и солнце уже снижалось к горизонту, оставляя небо в оранжево-розовых тонах.
Надоело ждать. Дмитрий улыбнулся сам себе: он давно любил нудистский отдых — на пляжах, в саунах, где можно было сбросить всё лишнее и почувствовать свободу. Здесь, в чужом доме, это было рискованно, но жара и одиночество взяли верх. «Никто не увидит, — подумал он. — А если что — извинюсь». Он быстро разделся в гостиной, оставив одежду аккуратной стопкой на стуле: рубашку, брюки, трусы. Тело у него было спортивным — регулярные пробежки и зал давали результат: подтянутый торс, рельефные мышцы, крепкие ноги. Пенис, уже слегка набухший от мыслей об Ирине и её провокациях, висел тяжёлым, полувозбуждённым, направленным вниз, но с заметно увеличенной головкой и венами.
Дмитрий вышел на террасу голым, ощущая приятный вечерний бриз на коже. Бассейн был большим, с подогревом — вода идеально прохладная. Он нырнул без брызг, проплыл пару кругов, чувствуя, как напряжение дня уходит. Вода ласкала тело, однако возбуждение не ушло полностью.
Наконец, освежившись, Дмитрий вышел из бассейна по лесенке, вода стекала по телу ручейками, капая с волос, плеч, бёдер. Он потянулся, отряхивая волосы, и повернулся к дому — и замер.
На террасе стояла Ирина. Она вышла тихо, в том же лёгком белом халате, накинутом на плечи, не завязанном. Под халатом — всё тот же ярко-зелёный экстремально откровенный монокини-стринг: верх из полупрозрачной ткани едва прикрывал соски, большой овальный вырез обнажал весь живот, бока были наполовину открыты, а снизу только маленький более темного оттенка треугольник скрывал самое драгоценное. Халат слегка распахнулся от движения, мелькнув мускулистым телом и зелёными акцентами. Волосы её были уже подсушены, распущены по плечам, но ещё слегка влажные на концах. В руках — бокал с вином, который она, видимо, взяла по пути.
Её голубые глаза расширились на миг, но быстро сузились в знакомой возмущённо-шутливой гримасе. Она поставила бокал на столик, скрестив руки под грудью и кивнула прямо на его промежность — на набухший полустояк, тяжёлый, направленный вниз, но явно увеличенный, с блестевшей от воды головкой.
— Ну надо же, Дмитрий! — воскликнула она низким голосом, в котором смешивались возмущение и насмешливая игривость, как у строгой хозяйки, поймавшей гостя на шалости. — Вы что, совсем обнаглевший? Голый в моём бассейне шастаете, как какой-то первобытный самец! И это… — она снова кивнула на его член, приподняв бровь, губы изогнулись в презрительной, но кокетливой улыбке, — уже набухло так впечатляюще? Это от жары или от мыслей обо мне?
Дмитрий замер, чувствуя, как лицо заливает краска, но не стал прикрываться — стоял прямо, вода продолжала капать с тела. Возбуждение только усилилось от её взгляда: она смотрела откровенно, оценивающе, не отводя глаз.
— Извините, Ирина, — сказал он спокойно, но с лёгкой улыбкой, стараясь не терять лицо. — Жарко очень, ждать надоело… Я люблю нудистский отдых, подумал, никто не увидит. Не хотел вас шокировать.
Ирина фыркнула, подошла ближе на пару шагов — халат распахнулся ещё больше, открыв вид на её тело в зелёном монокини. Она снова кивнула на его набухший, полустоячий пенис, покачав головой с притворным возмущением.
— Мужчину от самца животного отличает наличие трусов, милый, — произнесла она высокомерно-шутливо, с той же надменной интонацией, что и раньше. — А вы тут… выставляетесь во всей красе. Упругий такой, толстый — не спорю, впечатляет. Но в моём доме правила всё-таки есть!
Она рассмеялась мягко, но в глазах мелькнул интерес — не только возмущение. Дмитрий заметил, как её взгляд задержался на его теле чуть дольше, чем нужно.
— Ладно, прощаю и это, — вздохнула она, отпивая из бокала. — Но только потому, что вы такой… аппетитный дикарь. Что-то я устала сегодня — тренировка, бассейн… Интервью перенесём на завтра. Приезжайте утром пораньше, ладно? А сейчас… оденьтесь и поезжайте домой, вечер уже. Не хочу, чтобы вы тут ночью один шлялись.
Она подмигнула, повернулась и ушла обратно в дом, халат колыхнулся, мелькнув голыми ягодицами. Дмитрий выдохнул, чувствуя, как сердце стучит. Он нырнул ещё раз, чтобы остыть, потом вышел, оделся и собрал вещи. Уехать вечером было разумно — напряжение между ними достигло пика, и завтра, с свежей головой, всё могло продолжиться. Он сел в машину, бросил последний взгляд на особняк и уехал в сгущающихся сумерках, предвкушая новый день.
4.
На следующий день Дмитрий вернулся в особняк вдовы довольно рано, но жара уже накатывала волнами — солнце палило немилосердно, воздух дрожал над асфальтом. Он припарковался у ворот, которые открылись автоматически, и вышел из машины в лёгкой одежде: только свободные шорты и кроссовки, рубашку оставил в салоне — слишком душно. Тело его было загорелым, мускулистым, и он чувствовал себя уверенно после вчерашнего вечера. В руках — блокнот, диктофон, вопросы подготовлены. «Сегодня точно возьму интервью», — подумал он, но воспоминания о голом купании и взгляде Ирины заставляли сердце биться чаще.
