ситуации? Лично я уверена — баба либо дура, либо шалава, третьего не дано, но муж считает, что любой нормальный мужик будет просто наслаждаться видом, не выдавая оценочных суждений. Как оно было на самом деле — для меня останется тайной, но учитывая, что с самыми сложными вопросами Алексей всегда обращался ко мне, дурой он меня не считал, а значит, если он просто наслаждался видом — это лучшее, чего я могла ожидать.
Взобравшись на верхнюю площадку, размером с половину квадратного метра, огороженную перилами на уровне пояса, я развернулась и почти сразу была прижата поднявшимся следом Алексеем к этим самым перилам. Стоять на этом пятачке вдвоем можно было только так, вжавшись друг в друга.
— В тесноте, да не в обиде! — сдавленно выдохнула я, радуясь, что где-то на середине пути кровь понадобилась рукам и ногам и покинула мои горящие щеки и уши, так что выглядеть я должна была вполне нейтрально.
— Две скорости в продольном направлении, одна в поперечном, грузоподъемность 25 тонн, полностью исправный. — вещала я, а Алексей, прижимаясь ко мне и заглядывая через плечо в кабину, что-то высматривал. Мои соски набухли и отвердели. Внизу живота бушевало пламя. Ко мне никто, никогда, так не прижимался. Муж не в счет. Алексей был ниже его, но крупнее, массивнее. Его дыхание обжигало мне шею, а я надеялась, что ему не передается бешеный стук моего сердца и он не замечает, как затвердели мои соски и как часто вздымается моя грудь.
В тот момент Алексей мог сделать со мной все, что угодно. Он мог бы меня поцеловать, мог начать медленно расстегивать блузку, стянуть лифчик и сжать мою грудь, мог просто сунуть руку мне между ног. Наверное, я даже ждала этого. Хотела. Но он не сделал ничего! Сказал, что он все увидел и мы можем возвращаться. Ха-ха три раза.
Большей дурой я себя еще не чувствовала. Мне стало ужасно стыдно и неудобно перед ним за свое поведение. Хорошо Алексей не видел мои пылающие щеки, так как уже начал спускаться вниз. Я последовала за ним. Мне было наплевать, смотрит ли он под юбку или нет. Пусть хоть рентгеном просветит, мне до лампочки! Зато будет, что мужу рассказать, подумала я и усмехнулась, представляя, как буду над ним издеваться, медленно подводя к такому облому в финале. Однако ж планам не суждено было сбыться.
Ой-ой-ой.
Когда до пола оставалась пара ступенек, руки Алексея внезапно подхватили меня за талию, оторвали от лестницы и плавно опустили вниз. Это было так неожиданно, что я растерялась. Хотела обернутся, высвободиться, поблагодарить, но Алексей прижал меня к себе. Его ладони легли мне на живот. Точнее одна на живот, а вторая на ладонь ниже, на лобок. Не могу сказать, что это было грубо, нет — ладонь легла ровно, только мизинец слегка касался клитора и то, уверена, это была случайность. Попой я почувствовала твердый, как стержень, член.
На секунду время как будто замерло. Застыло. А потом рвануло вперед. Его руки заскользили по моему телу. Уверенно, по-хозяйски. Одна — чуть ниже и между, вторая — вверх, захватывая одну грудь, вторую, она скользила от живота до шеи, лаская, сжимая. Очень быстро оказалась под блузкой и лифчиком, пальцы прихватывали и покручивали соски. Та, что «ниже и между» совершала небольшие движения, поглаживая меня между ног — я и не заметила, как бедра раздвинулись сами собой, облегчая доступ. Сердце бешено колотилось, я текла как мартовская кошка. Ощущала его член и хотела его. Терлась о него.
Он наклонил меня вперед, расстегнул молнию до конца, и юбка свалилась на пол. Я оперлась руками о лестницу, машинально расставила ноги шире, выгибаясь попкой на встречу его рукам, пальцам, члену. Одним длинным движением он стянул мои трусики вниз, до колен. Я хотела переступить, чтобы их снять, но не успела, они порвались на бедре и съехали вниз по ноге. Мне было все равно. Его пальцы наконец проникли в меня. В мою истекающую киску. Я застонала так, как редко стонала под мужем Стон отозвался гулким эхом. Я хотела только одного — продолжения! Чтобы он не останавливался, вошел в меня, немедленно, сейчас же!
Доселе тормознутый Алексей теперь действовал быстро. Пальцы покинули меня, пройдясь по клитору и размазывая мои соки по губам. Звук молнии, что-то большое уперлось в меня, губы раскрылись и растягивая, заполняя меня он вошел весь. Сознание отключилось, осталось только блаженство и желание. Я наслаждалась чужим членом в своем влагалище. На членом другого мужчины, другого самца. Он был больше, чем у мужа, толще и немного длиннее. Я начала двигаться, сама стала насаживаться глубже, сильнее. Его руки впились в мои бедра, подавая меня назад, ударами вбивая в меня член, твердый, горячий, почти вынимая и вбивая снова, и снова, и снова. Его яйца в такт толчкам ударяли по клитору. И снова, и снова, пока Алекс не задвигался еще сильнее, отрывистее, резче. Он схватила меня за волосы и потянул на себя, прижал к себе. Его член уперся куда-то в переднюю стенку, от чего меня накрыло очень острыми, почти болезненными, ощущениями, я выгнулась, пытаясь ослабить давление, но он задвигался резкими ударами, сводя на нет мои попытки сместить его член вглубь. Я протяжно застонала, сжала бедра, он схватил обеими руками мою грудь и задергался частыми толчками, сжимая и вытягивая мои соски, его член пульсировал во мне, горячая сперма обожгла мое нутро, в голове вспыхнул шар и мое напряженное тело свело судорогой в сильнейшем оргазме…
