— ведьма ещё раз сделала глоток и продолжила: — с ними было проще. Они думали, что всё происходящее с ними — сон. С вами, к сожалению, этот номер не пройдёт.
Госпожа Сафо сделала ещё один глоток и обратилась к Фионе:
— Угости наших дорогих гостей и скажи им, что они могут развлечься с этими двумя шлюхами.
В подвал спустилась рыжая и, встав на колени, протянула хлыст Госпоже Сафо. Поигрывая хлыстом, она наклонилась к азиатке и спросила:
— Кстати, как тебе нравятся мои стихи?
Чинг — презрительное название выходцев из Азии.
Наконец я смог рассмотреть, с кем разговаривал в темноте. Напротив меня, так же связанная за локти, висела молодая негритянка, фигурой как будто вытесанная Микеланджело из чёрного, как сердце дьявола, обсидиана. Ёршик платиновых волос, большие карие глаза, блестящие перламутрово вишнёвые губы, небольшая, но очень красивая грудь с непропорционально большими сосками, плоский живот, чистый лобок с ярко розовой киской и длинные офигенные ноги. И это был Марк.
Он начал исполнять «тупого нигера», чтобы отвлечь на себя внимание. Пока ведьма била его молниями и разглагольствовала об античности, я анализировал ситуацию. Не верю во всю эту мумбу юмбу. Тогда что это? Наиболее логичное объяснение — гипноз. Окей, возьмём за основу: гипнотизёр, скорее всего, эта маленькая блондинка в блядском наряде горничной, её мы первую встретили. Или эта Сафо, или они обе. Логично. Минотавры на сто процентов мираж, так же как и травма моей руки. Если бы всё это было взаправду, то после того, что с ней сделал минотавр, рука годилась бы только для того, чтобы ей задницу подтирать по праздникам — и то после долгого лечения. Решение проблемы — вырубить Сафо и её сучью горничную. Проверяю своё тело, напрягая и расслабляя мышцы. Оно идеально, ощущение такое, как будто я после ботинок, которые на три размера меньше, иду босиком по матам в додзё*. Ведьма поворачивается ко мне и спрашивает:*
— Кстати, как тебе нравятся мои стихи?
— Не очень, — отвечаю я.
Часто слышу, что кунг фу не тянет против бокса и ММА на ринге. И это правда, потому как кунг фу не для ринга и потехи публики. Это искусство выжить в драке, в бою, где нет правил. Так говорил, по крайней мере, мой дед. Подсекаю ногой проходящую мимо блондинку с подносом, ловлю падающую бутылку. Разбиваю бутылку о пол, кувыркаюсь ведьме за спину, хватаю её за шею и приставляю осколок к артерии.
— Ловко, — спокойным голосом говорит ведьма.
— Заканчивай, — говорю, — или убью.
— Ты думаешь, что всё это можно прекратить по щелчку пальцев? Вот так?
Ведьма щёлкает пальцами, и ничего не происходит. Я хочу надавить осколком на шею и сказать ей, что шутки кончились, но не могу. Не могу открыть рот, могу только дышать, и то с большим трудом. Ведьма без труда разгибает мои руки и освобождается от захвата.
— Шутки кончились, — говорит ведьма. — Подвесьте её за руки, а эту чёрную пизду держите так, чтобы она смотрела, и держите крепче, чтобы не вырвалась. Фиона, Лапифия, приберитесь здесь и накройте стол для наших гостей, ночь обещает быть долгой и интересной.
Минотавры связывают мне руки и, перекинув через кольцо на балке, подвешивают меня так, что я едва касаюсь пола кончиками пальцев. Ещё двое поднимают негритянку и, крепко держа за плечи, поворачивают лицом ко мне. За моей спиной я слышу такой обыденный звук — сметаемых в совок осколков.
Ведьма щёлкает пальцами, и паралич спадает, я опять могу нормально дышать.
— Ты, тупая блядь, посмела поднять на меня руку и думала, что тебе это сойдёт с рук?
Я молчу, от моего ответа ничего не изменится, так что нет смысла говорить. Ведьма берёт хлыст, размахивается и бьёт меня со всего размаху. Огненная змея кусает спину и бок. Я ору от боли, даже когда минотавр перемалывал мою кисть в кашу, не было так больно. Следующий удар приходится по сиськам — вот где настоящая боль. Ведьма размеренно, под одобрительное гудение минотавров наносит удар за ударом, не особо выбирая, по какой части тела придётся следующий удар бича, разрывающий кожу и вырывающий волокна мяса. Не знаю, какой мудак не ломается под пытками. Если вы попали в лапы плохих парней без шанса вырваться на тысячу процентов — делайте то, что от вас требуют. Это я вам советую как плохой парень, который знает, что он своего добьётся. Отдайте им то, что они хотят, даже если этого у вас нет. Расскажите то, что они хотят знать, даже если вы этого не знаете. С колен можно встать, даже если они сломаны, и отомстить, или хотя бы жить, а из могилы — нет.
Я ору от боли и умоляю о милосердии и пощаде. Ведьма продолжает ритмично хлестать меня бичом, чувствую, как под ударами лопается моя кожа, бич вырывает куски мяса. Передо мной проносятся картины моей жизни. По большому счёту я никому никогда не помогал. А боли и страданий людям я принёс предостаточно. Если меня запорют до смерти бичом в подвале — я это заслужил, никто не скажет полслова в мою защиту или сожаления о моей смерти. Кровь течёт по моему телу и капает на пол.
