цикад.
Она наклонилась, поцеловала его в пересохшие губы и тихо сказала:
— Пять с плюсом, профессор. Теперь точно зачёт мой.
Прошло ещё минут десять.
Сергей Викторович лежал уже не в себе: рубашка была разорвана, волосы взъерошены, глаза мутные. Он лежал на спине на шезлонге, а Саша, всё ещё голая и блестящая от пота, развернулась к нему спиной и снова оседлала его, но теперь лицом к бассейну.
Она опустилась медленно, направляя его всё ещё твёрдый член в себя. Когда он полностью вошёл, она выдохнула сквозь зубы и прогнула спину, выставляя ягодицы вверх. Преподаватель обеими руками вцепился в её бёдра, пальцы впивались в кожу до красных полос.
Саша начала двигаться жёстко и резко: поднималась почти до конца, так что головка выскальзывала из неё с влажным звуком, и член Сергея Викторовича оставался торчал в воздухе — красный, мокрый, дергающийся. Она замирала на долю секунды, давая ему почувствовать пустоту, а потом падала вниз всем весом, насаживаясь до самого основания. Каждый раз он рычал, будто его били.
Шезлонг скрипел и двигался по плитке. Вода в бассейне плескалась от их ритма. Саша ускорилась: вверх — чпок — вниз, вверх — чпок — вниз. Её ягодицы хлопали о его бёдра громко, непристойно. Она наклонялась вперёд, упираясь руками в его колени, чтобы угол был ещё глубже, ещё жёстче.
Сергей Викторович уже не говорил — только хрипел и рычал. Его бёдра сами поднимались навстречу, пытаясь не дать ей уйти, когда она снова «выскакивала». Один раз она поднялась так высоко, что член мужчины выскользнул полностью и шлёпнул его по животу. Саша рассмеялась низко, взяла его рукой, подержала вертикально и снова насадилась — резко, до упора. Он завыл.
Темп стал невыносимым. Саша чувствовала, что он на грани: член внутри неё набух ещё сильнее, вены пульсировали. Она в последний раз поднялась почти до конца, оставив только головку внутри, сжала его внутри себя несколько раз — и резко встала.
Сергей Викторович остался лежать с неприлично торчавшим, дрожащим членом, покрытым её соками. Саша повернулась, опустилась на колени между его ног прямо на горячую плитку и взяла его в рот — глубоко, сразу до горла.
Двух-трёх движений хватило.
Он взревел, вцепился ей в волосы обеими руками и начал кончать — мощными, долгими толчками. Саша не отстранялась: держала его глубоко, глотала всё, что он выплёскивал, пока последние капли не вытекли ей на язык.
Когда он обмяк, она медленно вынула член изо рта, провела по губам языком, собрала остатки и проглотила. Потом подняла глаза — спокойные, победные — и тихо сказала:
— Зачёт поставьте, Сергей Викторович. И подпись покрупнее, пожалуйста.
Он, всё ещё тяжело дыша, протянул дрожащую руку к столику, где лежала зачётка, открыл её трясущимися пальцами и, не вставая, поставил жирное «отл.» и размашистую подпись. Саша встала, натянула только шорты — топ так и остался лежать на плитке — и пошла к дому, виляя бёдрами. Сперма всё ещё блестела на её животе и груди, капля медленно скатывалась к пупку.
У самых дверей обернулась:
— Спасибо за объективность, профессор. До следующего семестра.
И исчезла за стеклянной дверью, оставив его лежать голым, разваленным мужчиной, который сам только что получил самый дорогой зачёт в своей жизни.
Прислано: акеzdоvо1

Староста

Воля Федора

Комната в общежитии