шлепнул ее по ягодицам. Тане было больно и обидно.
 — Пожалуйста, я больше не могу! — прошептала Таня.
Папа ухмыльнулся и перекрыл краник.
 — Смотри, чтобы вода не вылилась, а то… — и он погрозил ей кулаком. Таня изо всех сил сжала анус. — Десять минут терпеть! — приказал он и стал сильно оттягивать в стороны Танины половые губы. Потом он рывком поднял ее на ноги и начал с мерзким гоготом щипать ее соски и с силой хлопать по грудям. Таня корчилась и стонала от боли. Спустя десять минут отец, начавший к тому времени больно сдавливать ей живот, вытащил ее из ванны и отправил в туалет. Таня со всех ног бросилась туда. Когда из нее вытекла вся вода вперемешку с размягченным калом, она медленно вернулась в ванную к папе.
 — На четвереньки, — едва она появилась на пороге, скомандовал отец. — И ползи в спальню, шлюха.
Таня больше не спорила, она только мечтала, чтобы все это закончилось поскорее. Она опять встала на четвереньки и поползла в спальню. Отец достал моток лески, лежащий на полке, взял пакет с бельевыми прищепками и пошел за ней, иногда хлопая ее по ягодицам.
Зазвонил телефон. Оба вздрогнули, но Таня не посмела подойти и ответить. Телефон звонил две минуты, потом замолк.
В спальне стояла огромная кровать. Отец снял штаны совсем и лег на кровать. Его член смотрел в потолок, и Таня, смотря на него снизу вверх, не могла отвести от него глаз.
 — Вставай и садись на него, — услышала она.
Она нерешительно встала, забралась на кровать и присела над членом. Сесть на него она боялась. Тогда отец схватил ее за талию и резко потянул на себя, заставив полностью сесть на его член. Таня закричала, из глаз вновь брызнули слезы. Все — она больше не девственница.
 — Прыгай на нем, — сказал папа, больно сжав ее правую грудь рукой.
Таня замерла и неуверенно начала прыгать. Большой член раздирал ее внутри, было безумно больно, промежность горела огнем. К тому же отец больно тискал ее груди, оттягивая соски. Девушка закричала и зарыдала, извиваясь. Потом отец взял инициативу в свои руки, схватил Таню за бедра и принялся практически подбрасывать ее на своем хуе. Таня почувствовала, что начинает потихоньку возбуждаться — ничего не попишешь, природа берет свое. Только вот боль никак не уходила. Кажется, член отца был слишком велик для ее влагалища. Но еще несколько таких прыжков — и она почувствовала, как внутри нее словно что-то разорвалось: это отец кончил прямо в нее. А еще через несколько секунд кончила и Таня. Она обессиленно склонилась назад, на грудь к отцу. Но тот грубо оттолкнул ее, так что она упала на пол. Вскрикнув, Таня испуганно посмотрела на отца. Он протянул к ней одну руку и втащил обратно, положив на живот. Он встал, раздвинул ей ягодицы и посмотрел на анус.
 — Бля буду, — сказал он. — Ты и тут еще целка! Щас я тебя распечатаю.
Он сунул палец ей в жопу. Таня задергалась, было неприятно. Отец пошевелил пальцем внутри нее.
 — Сама раздвинь свои булки, — сказал он. Таня как через толстый слой ваты услышала его и исполнила приказ. Она потянула ягодицы в стороны, а папа тем временем сунул ей в попу второй палец. Затем третий. Больше неразработанное очко не пускало. Но отец изловчился и вставил в Таню и четвертый палец. Таня стонала и ерзала по постели, пытаясь избавиться от пальцев отца, доставляющих ей такой дискомфорт.
 — Тяни лучше, щас я в тебя всю руку суну, блять, — произнес папа.
 — Пожалуйста… — только и смогла выдавить красная от стыда девушка.
 — Заткни пасть, — отозвался отец и вставил в нее пятый палец.
Теперь его ладонь полностью находилась в Таниной заднице. Он довольно ухмыльнулся. Его пальцы вели себя в Танином заднем проходе как дома. Таня попыталась отползти, но папа не дал ей этого сделать. Вместо этого он вставил три пальца второй руки в Танино влагалище. Потом остальные два. Обе его руки находились в Танинах дырках. Он поднял руки, и Таня почувствовала, как сначала ее зад, а потом и все ее тело против ее воли начинает приподниматься. Отец внезапно выдернул обе ладони из ее дырок, и Таня плюхнулась обратно на кровать. Вдруг ее больно схватили за волосы, приподняли и поставили раком. Отец поднес к ее лицу две руки, испачканные ее же выделениями.
 — Лижи.
Таня облизала каждый его палец на обеих руках. Потом отец пошлепал ее по щеке, обошел и приставил к анусу головку члена. Надавил и вошел. Несмотря на то, что в ней уже побывала его рука, было больно. Таня вздрогнула и закричала. Отец вошел в Таню до конца и тут же вышел. Затем снова до конца вошел и снова вышел. Каждый раз, когда он входил, Таня дергалась и кричала от боли. Наконец он вошел и замер в ней, затем начал двигаться с бешеной скоростью. Его яйца шлепали ее по попе. Таня плакала и умоляла прекратить. На этот раз никакого возбуждения не было, была одна боль. Тане казалось, что это длилось
вечно, но наконец отец разрядился в нее и вытащил член. Он подошел к Тане спереди, поднял ей голову за волосы. Их взгляды встретились. В его взгляде — торжество, удовлетворение и похоть. В ее — боль, страх и какое-то тупое отчаяние.
