— Что с нами будет дальше?
— То, что вы сами захотите. На рассвете Госпожа Сафо предложит вам выбор. Не бойся, сестра, всё будет хорошо.
Она несколько раз окатывает меня попеременно холодной и очень горячей водой, смывая пену. Затем быстро насухо вытирает большим, мягким, пушистым полотенцем. Натирает мою кожу маслом, пахнущим черникой, и достаёт маленькую косметичку.
— Не двигайся, — предупреждает она и быстро делает мне макияж. — Иди, а то Рыжей всё веселье достанется.
Шлёпнув меня по попе маленькой ладошкой, она подталкивает к выходу в зал и затаскивает стоящую рядом Алаю, оставив дверь открытой.
Я осматриваю зал. На широких кожаных диванах развалились минотавры, попивая вино из золотых кубков. Перед ними, в красивом кружевном белье, Лапифия пылесосит пол. Как она при таких формах умудряется иметь такую тонкую талию! Наверное, не вылезает из спортзала. Увидев меня, она кивает, улыбается и спрашивает:
— Ты как?
— Хорошо, — отвечаю, не успев подумать, и понимаю, что это правда: мне действительно хорошо. Несмотря на всё происходящее, я впервые чувствую себя на своём месте.
— Поможешь? — спрашивает она, откатывая большой моющий пылесос к стене и вытягивая длинный свёрток.
Я помогаю вытащить и развернуть большой пушистый ковёр. Замечаю, что в зале появился ещё один монстр. Седой минотавр с золотой цепью на шее сидит отдельно на широком кресле. Заметив, что я на него смотрю, он делает мне жест подойти. Смотрю на Лапифию — та пожимает плечами, мол, делай что хочешь, как считаешь нужным. У меня есть выбор? Неужели? Покачивая бёдрами, подхожу к Седому и останавливаюсь, не доходя шаг.
— Я Астерий, ты помнишь меня, Луна?
— Нет.
— Я любил тебя.
— Извини, Астерий, Госпожа Сафо говорит, что мою душу напоили водой из Летты.
— И я убил тебя.
— Значит, ты меня не любил. Если любишь — умрёшь сам, но не причинишь вреда тому, кого любишь. Сегодня я это поняла: тебе просто нравилось меня трахать, и ты не хотел меня делить ни с кем другим. Ты, наверное, и сейчас хочешь меня?
— Да, иди ко мне.
Я подхожу и опускаюсь на колени перед ним, поглаживаю его волосатые колени и бёдра, откидываю килт. Предо мной огромный хуй, раза в полтора больше, чем те, которыми меня драли несколько минут назад. На испещрённом венами стволе огромного хера — жемчужины. Несколько десятков, размером от маленьких горошин до косточки от черешни, непонятным образом держатся на коже. Интересно. Я беру в руку и провожу языком от яиц до головки. Большой, толстый, горячий, пахнувший мясом и немного уксусом. Я хочу этот член, интересно будет почувствовать его внутри с этими жемчужинами. Уголком глаза вижу, как Лапифия снимает трусики и лифчик. Надрачивая член минотавра, целую и облизываю его яйца, втягивая носом мускусный запах, глажу по мускулистому животу, покрытому вьющимися жёсткими волосами. Провожу рукой у себя между ног — там влажно и горячо. Зачем тратить время на ласки, если всё готово к большой игре. Скидываю килт минотавра и опускаюсь на колени лицом к нему на кресле. На всякий случай, лизнув ладонь, провожу у себя между ног. Взяв в руку член, направляю его. Горячая, большая залупа упёрлась в мою письку. По мне пробегает тёплая волна предвкушения, и немного перехватывает дыхание. Астерий берёт меня за бёдра и начинает давить вниз. Неожиданно он нагибается и облизывает мои сиськи, ключицы и шею длинным толстым, ярко розовым языком. От неожиданности я вскрикиваю, и головка, раздвинув губы, протискивается в мою киску. Я начинаю двигать бёдрами, наращивая амплитуду, жемчужины трутся о края вульвы. От каждой фрикции по моему телу пробегают то огненные мурашки, то арктические снежинки. Чем быстрее и глубже я двигаюсь, тем быстрее волны мурашек начинают гнаться за арктическими снежинками. Они догоняют их где то чуть ниже груди, сливаясь в странном танце, от которого у меня опять перехватывает дыхание, и я начинаю тяжело и глубоко дышать, вдыхая полной грудью мускусный запах минотавра. Мне немного неудобно: вначале я опираюсь на плечи Астерия, затем, недолго думая, хватаю его за рога. Теперь я легко могу перенести часть веса на руки и быстрее начать скакать на могучем жемчужном члене. Вот наконец он полностью во мне, я задерживаюсь внизу, прижимаясь к покрытому жёсткими волосами лобку моего нового любовника. Жёсткие волосы приятно щекочут клитор и вульву. Я чувствую, как пальцы минотавра впиваются в мою задницу.
— Моя, моя, — рычит Астерий, оскалив тигриные клыки.
Я закидываю руки на мощную шею и впиваюсь в чёрные губы монстра. Целую, кусаю их, он пытается ответить, но не успевает за моими проворными губами и язычком. Наконец он рычит, с силой прижимает меня к себе и начинает извергать в меня поток спермы. Одновременно с этим меня накрывает мощная волна оргазма, я откидываюсь назад, выгибаясь как кошка, и вою как волчица одновременно с тигриным рычанием минотавра.