Я долго висела на нем. Даже когда его член обмяк и выскользнул из меня, я стояла, прислонившись к нему. Чувствовала, как из меня вытекает его сперма. Вяло попыталась сообразить, какой сегодня день. Кажется безопасный. Он придерживал меня, гладил по груди, по животу, перебирал волосы на лобке.
Отстранилась я, как только почувствовала, что его член снова крепнет. Я подняла и одела юбку, скомкала в руке комочек трусов — не оставлять же работягам на потеху. Привела в порядок внешний вид. Боялась обернуться и посмотреть на него, но ничего страшного не случилось. Он тоже застегнулся, обнял меня, поцеловал, довел до машины. Первые шаги дались мне с трудом, ноги были ватные, да и голова тоже. На ходу из меня снова потекло, пришлось под его взглядом вытирать добежавшую до колена струйку комочком трусов.
Обратный путь прошел в основном в молчании. Голой писькой я елозила по кожаному сиденью, молния по пути к машине опять расстегнулась, и наделась, что не забуду незаметно подтереть за собой. Мне было хорошо. Физически. В голове была пустота и какое-то озорство, самодовольство — я смогла! У меня получилось! Как будто я поднялась на новый уровень и сверху с улыбкой снисходительно смотрю на свою нерешительность в прошлом.
Сообразив по вдруг возникшей тишине, что Алексей что-то говорил и что от меня ждут ответа, я напрягла извилины, осмысливая услышанное и ответила, что мне тоже очень понравилось. Я сказала:
— Мне тоже очень понравилось, Леш.
Первый раз назвала его так. Как-то само вырвалось. Я вдруг посмотрела на него совершенно другими глазами. Что-то во мне изменилось в отношении к нему, в восприятии его. Что-то очень глубинное, что невозможно отменить. Я как будто принадлежала ему теперь, как будто он внедрил в меня код, который теперь прошит в моих в генах, как код хозяина моего тела.
Леша, было обеспокоенный было моим долгим молчанием и воспрявший после ответа, начал склонять меня к продолжению. Предложил поехать в отель, сказал, что ему мало одного раза и в таких условиях он не смог доставить мне настоящего удовольствия, которого я заслуживаю. Куда уж больше, подумала я, все еще не отошедшая до конца от испытанного оргазма.
Я вдруг заметила, что он постоянно хмурится — у него две морщинки над переносицей, а на шее — едва заметный шрам, а кисти рук пухлые, совсем безволосые, пальцы короткие и толстые. Я вдруг поняла, что совершенно не представляю, какой у него член, я ведь даже не видела его, орудие, которое таранило меня изнутри.
— Ни разу не была в отелях. — сказала я. — Но если ты хочешь еще, ехать туда совсем не обязательно.
Я лишь немного замешкалась, прежде чем протянуть руку к его паху.
Дважды ой-ой-ой.
Не говоря больше ни слова, я склонилась к его ногам, устроилась поудобнее и стала неторопливо расстегивать штаны. Должна признаться, я делала это для себя, а не для него. Мне был нужен его член. Я хотела знать его вкус, запах, как он выглядит. Его живот был покрыт черными недлинными волосками, которые стелились по коже как шерсть.
Его член уже встал, был твердым и несуразным, непропорциональным. Длиннее, чем у мужа сантиметров на пять и чуть толще, он имел очень большую, массивную головку. Я попробовала взять его целиком, но он был слишком велик. Вдохнула его запах, провела по стволу губами, зарылась носом в пах. Запах опьянял. Чужой, новый, странный запах и вкус. Это возбуждало. Я вылизала все, до чего смогла добраться. Его волосатые яйца, промежность, ствол. Брала член в рот, сосала, пыталась заглотить, но головка не пролезала в горло, как я не старалась.
Я люблю сосать мужу. Но этот член был много вкуснее, много более возбуждающий. Я не хотела его выпускать изо рта, заглатывала все глубже и глубже. Отпускала и снова пыталась затолкнуть в горло и обхватить наконец губами основание члена. Я едва обратила внимание, когда он кончил. Только когда он пролез-таки в горло, и я наделась на него, уткнувшись носом в живот, я осознала, что он начал уменьшаться, и только поэтому мне удалось взять его целиком. Но даже в таком состоянии он проникал глубже, чем член мужа.
Я гордилась собой. Держала его во рту и посасывала, пока он совсем не сник, и Алексей не сделал попытку отстранить меня. Я выпрямилась на сиденье и посмотрев ему прямо в глаза сказала:
— У тебя очень красивый и вкусный член.
Вы не поверите — он смутился. Прям засмущался и не знал куда деть глаза. Я огляделась — мы стояли на обочине примерно в десяти минутах от офиса. Я попросила его высадить меня на парковке возле моей машины. Я вдруг почувствовала, что скоро сдуюсь. Сильная и независимая — это не я, я лишь притворяюсь ею и силы мои на исходе. Но когда я уже взялась за ручку двери, чтобы выйти,

Мои юные извращенки

Виктор-педагогическая поэма или вторая жена папы

Староста