капли рассудка покинули меня. Все, что я мог, это целовать эти волосы, эти глаза, виски, изящные ушки, скулы с удивительно нежной кожей и губы. Я никогда еще не встречал ничего подобного. Мне было приятно целовать их! До этого это было только одни раз, совсем недолго с одной из моих женщин. В детстве, видя как целуются в фильмах, я не мог понять, что они в этом находят приятного. Потом попробовав сам, ничего особенного не почувствовал, было даже иногда противно. А тут мне хотелось их целовать еще и еще, они имели какой-то сладковатый привкус или причувств, я не мог разобрать. Я хотел пить их как умирающий от жажды путник. Я гладил языком внутреннюю сторону ее губ, ее язычок стал щекотать мою. Наши языки встретились, и я еще сильнее прижал ее губы к своим. Ее руки гладили мой затылок, она прильнула ко мне и я ощущал ее тепло сквозь два свитера. Я взял ее на руки, и не отрываясь от нее, сел на кровать и посадил ее себе на колени. Она нежно отстранилась, прижала мою голову к своей груди и стала гладить и целовать мои волосы. Я гладит ее бедра и узнавал их сквозь ткань джинсов. Я вдыхал ее терпкий густой с медовым привкусом запах и какое-то вселенское спокойствие разливалось по всему моему телу.
Она медленно высвободилась, встала и начала снимать с себя свитер. Я притянул ее к себе и стал гладить внутреннюю сторону бедер, целую сквозь джинсы ее хорошо выступающий холмик. Я безумно люблю такую особенность женской анатомии, не знаю почему. Потом я расстегнул верхнюю пуговицу ее джинсов и стал целовать нежную-нежную кожу ее живота. Она уже успела снять топик, поэтому я стал двигаться все выше и выше. Она мягко отстранила меня и стала снимать с меня свитер, потом майку. Я помог ей снять джинсы, под которыми оказались черные шелковые трусики и встал, чтобы снять джинсы самому. Она присела на кровать, обняла меня за талию и стала медленно расстегивать их целуя мой живот и двигаясь все ниже и ниже. Потом стянула с меня трусы и стала легкими прикосновениями губ целовать мой напряженно стоящий член. Тут я не выдержал, подхватил ее, повлек за собой и мы повалились на кровать. Она не дала мне опомниться и тут же оказалась сверху и начала целовать мою грудь, слегка покусывая соски. Сладкая истома стала разливаться по моему телу. А она постепенно двигалась все ниже и ниже. Вот ее губы уже коснулись паха и язычок принялся щекотать мой анус. Я подставил руки под ягодицы, чтобы ей было удобнее, и весь отдался во власть ощущений. Ее язычок настойчиво стучался в мое отверстие, я попытался расслабиться, чтобы впустить его туда, но не смог определить, удалось мне это или нет. Я совершенно перестал ощущать собственный член, не мог понять, что ли он стоит, то ли уже ослаб. Закралось легкое беспокойство, ну а если он откажет в самый ответственный момент? Со мной такого еще не случалось. Но несмотря на это я продолжал парить на волнах блаженства и нежности, чувствуя себя при этом немного озадаченно. Я привык всегда брать инициативу на себя, а тут совершенно не представлял, что мне делать. Тем временем ее губы коснулись моего члена и она стала языком щекотать головку? Он опять обрел чувствительность, но не до конца. Я его ощущал слабым и вялым и на «безотказное» возбуждение нижней части головки он не реагировал никак. «Только этого мне еще не хватало» — подумал я и попытался расслабиться. Я ощутил, как ее пальцы сильно сжали основание члена несколько раз, и он постепенно пришел в норму. Мне хотелось ощущать эти сжатия еще и еще, они были на самой грани боли, и в то же время невыносимо приятны. Но вместо этого она обхватила губами мой член и он вдруг оказался до самого основания у нее во рту. Легкие сжатия у основания продолжались то ли губами, то ли зубами, я не разобрал, потому что на меня накатила очередная волна блаженства и неги. Я парил на волнах тепла и нежности, это не шло ни в какое сравнение с тем сексом, которым я занимался раньше. Я подумал, какое она чудо, волна благодарности накрыла меня с головой. Я медленно высвободился, уложил ее на спину и стал осыпать поцелуями ее лицо, грудь, живот. У нее была нежная-нежная кожа, мне хотелось целовать ее еще и еще.
— Сними с меня трусики, они мне мешают, — попросила она.
Я осторожно снял маленький кусок черного шелка, еще хранящий ее тепло, сел на колени рядом, приподнял ее ногу за щиколотку и стал целовать ее маленькие пальцы, ступню, подъем. Потом я точно так же поступил со второй ногой, а затем по очереди стал осыпать их поцелуями, постепенно двигаясь вверх, где уже приоткрылись мягкие, идеально полукруглые губы. Обведя легкими касаниями губ ее правильный треугольник на выпуклом холмике, я коснулся языком его вершины. Никогда я еще не ощущал тело женщины таким знакомым, таким нежным, таким родным. Мне казалось, что прошло 1000 лет, и мы снова встретились, узнавая каждую черточку друг друга. Я вдыхал этот запах, и в первый раз в жизни хотел дышать им еще и еще. Круговыми движениями языка я щекотал самую вершину холмика, и она подалась мне навстречу, гладя руками меня по голове. Я провел языком снизу, забрав немного соленой влаги и чуть усилил нажим. Ее тело выгнулось, я приподнялся и нежно и сильно вошел в нее.