Отдышавшись, я слезла с обмякшего члена Астерия, чмокнула его в чёрные губы и направилась к столам с вином и закуской. Взяв кусочек сыра и налив себе вина, я оглядела большой зал без окон. Это было явно какое то очень древнее строение, в которое в наше время были внесены современные изменения типа электричества и современной сантехники. Неподалёку Лапифия, сидя на коленях минотавра, взасос целовалась с Шрамом, который тискал её пышные сиськи, второй минотавр стоял на коленях, держа её стопу в руках, и длинным толстым языком облизывал пальчики на ней.
— Ты действительно ничего не помнишь? — раздался голос за спиной.
Оглядываюсь, рядом стоит Астерий с кубком в руке.
— Нет, — ответила я и, отпив вина, спросила: — ты собираешься ещё раз меня убить или ещё что то в этом роде?
— Нет, конечно.
Минотавр усмехнулся, сверкнув тигриными зубами — то ещё, я вам скажу, зрелище: легко можно обосраться. Взяв в руки зажаренную целиком телячью ногу, он, ничуть не смущаясь, что по сути совершает акт каннибализма, оторвал от неё зубами кусок мяса, прожевал и продолжил:
— Мне хочется просто, чтобы ты меня простила.
— Я мучилась, когда ты меня убивал?
— Нет, я ударил тебя кинжалом в сердце, ты умерла мгновенно.
— Тогда прощаю.
— И ты даже не спросишь, почему я это сделал?
— Как давно это было?
— Точно не скажу, но это было уже после взятия Трои, но до той заварушки, что устроили смертные на Марафонском поле.
Я поперхнулась вином. Минимум две с половиной тысячи лет назад.
— Конечно, прощаю, — на самом деле я не знаю, кого именно прощаю — его, себя, ту Луну, которая была. Но держаться за эту старую смерть я не хочу.
— Тогда вот, — с этими словами минотавр протянул мне небольшую шкатулку, чуть большую грецкого ореха.
— Что это? — спросила я, принимая подношение.
— Ты носила это, когда мы… встречались. Это сделал Дедал по моей просьбе после того, как сбежал от моего отчима.
Я открыла шкатулку, в ней лежали две золотые серёжки в виде змей, кусающих себя за хвосты, подвеска с рубином и жемчугом в виде капли в золотой оправе и серёжка гвоздик с бриллиантом. Украшения были очень красивые и явно очень древние.
— Спасибо, какая красота.
— Ты сказала то же самое, когда я подарил их тебе перед… не важно. Оденешь?
— У меня уши не проколоты ещё…
— Это носят не в ушах.
— Тогда нам кое что понадобится. Игла у тебя есть?
— Найдём.
— Ну тогда осталось ещё кое что.
Я опустилась на колени и взяла в руку толстый член рогатого. Он откликнулся сразу, затвердев. Астерий тут же взял меня за голову и потянул к паху. Через пару секунд он размашисто ебал меня в рот своим толстым хуем, пропихивая его в горло. Ебал размашисто и как то зло. Меня это дико возбуждало. Я стала руками ласкать его яйца и ягодицы.
— Ты потаскуха, шлюха, получай! Сука. На, блядина. Хуесоска блядская!
Орал Астерий. Он был в бешенстве. Вынув свой хуй у меня изо рта, он швырнул меня на стол и прижал своей сильной рукой к столешнице, надавив мне на поясницу.
— Я помню, ты любишь, когда тебе больно, блядина! Сейчас я сделаю тебе больно, сука. Как мне было больно, когда ты сдохла! У меня тогда как будто откусили кусок сердца!
С этими словами он прижал свою огромную залупу к моему анусу. Резко и больно взял меня в жопу. Я завизжала и попыталась вырваться — бесполезно. Он размашисто трахал меня в очко и хотел, чтобы мне было больно. И меня это охуительно заводило. Заводило — извиваться в его стальной хватке, бесполезно пытаясь вырваться. Заводил поток брани и оскорблений, который выкрикивал при этом мой насильник. Заводило, как он хлестал меня при этом ремнём по спине и ягодицам. Заводила его неконтролируемая ярость. Заводили жемчужины на его толстом хуе, терзавшие мой сфинктер. Было больно, чертовски унизительно, и я кончала. Волны удовольствия от болезненных толчков огромного хуя то закидывали меня на небеса блаженства, то окунали в бездну преисподней боли и унижения. Я уже не понимала, где я нахожусь: в аду, раю или подвале особняка Госпожи Сафо. Я визжала и орала, умоляя прекратить меня мучить и не останавливаться. То, извиваясь как гусеница на паутинке, пыталась соскочить с терзавшего меня хуя, то прижималась жопой к лобку моего насильника, умоляя его непонятно о чём. Наконец я почувствовала, что хуй Астерия стал похож на кусок стали, обтянутой тонкой кожей. Минотавр вышел из меня, взял за волосы и ткнул членом в лицо. Как только я открыла рот, упругий поток чёрной спермы брызнул мне на лицо, грудь, живот. Без сил я повалилась на пушистый ковёр на полу.
Астерий присел рядом, держа в руках блестящую металлическую иглу. Оттянув мои соски, он проткнул их и вставил в них кольца змей. Не обращая внимания на мой визг и попытки вырваться, он продолжил. Проколов кожу над пупком, он вставил подвеску с рубином. Оттянув капюшон, он вытянул головку клитора и, проколов её, вставил гвоздик бриллиант. Потом навалился сверху и ещё раз взял меня.
Я лежала без сил на пушистом ковре, когда мой лоб коснулись горячие чёрные губы минотавра, и я услышала:
— Прости меня…
Некоторое время я лежала без сил, практически без сознания, кто то втирал в моё тело чёрную сперму минотавра. Через какое то время туман в глазах рассеялся, и я увидела двух новых минотавров

Заговорщики (продолжение)

Тетя Лида — транссексуалка

В плену твоей власти.