пока она не стала мокрой. Он снял её сначала с меня, потом с Алины. Я зажмурилась, но его спокойный, оценивающий взгляд скользнул по нам.
«Красиво», — просто сказал он, и от этих слов стало нестерпимо жарко.
Затем его губы коснулись меня. Я вздрогнула всем телом, когда его язык, тёплый и влажный, лизнул мой напряжённый, пульсирующий клитор. Он не торопился, изучая, пробуя, заставляя меня извиваться и стонать в подушку. В это время мои собственные пальцы, будто движимые чужим инстинктом, потянулись к Алине. Я ласкала её киску, а губами искала её маленькие, твёрдые соски. Алина закинула голову назад, её тело выгнулось в сладостной муке, губы были прикушены до белизны.
Макс переключился на неё. И я увидела, как её лицо, всегда такое уверенное и насмешливое, исказила гримаса чистого, неконтролируемого шока от удовольствия. Она вся задрожала, её ногти впились в простыню. Это было для неё впервые — такой интимной ласки от мужчины. Он делал это с сосредоточенным, почти благоговейным вниманием, и я понимала — ему это нравится. Нравится доводить, радовать, раскрывать.
Его член, мощный и возбуждённый, напряжённо стоял. Насладившись, мы, словно сговорившись, потянули его к себе. Он лёг между нами, и мы обрушились на него ласками и поцелуями, как две голодные кошки. Мы целовали его губы, шею, соски, спускались всё ниже, пока не оказались у самого источника его желания.
И здесь уже не было неуверенности. Была слаженность, подсказанная тем утренним «уроком». Мы работали вместе, сменяя друг друга, находя ритм, который сводил его с ума. Он застонал, низко и глубоко, и этот звук наполнил меня дикой гордостью.
Он потянул нас вверх, и мы слились втроём в долгом, запутанном поцелуе, где не было分清, чей это язык, чьи губы. Потом я, задыхаясь, прошептала ему прямо в губы: «Трахни меня».
Он перевернул меня на живот. Я тут же прогнулась, инстинктивно выставив ему свою ещё влажную от его ласк киску. Он провёл по ней головкой, заставив меня содрогнуться от предвкушения, и вошёл одним плавным, но неумолимым движением. Я вскрикнула, но крик тут же превратился в протяжный стон наслаждения.
Алина смотрела на нас широкими глазами, в которых смешались любопытство, возбуждение и капля растерянности. Я, ловя ритм его толчков, показала ей пальцем на свои губы, а потом взглядом — на неё саму. Она поняла. Медленно, робко, она пододвинулась ко мне своей киской. И я, захлёбываясь от собственных ощущений, прильнула к ней губами и языком, лаская её клитор, чувствуя, как её тело заводится под моими прикосновениями.
Макс держал меня за бёдра, трахая глубоко и размеренно, каждый его толчок отдавался во мне звоном и выбивал из горла новый стон. Сквозь туман удовольствия я слышала учащённое дыхание Алины, чувствовала, как её пальцы впиваются в мои волосы. Я кончила внезапно, с тихим всхлипом, всем телом вжимаясь в матрас, на миг полностью теряя связь с реальностью. Без сил я повалилась вперёд, обняла Алину за талию и впилась ей в губы, делясь вкусом нашего с ней смешанного возбуждения.
Мы лежали, тяжело дыша, а Макс нежно гладил наши спины, наши ягодицы. Потом я приподнялась и, поймав взгляд Алины, снова спустилась к её киске, теперь уже без спешки, исследуя, лаская языком каждую складочку. А Макс в это время снова принялся за меня. Мы были похожи на запутанный, дышащий единым ритмом организм.
Так прошло ещё минут двадцать, пока я не почувствовала, что Алина готова. Она вся напряглась, её пальцы сжали простыню. Я что-то прошептала ей на ухо. Она кивнула, и её глаза, полные решимости и страха, нашли Макса.
Она подтянулась к нему ближе и развела ноги. Это было предложение. Приглашение. Доверие.
Я аккуратно ласкала её киску одной рукой, готовя её, а другой надрачивала Максу его член, который снова был твёрд и готов. Макс придвинулся, его головка упёрлась в её вход, совсем не похожий на мой — тугой, девственно узкий.
Я взяла его член в руку и, краснея от собственной смелости, провела им по её полным, тремящим губкам, потом мягко приставила к самому центру.
«Ш-ш, Алина… дыши… — прошептала я, целуя её в щёку. — Всё будет хорошо…»
Макс начал давить. Медленно, аккуратно. Лицо Алины исказила гримаса боли, она зажмурилась и слабо оттолкнула его рукой. Он остановился.
«Дыши, глупая, — ласково сказала я ей, не прекращая ласкать её клитор. — Расслабься. Отдайся».
Макс снова надавил. На этот раз головка вошла внутрь, а за ней, с тихим сдавленным стоном Алины, и половина его длины. Она скривилась, но боль быстро сменилась другим выражением — удивлением, сосредоточением. Он не двигался, давая ей привыкнуть. Потом начал — медленно, осторожно, выходя не до конца. Постепенно её тело приняло его, стало мягче, мокрее. Её дыхание участилось, стон сменился на прерывистое, хриплое постанывание. Она сама обняла его за шею и потянулась для поцелуя.
Он трахал её так, сдержанно, но глубоко, почти двадцать минут. Я видела, как он сам с трудом сдерживается — её тугость сводила его с ума. И в какой-то момент, с низким рыком, он выдернул член и обдал её живот и лобок горячими струями спермы.