Через красное облако боли до меня доносится крик Марка — Алаи, она кричит в истерике. Негритянка извивается в руках минотавров в безуспешных попытках вырваться из их стальной хватки. Ведьма останавливается.
— Чего орёшь, Алая?
— Отпустите его!
— Кого?
— Сюланя, которого вы пытаете!
— Здесь таких нет.
Ведьма вновь размахивается кнутом. На сей раз удар приходится по моей манде. Хвост бича, обвив бок и ягодицы, резко хлещет по моей женской письке. От резкой боли я скручиваюсь, поджимая ногу, и визжу так, что даже минотавры морщатся. Мой мочевой пузырь произвольно расслабляется, и я чувствую, как горячая моча стекает по ногам.
— Луна! Отпустите её!
Кто такая Луна? Почему всё плывёт перед глазами и так больно рукам. Я смотрю на происходящее вокруг сквозь красный туман.
— И зачем мне это делать?
— Я заплачу! У нас есть деньги.
— У тебя нет ничего такого, что я не смогла бы забрать и так.
— Есть информация о…
— Неинтересно.
— Что вы хотите… Госпожа Сафо?
Ведьма останавливает замах. Подходит к негритянке и сложенным бичом проводит медленно по её телу от шеи до безволосого лобка.
— Хочешь спасти свою подружку? Почему? Вы любовники?
— Нет.
— Тогда почему?
Негритянка замолкает. Один из минотавров бьёт Алаю кулаком в живот.
— Отвечай, когда тебя спрашивает Госпожа Сафо.
— Спасибо, Пегий, — говорит ведьма, кивая минотавру головой.
Я вижу, что удар был даже не в полсилы, так, лёгкий тычок от двухсоткилограммовой рогатой горы мускулов. Но этого достаточно, чтобы негритянка повисла в руках минотавров, судорожно ловя ртом воздух. Ведьма опять замахивается хлыстом, удар — я ору от боли и извиваюсь, как червяк на рыболовном крючке, в бесполезной попытке освободиться. Негритянка что то шепчет. Садистка поворачивается к ней.
— Повтори, что ты сказала.
— Луна — единственный близкий мне человек, Госпожа Сафо.
— Настолько близкий, что ты готова занять её место, чтобы спасти ей жизнь?
— Да, Госпожа Сафо.
— Неожиданно. Особенно от такой чёрной суки, как ты. Сколько человек ты убила, когда была Марком?
— Двенадцать, Госпожа Сафо.
— Сколько пытал, калечил, унижал? Ты получал от этого удовольствие?
— Не смогу всех вспомнить, Госпожа Сафо, больше сотни. Мне было на них плевать, просто работа.
— Ты насиловал кого нибудь?
Молчание.
— Значит, да. Кого?
— Несколько раз — жён на глазах у их мужей, Госпожа Сафо. Или дочерей на глазах у их родителей.
— Детей?
— Нет, детей и стариков мы никогда не трогали.
— Посмотрите ка, какие моралисты. Ну, допустим. И сейчас ты готов занять место этой косоглазой бляди, которая такое же дерьмо и паразит, как ты, лишь бы избавить её от заслуженной, мучительной смерти?
— Да, Госпожа Сафо.
— Хорошо, — и, обращаясь к минотаврам, говорит: — поменяйте их местами.
Верёвка ослабевает, и я без сил падаю на холодный каменный пол в лужу собственной крови и мочи. Минотавр брезгливо отпихивает меня копытом. Негритянку подвешивают вместо меня. Ведьма взмахивает хлыстом. Громкий крик эхом разносится по подземелью. Меня не держат и не заставляют смотреть. Один из минотавров подходит ко мне, задирает килт и, смеясь, мочится на меня. Горячая струя обжигает, попадая на мои раны, и острая боль немного приводит меня в чувство. Свист бича — и Алая кричит, и я знаю, что она испытывает. Встаю на четвереньки, подползаю к ногам колдуньи. Сажусь рядом на колени — я принимаю правила игры. От того, насколько правильно я их понял, зависит жизнь единственного человека, для которого я что то значу, кроме страха, ненависти или безразличия, и который много значит для меня.
— Госпожа Сафо.
— Чего тебе, шлюха обоссанная?
— Что мне сделать, чтобы вы пощадили Алаю. Я сделаю всё, что вы скажете.
Ведьма останавливается и задумчиво похлопывает себя по руке бичом.
— Для начала отсоси у минотавра.
Я подползаю на коленях к одному из минотавров и тянусь руками к его килту. Он отпихивает меня копытом.
— Пошла нахуй, мразь обоссанная.
Я слышу удары бича, крики и визг Алаи. Обхватываю ногу минотавра, целую копыто. Каждое движение причиняет боль. Из ран, оставленных бичом, сочится кровь.
— Разрешите сделать вам минет.
— Ладно, блядская вакханка, но сначала вылижи мне копыта.
Я опускаюсь и лижу грязные копыта. Минотавр расстёгивает пряжку пояса и отбрасывает килт в сторону. Передо мной покачивается его полувставший член. Большой, примерно с предплечье взрослого человека, испещрённый толстыми венами, чёрный в пигментных пятнах и с толстой залупой размером и формой с хорошую грушу. За спиной я слышу удары бича и крики негритянки. Обхватываю залупу губами и начинаю сосать.
— Руки за спину, шлюха!
Командует минотавр. Я убираю руки за спину. Сильная рука монстра берёт меня за волосы и начинает ебать меня в рот. Я не испытываю никакой брезгливости. Вначале мне всё равно. Когда толстый хуй минотавра начинает протискиваться мне в горло, моё тело начинает помимо воли реагировать. Меня бросает в жар, и я начинаю рефлекторно двигать головой, стараясь попасть в такт движениям монстра. Сзади ко мне подходит рыжая и защёлкивает на запястьях стальные наручники. Зачем? Я сломлена,

Как все начиналось(кэтти1)

Заговорщики (продолжение)

В плену твоей власти.