизод; я исправлю в нём только орфографию и запятые, не меняя содержание:
В этот раз меня никто не торопит, кроме моего собственного желания. Водя рукой по длинному и толстому хую моего любовника, начинаю целовать его огромные яйца. Поместив его горячий член у себя между сисек, продолжаю ласкать мощные шары, облизывая их и посасывая. У меня почти получается брать их полностью в рот. От моих ласк член твердеет с каждой секундой, но я не спешу. Мне хочется поиграть с этим монстром. Немного приподнимаюсь и, зажав между сиськами хуй, сжимаю их руками. Начинаю двигаться вверх вниз. Когда я опускаюсь, плоская залупа останавливается перед моим лицом; иногда я задерживаюсь и либо целую её, либо ласкаю языком.
Я слышу, как стонет мой четырёхногий любовник. Освобождаю его хуй из плена своих сисек и, облизав, начинаю сосать, постанывая от удовольствия. Одной рукой я надрачиваю мощный ствол, а другую руку запускаю себе между ног. Моя пизда раскрыта, и пальцы легко скользят по моей киске, играя с клитором и лепестками губ. Какой отличный хуй у моего любовника: большой, горячий, вкусный. При воспоминании о вкусе его спермы мой рот наполнился слюной, и я утраиваю усилия. Сосать хуй, давясь им, безуспешно пытаться пропихнуть в горло его огромную головку, лизать яйца, надрачивать длинный, толстый ствол и одновременно трахать себя рукой, терроризируя собственный клитор.
Оторвавшись от своей вкусной игрушки, я повернулась к Харону:
— Я хочу, чтобы ты взял меня как кобылу.
Кентавр согласно кивает и чуть приподнимает свой круп. Я, нагибаясь, устраиваюсь у него под брюхом. Беру в руки его член и пытаюсь вставить его себе в хлюпающую пизду. Всё таки он очень большой. Поворачиваюсь и ещё раз, облизав, смачиваю хуй, и особенно головку, своей слюной. Теперь дело идёт лучше. Я чувствую, как раздвигаются стенки моего влагалища и в меня входит огромный пенис человека коня. Стон удовольствия, который я не контролирую, вырывается у меня изо рта. Харон аккуратен и деликатен, он не спешит, стараясь не причинить мне боль.
К дьяволу деликатность! На хуй аккуратность! Я хочу, чтобы он взял меня, как кобылу в течке берёт племенной жеребец. Обхватив передние ноги кентавра, я начинаю двигать тазом, пытаясь глубже насадиться на его член. И вот я уже чувствую, как его огромная залупа упирается мне в матку. Мой любовник перестаёт сдерживаться и начинает размашисто долбить мою киску. Я плыву от удовольствия, которое приносит наше соитие, умоляя Харона не останавливаться и не жалеть меня. Член начинает пульсировать и извергается в меня толчками горячей спермы. Я осторожно слезаю с начинающего опадать хуя и, забираясь на камень, прижимаюсь к человеческому торсу моего первого мужчины.
Он стискивает мои ягодицы сильными руками и прижимает к себе. Наши губы встречаются в горячем поцелуе.
— Хочу ещё, — шепчу ему на ухо.
Спускаюсь и снова присаживаюсь на корточки перед его толстым хуем и принимаюсь ласкать, приводя в боевое положение. Смазав руки в своих выделениях и вытекающей из лона сперме, пальцами начинаю ласкать колечко моего ануса. Вот я ввела один пальчик, другой, третий… Ласкаю свой сфинктер, пытаясь его растянуть, пока у меня не получается ввести в него мою руку до запястья. Моей жопе сейчас прилетит… Хуй Харона уже готов. Вновь обильно смазываю его слюной. Бля, какой же он всё таки огромный. Хочу, чтобы он порвал мне жопу. Опять упираюсь в его передние ноги и начинаю двигать тазом. Толстая залупа наконец раздвигает стенки моего ануса и раскалённым колом проникает внутрь. Стон вырывается у меня против желания от боли, блядь, как же хорошо… Кентавр начинает осторожно входить в меня. Нащупав свою мокрую щель, вставляю в неё пальцы и нажимаю на упругую фасолину клитора, шлёпаю по ней ладонью. Больно, хорошо, ещё, бля… больно… ещё. Член кентавра ходит в моей жопе мощным поршнем, массируя мою матку. Я стону от сладкой боли и наслаждения. Из моей киски фонтаном выплёскиваются несколько раз соки. Наконец поршень застывает в высшей точке, и в меня извергаются струи горячего семени.
