зал.
Недалеко от меня на столе лежит Луна. Два минотавра близнеца облизывают её тело широкими толстыми языками, поливая молоком, вином и мёдом. Никогда бы не подумала — минотавры могут быть столь нежными и ласковыми любовниками. Сзади слышатся рычание и стоны Лапифии, поворачиваюсь, но никого не вижу. Обхожу стол с вином и закусками: на ковре лежит бутерброд из двух минотавров и пышной рыжей девушки в остатках красивого белья между ними. Они сношают сладострастно стонущую рыжую вакханку в два смычка одновременно в пизду и жопу. Я тоже так хочу.
Рядом со столом стоят Седой и Пегий, пьют вино, закусывая сыром, и о чём то разговаривают. Их члены дубинками болтаются между ног. Допиваю вино, подхожу и опускаюсь на колени перед ними. Взяв в руки по толстому хую, поочерёдно целую залупы груши и начинаю их подрачивать. Как приятно ощущать твердеющий от своих ласк толстый, горячий хуй. Чувствовать, как кровь толчками приливает к этим мощным херам, которые скоро будут во мне. Сосу поочерёдно, не переставая надрачивать твердеющие фаллосы моих рогатых ёбарей. Ложусь на пол перед ними, раздвигаю ноги и начинаю ласкать свою киску. Ах, какая у меня сочная пиздёнка, так приятно скользить пальчиками по упругим краям вульвы, чувствуя, что от этого она становится горячей и влажной.
Минотавры опускаются рядом со мной на колени. Седой берёт судок с оливковым маслом и медленно выливает мне на тело. Четыре сильных руки с широкими мозолистыми ладонями начинают растирать масло по моему телу. Вот руки касаются моей шеи, ключиц, плеч, грудей, живота, ног… Вот толстые пальцы Шрама касаются моей письки, заставляя армию ледяных мурашек пробежаться по моей коже. Меня ставят раком, Пегий опускается на колени и, взяв меня за волосы одной рукой, начинает растирать масло своей огромной толстой залупой мне по лицу. Я пытаюсь поймать её губами, но каждый раз, когда я почти ловлю блестящую головку фаллоса, он одёргивает меня за волосы. Шрам раздвигает мои ягодицы и несколько раз сначала проводит своим широким шершавым языком по моей вагине… эх, ему бы проворство язычка Фионы… Толстый язык несколько раз облизывает мой сфинктер, затем в попку аккуратно проникает толстый пальчик, нежно разминая эластичное колечко моего ануса. Я, постанывая, делаю движение попкой, помогая ему проникнуть глубже. Через несколько минут у меня в жопе уже два пальца, три… Ай, больно, что он делает? Четыре? Я открываю рот, чтобы сказать, чтобы Шрам остановился. В этот момент Пегий резко загоняет свой хуй мне в рот, заставляя подавиться залупой, упирающейся мне в горло. Мою жопу натягивают на руку, как перчатку. Больно, унизительно, вкусно.
Пегий не спеша, размеренно, крепко держа меня за голову, сношает меня в рот, с каждой фрикцией всё сильнее упираясь в горло. Сзади из моей растерзанной жопы с негромким «чпок» вынимают руку, и в неё легко входит горячий, толстый хуй минотавра. Шрам крепко хватает меня за ягодицы и протискивает свою дубину в мою прямую кишку. Вперёд назад, вперёд назад… Наконец его член начинает мять мою матку. По мне пробегает лёгкая судорога. Не оргазм, а так, его лёгкая тень. Ещё одна — чуть посильнее, ещё, ещё… Толстый хуй Пегого протиснулся мне в горло, перекрыв воздух и заставляя меня дёргаться в рвотных судорогах. Вынимает, я пытаюсь, хрипя, отдышаться, глядя на болтающийся передо мной огромный хуй, с которого капает моя слюна. Хочу ещё! Минотавр вновь вставляет мне в рот свою дубину. Волны от массажа моей матки делаются всё сильнее и сильнее, я запускаю руку себе меж ног и начинаю надрачивать свой клитор.
Внутри меня взрывается медовая бомба. Всё моё тело сводит судорогой, я чувствую себя кошкой, готовой выпустить когти. Волна, ещё одна, ещё. Я кричу, давясь хуем Пегого, и тряпкой повисаю на четырёх мускулистых руках.
Шрам выходит из меня и садится на стол. Его сильные руки тянут меня к нему. Забираюсь на стол, опускаюсь на корточки спиной к минотавру. Его горячий ствол без труда входит в моё разъёбанное им очко. Спереди подходит Пегий, целует меня своими чёрными губами. Затем засовывает мне в рот свою кисть и пристраивает свой орган к моей письке. Вот он входит в меня, и я чувствую, как внутри меня, массируя стенки прямой кишки и матки, трутся два толстых хуя. Пегий трахает мой рот своей пятернёй. Мускулистые лапы скользят по умащенной маслом коже: скользят по спине, животу, бёдрам. Тискают мою грудь, выкручивают соски и до боли сжимают ягодицы. Я скачу на этих двух толстых кожаных палках, зажатая между мускулистыми телами своих ёбарей. Именно ёбарей, а не любовников. Им плевать на мои чувства, хорошо мне или больно. Они просто пользуют меня так, как им хочется.
И это именно то, что я хочу. Потому что я вакханка. И мне плевать, что они хотят, — я получу своё. Потому что я страсть, вожделение, похоть, блуд, ненасытность и непотребство. Всё то, о чём мечтает супруга в холодной кровати, повернувшись спиной к опостылевшему мужу импотенту, притворяясь спящей, я — то, о чём мечтает хорошая девочка, подсматривая за старшей сестрой, когда к ней приходит жених. Я вакханка.
