и у меня нет сил сопротивляться. От чувства бессилия и беззащитности почему то мне становится спокойно. Внизу живота распускается орхидея из льда. Что происходит у меня между ног? Рыжая сука, присев на корточки у меня за спиной, положила руку мне на пизду, трет ладонью мою мокрую и горячую дырку — грубо, сильно, властно.
Минотавр вынимает хуй и, ревя как бык, начинает на меня кончать чёрной, едко пахнувшей спермой. Одновременно с этим горячая волна прокатывается по моему телу. Мне кажется, я кричу, поворачиваю голову, и мои губы встречаются с сочными губами рыжей бляди, терзающей рукой мою киску. Короткий, жадный поцелуй. Я смотрю в её изумрудно зелёные глаза, в которых блестит похоть и веселье. Её нежные ладошки начинают растирать по моему телу чёрную сперму минотавров. От её прикосновений щекотно и немного холодно, как будто у неё в ладонях зажаты кубики льда. Моя кожа шипит, звук похож на тот, который слышится, когда открываешь банку газировки. Опускаю глаза: чёрная сперма минотавра с шипением впитывается в кожу, и раны на глазах начинают затягиваться.
— Помоги нашей сестре, — шепчет рыжая, кивая на истекающую кровью Алаю.
На четвереньках я подхожу к той, для которой я значу больше жизни. Она лежит на холодном полу, её прекрасное тело покрывают раны, нанесённые Сафо. Госпожой Сафо, поправляю сам себя. Если не можешь сопротивляться — покорись. Рыжая и блондинка подводят минотавров. Я начинаю их различать: Седой, Пегий, Шрам и Одноглазый становятся вокруг меня и снимают килты. Огромные, толстые члены, не до конца эрегированные, покачиваются передо мной. От них исходит запах парного мяса и железа. Первым меня пользует Седой. Я едва успеваю открыть рот, когда он, схватив меня за голову, начинает ебать меня. Грубо, сильно, глубоко. Мною пользуются как последней дешёвой блядью. Большего я не заслуживаю, раз для спасения единственного важного человека могу только сосать хуй у минотавра со скованными за спиной руками. Это унизительно и восхитительно возбуждающе. Нежные руки гладят мою грудь. Вот пальчики с острыми коготками царапают кожу на животе, у меня перехватывает дыхание, как будто меня опустили в ледяную прорубь, по всему телу бегут огненные мурашки. Седой минотавр с рёвом долбит меня в рот горячим толстым хуем — резко, быстро, грубо, сладко… Нежные пальчики раздвигают мою киску и скользят, нащупывая клитор. Бля, почему они так легко скользят по моей пизде? Почему у меня так мокро между ног? И так горячо, страшно, сладко. Нежные пальчики проникают в меня и начинают нежно гладить стенки влагалища изнутри. Седой оглашает зал рёвом, вынимает хуй из моего горла, и его чёрная сперма брызжет мне на грудь и шею. Я целую грушу залупу Седого.
Теперь сразу два толстых хуя тычат мне в лицо. Сильные, толстые пальцы грубо растягивают мне рот и просовывают в него сразу два хуя. Естественно, я не могу их сосать, мне остаётся только облизывать их головки. Неожиданно они отстраняются. Рыжий держит меня за волосы, а Шрам обходит меня сзади. Мой взгляд падает на Алаю. Несмотря на жестокие раны, она в сознании. В её глазах боль, надежда и… Желание? Да, в её глазах — похоть и боль. Она шевелит губами, пытается мне что то сказать. Лапифия кладёт пальчик ей на губы и шепчет ей на ухо: «Потерпи, сейчас Луна вылечит тебя». Негритянка устало закрывает глаза. Грубые сильные руки поднимают меня с колен. Я стою, согнувшись, с руками, скованными наручниками за спиной. Рыжий тычет мне в рот своим членом. Открываю рот и обхватываю ствол губами, головка полностью помещается у меня во рту. Рыжий минотавр начинает ебать меня в рот, постепенно наращивая темп. К моей пизде что то прижимается. Большое, горячее, мягкое и твёрдое одновременно. Оно грубо мнёт мою письку, пытаясь прорваться внутрь. Я пытаюсь завизжать, но Рыжий грубо проталкивает свой толстый хуй мне в горло, и я давлюсь криком и его залупой. Член Шрама проникает в меня. Грубо, больно — ему плевать, что я чувствую. Потому что я проиграла, я жертва. То, что он пользует меня, — милость с его стороны, я не достойна даже этого. Рыжий грубо долбит меня в рот, иногда протискивая свою грушу мне в горло, пока я не начинаю захлёбываться в рвотных спазмах. Шрам долбит мою горящую пизду. Мне больно, унизительно, сладко. Не отдавая себе отчёт, начинаю двигать тазом ему навстречу. Сладкие судороги зарождаются внизу моего живота и волнами цунами раскалённой патоки разливаются по телу от каждого толчка. Я бы орала как сумасшедшая, если бы мой рот не был заткнут толстым хуем. Рыжий вынимает член из моего рта, и горячая струя чёрной спермы бьёт мне в лицо.