Несколько минут спустя, когда мы немного отдышались, Харон поднял меня на руки и отнёс в море. Охладившись и смыв с себя прилипший песок и любовные соки, мы вышли на берег. Кентавр улёгся на бок, прислонившись к большому камню. Покачивая бёдрами, я подошла и опустилась рядом с ним на песок, опершись на него как на большую горячую подушку. Мы обмениваемся лёгкими поцелуями, я глажу его мягкую, шелковистую шкуру и человеческую кожу. Он ласкает мою шею и играет с моими волосами, расчёсывая их пятернёй.
— Смотри, мы так зажгли, что у меня подкова оторвалась, — смеётся он, поднимая из песка стальную дугу. — Возьмёшь на память?
— Куда я, по твоему, её запихаю? — смеюсь я. — Впрочем, есть пара вариантов, может, хочешь на это посмотреть?
С этими словами я забираю подкову из его рук и, глядя ему в глаза, начинаю томно её облизывать.
— А может быть, сразу два варианта одновременно, — добавляю я, томно смотря в его глаза, и веду подковой вниз по шее, между сисек, по животу. И вот я прикусываю нижнюю губу и…
— Пошлячка, — Харон смеётся и отбирает у меня подкову. — Тогда сделаем так.
Непонятно откуда у него в руке появляется небольшая луговая роза. Вроде бы обычный полевой цветок, но в лунном свете кажется, что он светится сам, своим собственным неповторимым светом, и это — самый прекрасный цветок в подлунном мире. Харон вплетает его мне в волосы.
Я встаю так, чтобы луна светила за моей спиной, и, вытянув руки вверх, с удовольствием потягиваюсь на фоне ночного светила. Кентавр с восторгом шлёпает себя по лошадиному боку.
Мой взгляд падает на большой плоский камень, к которому прислонился мой любовник. Он весь покрыт мягким, зелёным мхом. Залезаю на него и начинаю гладить себя и играть со своей киской. Облизываю пальцы, ласкаю свою грудь, сжимая и тру между пальцами соски. Харон поднимается и с желанием во взгляде смотрит на моё шоу.
— Возьми меня здесь, на камне, а то у меня ножки устали, — шутливо надув губки, говорю я своему кавалеру.
С этими словами развожу как могу широко ноги и раздвигаю свою вагину руками, чтобы он мог увидеть, какая она мокрая. Харон наклоняется надо мной, опираясь на руки. Я чувствую у себя на лице его горячее дыхание. Вот он целует меня в губы — долго, сладко, властно… Сильные руки сжимают и мнут мою грудь. Я таю от этих ласк, его губы начинают скользить по моему телу. Вот они скользнули по шее, заставив откинуть голову, прошлись по ямочке между ключицами, скользят по животу, лобку — всё ниже и ниже. Вот он целует лепестки моей киски, проводит по ней языком, потом дразня проводит языком вокруг неё несколько раз. Я начинаю шипеть как кошка и шёпотом прошу его не останавливаться. Его язык раздвигает лепестки моей истекающей соками пизды. Я кладу себе на лобок руку и нажимаю на клитор средним пальцем. Время для меня текло как мёд. Харон убирает мою руку и припадает к голодному клитору. Сильные ладони мнут мои пышные ягодицы. Я с силой сжимаю свою грудь. Оргазм накрывает меня неожиданно, как проверка налоговой инспекции в ломбарде. Моё тело извивается, одновременно пытаясь вырваться из сильных рук моего любовника и прижаться к нему. Бесполезно, умоляю его остановиться, но он знает, что я на самом деле этого не хочу. Наконец смерч из осколков пламени внизу у меня в животе начинает стихать.
Я лежу на тёплом ковре из мха, пытаясь отдышаться. Харон поднимается и ещё раз нависает надо мной, но уже своим конским корпусом, расставив ноги вокруг камня. Его великолепный член начинает тереться о моё тело, размазывая по коже мой пот и соки. Я хочу, чтобы он взял меня. Но он продолжает скользить членом по моему телу,

Жена ШЛЮХА

Мои юные извращенки

Полицейский беспредел.