 — Открой рот, — тихо приказал он.
Таня, онемевшая от всего пережитого, словно не услышала.
Пощечина.
 — Открой рот.
Но Таня никак не реагировала. Тогда отец широко размахнулся и ударил ее в челюсть. Ее голова мотнулась в сторону, и Таня вскрикнула.
 — Открой рот.
На этот раз Таня послушалась и широко открыла рот. Отец немедленно сунул туда член, схватил Таню за уши и стал трахать. Девушка закрыла глаза. Ей хотелось таким образом укрыться от отца, укрыться от всего, что происходит. Неужели еще с утра она была девушкой, которая счастлива, что у нее день рождения? Неужели она вообще когда-нибудь была счастлива? Сейчас она не чувствовала ничего, кроме боли и страха. Когда отец почувствовал, что кончает, он отстранился и направил член Тане в лицо. Он залил спермой ее лоб, нос, щеки, открытый рот, волосы, подбородок — все лицо. С подбородка сперма медленно капала на покрывало. Таня машинально проглотила сперму, которая попала ей в рот. Она по-прежнему стояла раком,
руки и колени онемели, спина и шея ныли, анус и влагалище невероятно саднило, груди тоже болели. Но Тане не дали сосредоточиться на собственных ощущениях. Папа схватил ее за истерзанную грудь и сильно потянул вперед. Таня закричала не своим голосом. Папа усмехался — ему явно нравилось причинять боль беззащитной девушке.
 — Вытрись, свинья.
Таня, как могла, вытерла лицо.
 — Руки вперед вытяни, сука, — сказал отец. Таня сделала это, и отец крепко связал ей руки леской, которую взял из ванной. Потом еще одним куском лески перевязал ей груди у основания, и прицепил две бельевые прищепки на соски, и по две на каждую половую губу. Теперь Таня лежала, выпятив задницу, касаясь измученной грудью шероховатого покрывала, со связанными руками и прищепками на половых губах.
Вид у нее был возбуждающий. Отец, отойдя на пару шагов, немного полюбовался ею и… вышел из комнаты. Таня замерла. Неужели он уйдет и оставит ее мучиться в такой позе? Но нет. Она слышала, как он ходит по квартире, бесцеремонно открывает все шкафы и ящики, залазит всюду, куда можно залезть. Через десять минут отец вернулся с Таниной сумочкой в руках. Он открыл ее и вытряхнул на пол все, что там было. Таня не поняла, зачем он это сделал. Что, ему нужен был блеск для губ? Потом она осознала, что он просто хочет как можно сильнее унизить ее, вот и роется в ее вещах. На пол среди прочего упал паспорт. Отец поднял его, небрежно открыл. «Фролова Татьяна Юрьевна, 1993 года рождения» — со смехом прочитал он и швырнул паспорт под кровать. Поднял кошелек. Внутри лежало 3500 рублей — деньги, оставленные ей мамой на эти пять дней.
 — Ну, это я заберу, тебе хватит и пятисот, — хмыкнул Юрий и переложил 3000 рублей себе в карман. «Что, он нас еще и ограбит?» — как-то безучастно подумала Таня, глядя, как кошелек летит обратно на пол. Но больше никуда лезть отец не стал. Хотя нет — он залез в шкаф. Внутри висели разные ремни, и отец выбрал один длинный, узкий, с большой пряжкой и подошел к дочери, испуганно скорчившейся на кровати.
 — Ты непослушная девочка, — сказал он, засовывая пальцы левой руки в Танино почти сухое влагалище. — Ты не слушала, что я говорю, и будешь за это наказана. И ты, шлюшка, будешь считать мои удары. Поняла? — он взмахнул ремнем и вынул пальцы.
 — Поняла, — прошептала Таня.
 — Тогда начнем, — и он ударил ее по левой ягодице.
 — Один, — запинаясь, произнесла Таня. — Два… Ай! Три…
Когда она произнесла «пятнадцать», ее голос сорвался. Она замолчала и снова начала рыдать.
 — Заново! Каждый раз, как ты будешь сбиваться, мы будем начинать сначала, — отец был безжалостен.
 — Один… два… три… А-а-а-а! Не надо! — кричала Таня. Что ж, по крайней мере ему удалось вывести ее из безучастного состояния. — Четыре! Больно!! Остановись! Пять! Папочка, хватит! А-а-а-а! Шесть! Пожалуйста! Очень больно!!! СЕМЬ! ПАПА! А-А-А-А!!! — но он бил и бил.
К тридцатому удару ее попка горела, была местами ярко-красная, местами фиолетовая и вся распухшая. Тогда отец прекратил пороть ее попку и нанес несколько ударов по пизде, сшибая прищепки. Таня орала так, что он, опасаясь, что прибегут соседи, сделал ей кляп из тряпки, валявшейся поблизости и, милостиво разрешив: «Можешь больше не считать», продолжил бить. Сбив все прищепки, он нанес ей несколько ударов по спине и перевернул на спину. Танина попка коснулась покрывала и Таня замычала сквозь кляп.
Юрий бил ее по груди, ставшей уже фиолетовой, сбивал пряжкой прищепки с сосков, бил по животу и по ногам. И только когда Таня потеряла от боли сознание, когда все ее тело стало багрово-фиолетовым, он отшвырнул ремень. Сходил на кухню, нашел там соль, вернулся и высыпал на Таню. Потом нагнулся и принялся растирать соль по ее телу. Таня опять замычала и пришла в себя. Он вынул кляп. Таня зашлась в рыданиях. Юрий развязал ее руки и груди. И снова занялся любимым делом — он стал забавляться с сосками и грудью. Так прошло еще пятнадцать минут: Таня металась на кровати в истерике, Юрий же довольно болезненно кусал,

Сладкая дочка

Виктор-педагогическая поэма или вторая жена папы

Зять