Пегий выходит из меня и, забравшись на стол, нависает надо мной и суёт мне в рот свой толстый хуй. Я едва успеваю открыть рот, прежде чем струя чёрной спермы извергается на меня. Соскакиваю со стола и сажусь на колени перед Шрамом, обнимаю губами его член… Ну давай же, давай, я так хочу этого. Сосу, надрачиваю, трусь лицом, ласкаю волосатые яйца. И вот наконец минотавр ревёт и брызжет горячей спермой мне на лицо, грудь, шею. Это было классно. Встаю и растираю семя по своему телу. Семя минотавров тонизирует не хуже военной химии для спецназа, после которой можно три дня не спать и бежать по джунглям с полной выкладкой. Если бы ещё не было такой липкой.
Из душа выходят, обнявшись, Седой и Фиона. Блондинка что то шепчет на ухо рогатому, подводит его к шкафчику и достаёт оттуда моток жёлтого толстого шнура. Подходят к столу и начинают что то обсуждать с пьющими вино в компании с Лапифией минотаврами. Пока все пьют вино, я проскальзываю в душ.
Когда возвращаюсь в зал, у стола осталась одна Лапифия. Она пьёт вино и смотрит, как минотавры подвешивают на балке связанную Фиону. Подхожу к ней, она приветливо мне улыбается и протягивает мне кубок.
— Что здесь происходит? — спрашиваю я, принимая с благодарностью кубок.
— Фиона хочет, чтобы её связали, подвесили и выебали вдвоём Седой и Шрам. Наверняка идея этого засранца Такия.
— Кого? — удивлённо спрашиваю я. Хотя чему я удивляюсь, если есть минотавры, то почему бы не быть фавнам, или там кентаврам.
— Ну, Такий и Зенон, фавны из Альтиса, священной рощи у подножья Олимпа. Хорошие ребята, только Такий немного придурковатый. Знаешь, что странно?
— Если честно, то для меня тут всё странно, — отвечаю я, делая глоток превосходного красного вина с мёдом.
На столе вижу абрикосы, беру один, густой сладкий сок брызгает из надкусанного мною плода.
— Ммм, никогда не пробовала такого вкусного фрукта.
— Подожди, если решишь остаться, ещё не то увидишь и попробуешь, — смеётся рыжая, прикладываясь к кубку. — Знаешь, что странно?
— Что?
— Эти двое с твоей подружкой, —
она указывает кубком на диван в углу. На нём Луна исполняет танец живота, скача на члене одного из кентавров близнецов. Второй стоял рядом на коленях и нежно гладил её по спине.
— А что тут такого?
— Обычно минотавры грубы и, попользовавшись, легко передают женщину другому. А тут — такая нежность, и никого к ней не подпускают, — Лапифия делает ещё один глоток и берёт со стола клубнику, откусывает половину сочной ягоды и продолжает: — Я хотела к ним присоединиться, но они на меня так зарычали…
Со стороны, где подвешивали Фиону, донеслись стоны и шлепки. Повернувшись, мы увидели, как нашу сестру блондинку шпарили в два ствола Седой с Рыжим. Девушка беспомощно дёргалась, связанная, подвешенная на балке параллельно полу.
К нам подошли Шрам и Пегий. Пегий бесцеремонно повернул к себе взвизгнувшую Лапифию, а меня потянул к себе Рыжий…
Это был дикий шабаш. Минотаврам понравилось пользоваться подвешенными, связанными девушками, а потом была ещё эта дикая пляска Лапифии на столе, секс в душе с двумя минотаврами…
Но неожиданно шум оргии перекрыл резкий и требовательный звук уведомления смартфона. Лапифия, виляя шикарной жопой со следами недавней порки, подошла к шкафчику и достала смартфон.
— Ребята, пора, через час Алаю и Луну ждёт Госпожа Сафо.
Минотавры, ворча, стали собирать разбросанные килты. Лапифия повязала толстую шерстяную нитку на дверь душа и открыла её. За дверью вместо душа была улица странного города, освещённая факелами и масляными фонарями. Наши рогатые любовники стали один за одним исчезать в портале. Кто то шлёпал зад рыжей, или чмокал меня в шею толстыми чёрными губами, или лапал сиськи Фионы на прощание. Последними ушли минотавры близнецы. Перед тем как шагнуть, один из них что то шепнул Луне на ушко. Лицо моей подруги выразило крайнюю степень изумления, и она, кажется, даже вскрикнула и попыталась броситься за минотаврами, но Фиона успела её перехватить. Когда монстры ушли, Лапифия закрыла дверь, развязала нить и сказала:
— Все в душ. Фиона, попробуешь выкинуть какой нибудь фокус — пожалуюсь Госпоже Сафо, и она тебя месяц к фавнам не будет отпускать.
Фиона состроила рожицу и показала сестре язык. После душа нам выдали простыни, и, закутавшись в них, мы поднялись в кабинет Госпожи Сафо. Фиона в костюме горничной (когда только успела переодеться?) налила нам горячий чай с травами из термоса. Мы не успели с Луной сделать по паре глотков, как нас неудержимо потянуло в сон. Прежде чем окончательно отрубиться, я успела спросить:
— Луна, а что тебе сказал тот минотавр на прощание?
— До свиданья, мама…
Я хотела задать тысячу вопросов, но язык не повернулся. Одно это слово — «мама» — казалось больше, чем все наши крики за эту ночь.
Я открыл глаза и огляделся. Мы с Майком сидели за столом в кабинете хозяйки особняка, завернутые в простыни. За окном занимался рассвет, передо мной лежала шкатулка чуть больше грецкого ореха. Моя рука непроизвольно потянулась к ней — внутри

Реминисценции желаний

Как все начиналось(кэтти1)

Я рождена для минета…