Дверь дома была приоткрыта, но Ирины не видно. Он прошёл через холл на террасу — и услышал её голос издалека, от бассейна.
— Дмитрий, милый! — окликнула она мелодично, с лёгкой хрипотцой. — Не заходите в дом, жарко ужасно! Мы будем разговаривать здесь, у бассейна. Идите ко мне!
Голос доносился с шезлонгов под большим зонтом. Дмитрий улыбнулся и направился туда, чувствуя, как пот уже выступает на спине. Бассейн искрился под солнцем, вокруг — пальмы в кадках, шезлонги с мягкими подушками. Он подошёл ближе — и замер.
Ирина лежала на одном из шезлонгов, но при его появлении грациозно села, откинув волосы назад. На ней были только красные микро-стринги — узкий треугольник ярко-красной ткани, едва прикрывавший лобок и полосочка между упругими ягодицами сзади. Больше ничего. Грудь — полная, тяжёлая, с крупными сосками, не обвисшая, а весьма упругая благодаря тренировкам — была полностью обнажена, загорелая кожа блестела от крема или пота, соски затвердели на лёгком ветру. Живот плоский, с небольшим рельефом пресса, бёдра мощные, мускулистые. Блондинистые волосы распущены, слегка вьющиеся на концах, падали на плечи. Она надела тёмные солнцезащитные очки, использовала красную помаду, и выглядела как воплощение зрелой, уверенной сексуальности — эротичной до предела, но с лёгкой, королевской дистанцией.
— Присаживайтесь рядом, — сказала она, указывая на соседний шезлонг, всего в метре от себя. Голос был низким, бархатным, с кокетливой ноткой. Она слегка повернулась к нему, грудь качнулась, и Дмитрий невольно проследил взглядом. — Жарко сегодня, правда? Я решила не мучиться с лишней одеждой. Вы не против?
Дмитрий сел, стараясь держать себя в руках — шорты вдруг стали тесноваты. Он поставил диктофон между ними.
— Конечно, нет, Ирина. Как вам удобно. Давайте начнём интервью? Расскажите о вашем муже, его работе в министерстве…
Она улыбнулась загадочно, откинулась назад, опершись на локти — грудь приподнялась, соски направились вверх, волосы рассыпались по плечам. Лёгкая дистанция сохранялась: она не прикасалась к нему, не подходила ближе, но каждое движение было рассчитано на эротику.
— Ой, Дмитрий, какой вы серьёзный с утра, — промурлыкала она, строя глазки из-под очков — ресницы длинные, взгляд томный. — Давайте сначала расслабимся. Вино? Или минеральной воды? — Она наклонилась к столику рядом, наливая себе бокал, и грудь качнулась вперёд, почти коснувшись его колена, но не совсем — дистанция в сантиметры. — Вы вчера так мило купались… голеньким. Впечатлили меня.
Дмитрий почувствовал, как кровь приливает — возбуждение вчерашнего вечера грозило вернуться. Он улыбнулся, включая диктофон.
— Спасибо… Но давайте о деле. Ваш муж был ключевой фигурой в экологии, расскажите о его проектах…
Ирина рассмеялась мягко, откинула волосы, обнажив грудь полностью, и повернулась к нему боком — сосок мелькнул вблизи, кожа идеальная, без единой морщинки от загара. Она скрестила ноги, микро-стринги натянулись, подчёркивая формы.
— Проекты… ой, скучно это всё. Лучше посмотрите, как солнце играет на воде. — Она указала на бассейн, наклонившись чуть ближе — аромат её тела, смешанный с кремом для загара, достиг его. Глаза её блеснули за очками, губы приоткрылись в полуулыбке. — Вы молодой, красивый… Зачем тратить время на старые истории? Расскажите лучше о себе. Есть девушка?
Она кокетничала открыто: то строила глазки, то облизывала губы, то потягивалась, как кошка, заставляя грудь двигаться гипнотически. Но дистанция оставалась — не касалась, не позволяла прикоснуться, отвечала уклончиво: «Муж был хорошим человеком… но детали — потом», «Проекты? Много всего… давайте поплаваем лучше». Дмитрий задавал вопросы, но она отвлекала мастерски — то поправляла волосы, то наносила крем на ноги, медленно массируя бёдра, то просто смотрела на него долгим, эротичным взглядом.
Прошёл час — интервью почти не продвинулось, но напряжение висело густое, как жара. Дмитрий был в возбуждении, она — в полной власти над ситуацией, эротичная, соблазнительная, но с лёгкой, неприступной дистанцией, как королева, дразнящая подданного.
Наконец, она встала, потянулась всем телом — грудь, бёдра, ягодицы в красных стрингах — идеальная картина.
— Ой, жарко невыносимо. Пойдёмте в дом, выпьем чего-нибудь прохладного. В спальне кондиционер лучше… Там и поговорим по-настоящему.
Она подмигнула, повернулась и пошла вперёд, бёдра покачивались, стринги мелькали. Дмитрий выключил диктофон, встал и последовал — зная, что интервью вот-вот перейдёт в нечто совсем другое.
5.
Они вошли в спальню Ирины — просторную, прохладную комнату на втором этаже с огромной кроватью под балдахином, кондиционером, гудящим тихо, и высокими окнами на сад. Здесь действительно было гораздо свежее. На прикроватном столике уже стоял поднос с бутылкой охлаждённого белого вина и двумя бокалами — она явно подготовилась заранее. Трудно было спокойно наблюдать, как узкий треугольник ткани плотно

Она знала лучше, чего мне хочется

Массажист для жены

Тот же самый.