Я двигался то быстро, то медленно, целуя ее лицо, губы, глаза. Она закрыла их и выгибалась всем телом навстречу мне как дикая кошка. Я увлекся концентрацией на ощущениях и пропустил тот момент, когда еще можно было остановиться. Частота движений резко увеличилась, я тяжело задышал. Она вдруг замерла, сделала попытку освободиться, но тотчас подалась вперед, выгнулась так, что я вошел глубоко-глубоко и застонала вместе со мной. Оргазм охватил меня, но не так резко и сильно, локализуясь внизу живота, а как бы растекаясь по всему телу, дольше и мягче обычного.
— Что нибудь было не так? — спросил я, когда мы немного отдышались.
— Все так, милый, — улыбнулась она. — Все хорошо.
Меня внезапно осенило.
— А мы ведь так и не познакомились!
— Но это же не повод для знакомства, — она хитро посмотрела на меня, и мы рассмеялись.
— Как тебя зовут?
— Оля. А тебя?
— Сергей.
Я перевернулся на спину и обнял ее, доверчиво устроившуюся у меня на груди.
— Я слышу как у тебя бьется сердце, — сказал она.
Я гладил ее волосы и думал, что роднее ее у меня нет существа на Земле.
— Ты женат? — спросила она.
— Да.
— Где она?
— В Москве.
— Она приедет к тебе?
— Да. Через месяц.
Она приподнялась на локте и стала целовать мой лоб, брови, глаза, нос, губы.
— Можно я закурю?
— Да.
Она встала с кровати и открыла окно. Я смотрел на нее обнаженную и думал как несовершенно человеческое зрение. Глазами я видел просто красивую женщину, каких много, но руки, губы помнили. Помнили каждую клеточку ее кожи, крутой изгиб бедер, выступающий холмик, нежный живот, маленькие груди, нежный пушок на висках и сладкие, самые сладкие в мире губы. Я подошел к ней, встал на одно колено и обнял ее бедра. Потом стал гладить ее икры, колени, нижнюю часть живота. Она провела рукой между ног.
— Там мокро, — сказала она. — Я так люблю, когда там мокро. От тебя.
Она погасила сигарету и присела рядом со мной.
— Мне уже надо идти наверно, — проговорила она.
Я встал, взял ее на руки, сел на кровать и укутал ее одеялом.
— Мы сможем встретиться завтра? — спросил я.
— Нет, у меня завтра муж дома. Но я могу тебя проводить.
— Тогда я уеду утром, — решил я. — Ты сможешь?
— Да, — она откинула одеяло и начала надевать трусики. Я смотрел как она одевается и боролся с желанием обнять ее и зацеловать с ног до головы. Когда она уже стала надевать свитер, я опомнился и быстро оделся сам.
— Я тебе провожу сейчас?
Она кивнула. Мы вышли из гостиницы. Было уже совсем темно, дул холодный ветер. Мы шли рядом обнявшись, и я чувствовал, что что-то со мной произошло. Что-то необратимое, после которого моя жизнь уже не будет прежней. Эта нежная и удивительная женщина вошла в мою жизнь так, как будто всегда была в ней. В ушах стоя лязг неведомого механизма, части которого наконец-то вошли в предназначенные пазы, и он был готов к работе.
— Где тебя ждать завтра утром? — спросила она.
— Наверно лучше на вокзале.
— Хорошо. Когда твой поезд?
— В 9:30
— Тогда встретимся на перроне у поезда.
Я кивнул. Мы подошли к стоянке.
— Дальше я сама, — улыбнулась она.
Я привлек ее к себе, взял в свои ладони ее лицо и поцеловал в губы. Что-то подсказывало мне, что это наш последний поцелуй за эту встречу, поэтому я постарался вложить в него всю нежность, все восхищение, все чувства, которые я пока не мог выразить словами.
— Все, все, мне пора, — с трудом оторвавшись от меня сказала она. В последний раз, легко коснувшись губами моих губ она побежала к машине, открыла дверь, завела мотор. Я помахал на прощанье рукой и долго смотрел ей вслед.
Вернувшись в гостиницу, я бросился на кровать. Она еще хранила ее запах. «Такого не бывает» — подумал я.
На следующее утро она прибежала за 10 минут до отхода поезда.
— Извини, я раньше никак не могла вырваться.
— Ничего, все в порядке.
Я смотрел на нее, ставшую любимой и родной за несколько часов и пытался запомнить каждую ее черточку, ее запах, мягкость ее волос, сладость ее губ.
— Я хотела много сказать тебе, — продолжала она. — Но у нас совсем не было времени. — Она протянула мне листок бумаги.
— Возьми. Я написала это вчера вечером. Хотела привести в порядок свои чувства.
Я положил листок в карман. Слова внезапно кончились. Я раздваивался. Один из нас оставался с ней навсегда в этом городе. Другой садился в поезд через 5 минут. Я не мог не уехать. Но уже не мог не вернуться.
— Я приеду, — сказал я.
— А как ты меня найдешь? — лукаво спросила она.
Тут до меня дошло, что я забыл спросить хотя бы телефон. Я уже полез за ручкой, но она сказала.
— Не надо. Я тебе все написала. Иди, а то опоздаешь.
Я потянулся было поцеловать ее в губы, но она отстранилась, повернулась и быстро зашагала обратно в город.
В состоянии легкого беспамятства я загрузился в вагон, сел в кресло и развернул бумажку.
«Ты тот, кого я ждала всю жизнь. Я ждала только тебя. Я искала тебя… Любила и люблю только тебя…

Сон и явь

Соседские тайны (1 часть)

Сестрички