Мы все трое рухнули на кровать, сплетённые в один мокрый, липкий, пахнущий сексом и счастьем клубок. Никто не говорил. Просто дышали.
Тишину нарушил только голос Макса, прозвучавший уже привычно ровно, но без прежней холодности:
«Так, всем на пары. Должность моих помощниц не освобождает вас от обязанностей учиться. А я побежал в деканат. Встретимся вечером».
Он легко поднялся с кровати, натянул шорты и футболку. Я поспешно собрала свою одежду, краснея, поправляя спутанную юбку. Перед тем как выйти, я бросила на него взгляд через плечо, полный немого вопроса и предвкушения.
«Макс… ты… не забудь вечером?» — прошептала я.
Он уже был у двери. Обернулся, и в его глазах снова мелькнула та самая тёплая, одобрительная искра.
«Всем до вечера. Потом — отчёт. С каждой».
Дверь захлопнулась. Я вздрогнула от звука, потом обернулась к Алине. Она лежала, закинув руку за голову, и смотрела в потолок. На её лице играла лёгкая, уставшая улыбка.
«Он ушёл… — прошептала я, садясь на край кровати. — Алина, ты… в порядке?»
Она повернула ко мне голову. В её зелёных глазах не было ни стыда, ни смущения. Было спокойное, глубокое удовлетворение.
«В порядке, котёнок. Никогда ещё не была так в порядке». Она потянулась и легонько щёлкнула меня по носу. «А вечер, — добавила она, и в её голосе зазвучали знакомые нотки азарта, — будет ещё интереснее. Особенно если он ждёт отчёт».
Я покраснела, но улыбнулась в ответ. Стыд отступил, растворился в утреннем свете и в тёплом чувстве принадлежности. Я была не одна. Я была частью чего-то. Странного, запретного, пугающего, но невероятно живого.
И вечером мы должны были отчитаться. Перед ним. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но на этот раз в нём не было страха. Было предвкушение.
Глава 4. Отчёт по практике
Время на парах тянулось невыносимо. Слова преподавателей пролетали мимо ушей, цифры и формулы расплывались перед глазами в бессмысленный узор. Всё моё существо было сконцентрировано на одной точке — вечере. На мысли о том, как я буду, покорная и дрожащая, вылизывать киски Алины и Нади под пристальным, властным взглядом Макса. Как он будет долбить меня сзади, держа за волосы, пока я не потеряю дар речи от наслаждения. От этих мыслей между ног становилось горячо и мокро, и я ерзала на стуле, стараясь незаметно сжать бёдра.
На последней паре по специальности меня неожиданно вызвали к доске. Преподавателем был мужчина в возрасте — Сергей Степанович. Надо признать, выглядел он довольно подтянуто для своих лет, лишь седина на висках выдавала возраст. Умные, пронзительные глаза за очками изучали меня с холодным интересом.
Я села напротив него и вытянула билет. Желая уйти писать ответ на заднюю парту, я поднялась, но его голос остановил меня:
— София, куда же вы? Полагаете, на задних рядах будет удобнее… списывать?
— Что вы, Сергей Степанович, я и так всё знаю, — пробормотала я, чувствуя, как горит лицо.
— Тогда оставайтесь здесь. На моих глазах.
Я нервно опустилась на стул и уставилась в листок. В голове была пустота. Билет попался сложный, а все мысли были заняты только предстоящим вечером и влажным теплом между ног. Я бессмысленно грызла колпачок ручки, пытаясь выдавить из памяти хоть что-то. Минуты шли. Сергей Степанович, видя мою беспомощность, с лёгким вздохом отвлёкся на свои бумаги.
Прошло минут десять. Внезапно он неловким движением задел карандаш, и тот упал на пол, покатившись под стол. Почти машинально я нагнулась, чтобы поднять его.
И замерла.
Под столом, скрытый от посторонних глаз, преподаватель обнажил свой член. Довольно большой, даже больше, чем у Макса. Он лениво подрачивал его, глядя прямо на меня. Его глаза встретились с моими в этом тесном, позорном пространстве.
Я резко выпрямилась, как ужаленная, с карандашом в дрожащей руке. Кровь ударила в виски. Что этот извращенец себе позволяет!
— София, — его голос прозвучал спокойно, как будто ничего не произошло.
Я подняла на него глаза. Он взял карандаш из моих пальцев и нарочито медленно снова уронил его на пол.
— София, помогите же своему преподавателю, — сказал он тихо, но так, что каждое слово отдалось в моём животе ледяным комом. — А преподаватель поможет вам.
Вот влипла. В горле пересохло. Я всегда презирала девушек, которые торгуют телом. Но альтернатива — второй год, дополнительные траты для родителей, которые и так еле сводят концы с концами… А ещё этот жгучий, постыдный интерес, который заставлял мои трусики промокать насквозь. Это всего лишь член. Не первый и не последний, — промелькнула циничная мысль.
Я медленно, как во сне, снова нагнулась и заползла под стол.
Теснота, запах старого дерева, кофе и мужского тела. Я устроилась у него между ног. Он положил одну ладонь мне на щёку, нежно погладив. Другой рукой взял свой твёрдый член и провёл им по моей горячей коже от скулы до подбородка. Я зажмурилась, но инстинктивно высунула язык, коснувшись солоноватой кожи.
Как же было мерзко слышать его тихое, довольное

Университет секса (Оксана) (3 часть: Вечеринка)

Соседка 2

Массажист для жены