Шрам выходит из меня. Толкает меня на пол, я больно ударяюсь животом и сиськами о каменный пол. Как больно — в запястья впиваются наручники. И всё это унижение, боль, страх за самого дорогого человека, похоть — смешиваются в огненный коктейль, который пьянит и сводит с ума. Минотавр берёт меня за жопу, грубо и больно стискивая мои ягодицы, и вновь входит в моё лоно. Буквально моя задница в его руках, он до боли тискает мои ягодицы стальными пальцами. Я полностью в его власти, извиваясь как червяк, корчусь от волн оргазма на жёстком холодном каменном полу. Наконец мой жестокий и сладкий палач выходит из меня и, с громким трубным рёвом нависая надо мной, надрачивает свой толстый хер. Через несколько секунд он извергает на меня потоки чёрной, густой, терпко пахнущей спермы. Я лежу на спине, пытаясь отдышаться. Ко мне подходят Лапифия и Фиона. Мои сёстры бляди. У меня не остаётся сомнений в том, что сказала Госпожа Сафо. Я и Алая, рыжая Лапифия и миниатюрная Фиона — все мы блядские, похотливые сёстры вакханки. Сёстры переворачивают меня на живот и кладут сверху на Алаю. Фиона берёт в руки широкий ремень одного из минотавров и шлёпает им меня по заднице. Зачем ты это делаешь, сестра? Я невольно вскрикиваю и начинаю елозить по телу негритянки. Чёрная сперма минотавров с моего тела начинает впитываться в кожу негритянки с тихим шипением открытой банки газировки. Я без сил лежу на теле своей сестры, одной из пяти. Большие, мягкие губы находят мой рот, и мы сливаемся в медовом поцелуе в луже мочи, крови и спермы.
Алая
Я лежу на холодном каменном полу, у меня нет сил даже стонать от боли в истерзанном кнутом теле. Голова кружится, и я как будто спускаюсь по серпантину в тёмный омут. Надо мной на коленях стоит Луна, которая раньше была моим другом чингом, и делает минет минотавру. Вернее, он ебёт её в рот, а она двигает в такт его толчкам головой и постанывает от удовольствия. Рядом сидит на корточках рыжая секретарша Сафо, запустив ей руку между ног. Закрываю глаза, всё быстрее скольжу в чёрный омут. К моим губам прижимается палец, и кто то шепчет мне в ухо ласковым шёпотом: «Потерпи, сейчас Луна вылечит тебя». Азиатку со скованными за спиной руками поднимают, заставляют нагнуться. Рыжий минотавр берёт её за волосы и начинает сношать её в рот. Минотавр со шрамом подходит сзади и берёт её за бёдра своими лапищами. Луна давится криком и хуем рыжего минотавра. Я смотрю, как самого дорогого для меня человека жёстко ебут мифические монстры. Моего ссаного косоглазого кореша, с которым мы делили баланду и последнюю сигарету в тюрьме. С которым дрались до смерти с арийским братством без шанса выжить, но выжили и победили. Странное тепло появляется у меня внизу живота. Сквозь боль истерзанного тела пробивается росток из льда и мёда. Всё то, что происходит, меня возбуждает? Меня тошнит от себя. Я хочу оказаться на месте Луны? Я не хочу этого признавать. Смешно: мне осталось жить считанные минуты, пока не истеку кровью, а я хочу, чтобы меня драли в два ствола минотавры. Сафо права, я действительно блядская, похотливая вакханка.
Шрам толкает Луну на пол и наваливается на неё своей тушей, у меня уже нет сил смотреть. Проваливаюсь в темноту. Сверху наваливается что то горячее, мокрое, мягкое. Раздаётся звук шлепка, и это что то начинает елозить по мне. Я не кричу от боли только потому, что у меня нет на это сил. Боль? ЕЁ НЕТ! Я чувствую на себе горячее, жаркое женское тело. Открываю глаза — передо мной лицо Луны, измазанное чёрной спермой минотавров. Она наклоняется ко мне, и мы сливаемся в жарком поцелуе. На вкус её губы — как солёный клубничный мармелад. Мои руки гладят чёрный шёлк её волос, атлас её кожи. Она трётся о моё тело, растирая по нему липкую, густую, чёрную сперму минотавров, которая с шипением впитывается в моё тело.
— Поднимите их, — слышу голос Госпожи Сафо.
От меня отрывают Луну и, грубо схватив за волосы, ставят рядом с ней на колени перед ведьмой. Она задирает своё короткое платье, белья на ней нет. Горячая струя мочи брызжет нам на лицо. Она метит нас как собственность, как тигрица в джунглях метит свою территорию. За час она разобрала и собрала нас по новой, изменив не только тело, но и душу. Дала понимание нашей настоящей сущности. Мы, отталкивая друг дружку, стараемся ртами поймать эту золотую струю. Когда она иссякла, мы повернулись друг к дружке и опять слились в поцелуе. Размазывая мочу по нашим телам, мы трёмся друг о дружку.
— Фу, ну и бляди, — говорит Сафо. — Фиона, помой их. Лапифия, уберись здесь и удели внимание нашим гостям. И сними с этой косоглазой суки наручники, наконец. Следи, чтобы наши гости остались довольны, мне надо отойти по делам. Перед рассветом отведёшь Луну и Алаю ко мне в кабинет.
Луна
С меня наконец то снимают наручники, Фиона помогает мне подняться и ведёт к неприметной двери в конце зала. Перед дверью она раздевается и вешает одежду в небольшой железный шкафчик, в котором работяги хранят свою рабочую одежду. За дверью — комната, отделанная старинной мозаикой, с душем. Девушка быстро намыливает моё тело душистым гелем, пахнувшим травами. Потом берёт жёсткую мочалку и растирает моё тело до красноты.
— Ты была Джеком? — спрашиваю я её.
— Ага, — она кивает головой.
Я не знаю, что сказать. У меня на языке вертится тысяча вопросов, но ни один не могу сформулировать.
— Твой дядя послал нас тебя убить.
— Этим должно было кончиться, — Фиона пожимает плечами. — Я собственность Сафо, и теперь проблемы будут у Грина.

Реминисценции желаний

Я рождена для минета…

Утренняя пробежка ( вариант бисекс )