— выдавила я, голос дрожал.
– Ладно, иди соси, — сказал он, откидываясь в кресле с папкой. — И разденься, хочу всё видеть.
Я стянула платье, лифчик, трусики, чувствуя, его взгляд на себе. Было ужасно унизительно, но я опустилась на колени, расстегнула его брюки и взяла член в рот. Он был тёплый, немного липкий, с резким мускусным запахом — смесь пота и секса, как он и предупредил. Я начала сосать, губы скользили по стволу, язык лёг на головку. Вкус был явно «не свежий», солоноватый и терпкий, вызывающий легкую тошноту, но я заставила себя продолжать, напоминая, что это цена за одолжение.
Но мне нужно было решить вопрос с завтрашней сценой. Я вытащила член изо рта и быстро сказала:
– Михаил Григорьевич… можно… насчёт завтрашней репетиции?
– Катя, ты сосать пришла или про репетицию болтать?
– Михаил Григорьевич, я вам сделаю минет, только мне очень нужно с вами поговорить, – ответила я почти умоляя.
– Ладно, говори, только соси, – буркнул он, листая страницы. – Что ты там хотела?
Обрадовавшись, я обхватила его член губами, сделала несколько поступательных движений и, не полностью вынув член, попыталась сказать:
– Завтра мой муж придёт… посмотреть сцену… я не хочу, чтобы он видел жёсткое… только минет… пожалуйста.
При этом моя дикция была ужасна, слова можно было еле разобрать от того, что член во рту мешал говорить. Было очень унизительно пытаться говорить с членом во рту, как какая-то шлюха, но я послушно сосала, пытаясь при этом что-то объяснить режиссёру.
– Катя, это непрофессионально, – хмыкнул он. – Какой ещё муж на съемках? Это порно, а не семейная терапия.
– Пожалуйста, – выдохнула я, вынув член на секунду. – Я буду делать вам минет, когда захотите, хоть каждый день!
Он рассмеялся:
– Катя, ты и так сосешь мне каждый день. Минета тут не достаточно, тем более утром я уже кончил, поэтому сосать придётся долго, а времени у нас нет. Раз ты меня возбудила, то придётся тебя трахнуть, иначе не разряжусь.
Я замерла, сердце бешено заколотилось.
– Нет, Михаил Григорьевич… Я не могу, только минет могу, не хочу изменять мужу, – выпалила я, на секунду вынув член изо рта.
– Катя, во-первых, соси и не останавливайся, а во-вторых, я же тебя об этом не просил. Ты сама пришла, навязала мне свой отсос. Поверь, мне даже не хотелось сегодня. Так что ты сама виновата, либо трахну тебя, либо забудь про услуги, – резко сказал он.
Я почувствовала себя раздавленной, прижатой к стенке. Мысли в голове путались, пока я лихорадочно думала, что ответить, при этом пытаясь сосать как можно сильнее в надежде, что вдруг Михаил Григорьевич кончит. Я давилась членом, полностью погружая его в горло, при этом уткнувшись носом в пах режиссёра. Остановившись на пару секунд отдышаться, я сказала:
– Михаил Григорьевич, пожалуйста, только не секс, я на что угодно согласна, только не трахайте меня, пожалуйста, – умоляла я, тяжело дыша.
Он поднял глаза от папки, посмотрел на меня сверху вниз и показал глазами вернуться к моему заданию. Я обреченно взяла член в рот и продолжила сосать.
– Ладно, Катя, тогда последнее предложение — это в задницу. Я трахну тебя в зад, а это не измена, – сказал он. – Многие замужние актрисы так работают, делают только анал и отсос. Это не считается изменой в индустрии.
Его слова потрясли меня, и я стыдливо опустила глаза. Неужели мне придётся дать ему трахнуть меня в попу, но похоже выбора у меня не было. Я сосала ему уже десять минут, а он так и не кончал, и унижение от этого жгло меня изнутри, смешиваясь с лёгким жаром возбуждения от собственной беспомощности.
Я сосала ещё около минуты, пытаясь собраться с духом и окончательно убедившись, что другого варианта нет, тихо сказала:
– Хорошо… я согласна.
– Что? Катя, что ты там бормочешь? Вынь член изо рта, я не понял, – пренебрежительно кинул режиссёр.
– Я согласна, – ответила я, вынув член и не смотря в глаза режиссёру.
– Хорошо, тогда вставай и ложись сиськами на стол. Трахну тебя в заднюю дырку. Так даже лучше будет, там туже, быстрее кончу, – сказал он по-деловому.
Я обреченно встала и сделала, как он говорит, при этом раздвинув ягодицы руками. Он подошёл сзади, и я почувствовала, как головка уперлась мне в дырочку. Немного потыкав членом, она вошла внутрь, растягивая меня, боль смешалась с жаром, я ахнула, вцепившись в стол. Он начал двигаться, вставляя глубже, член заполнял, упираясь глубоко, и я застонала, поддаваясь, пальцы потянулись к клитору. Вдруг я почувствовала, что режиссёр начал размашисто трахать меня в зад даже без подготовки.
– Катя, я тебя жалеть не буду, ты должна сама уметь себя подготовить. Так будет лучше для всех, если я быстрее кончу.
Унижение жгло меня, я чувствовала себя шлюхой, дающей в зад, – но возбуждение накатило, я продолжала теребить клитор, при этом зажав себе рот чтобы не стонать. Я почувствовала, что он ускорил темп и, воткнув член до упора, начал разряжаться мне внутрь. Где-то минуту я чувствовала конвульсии в анусе, пока режиссер не замер, всё ещё держа член внутри.
– О да, это было божественно, – сказал режиссер, вынимая член из моей попы, при этом по-хозяйски похлопал меня по ягодице.
– Так, Катя, иди оближи мне член, чтобы не надо было в душ, – приказал режиссёр.
– Но Михаил Григорьевич, мы так не договаривались, – возмутилась я.
– Катя, если отрабатываешь услугу, то делай до конца. Помнишь, услуга за услугу?
Я почувствовала себя полной идиоткой, но обреченно встала перед ним на колени и приблизилась лицом к члену. Я не готовилась к анальному сексу, и мне было неприятно брать член после попы в рот. Собравшись с силами и закрыв глаза, я это сделала. Член был горьковатый на вкус, но не противный. Через пару минут посторонний привкус улетучился, а член режиссёра обмяк.
– Так, ладно, думаю, мы тут закончили. Катя, ты меня уговорила, я завтра утром организую сцену с ванильным минетом специально для тебя. Но учти, потом мы будем репетировать остальные запланированные сцены. Я не собираюсь терять съёмочный день из-за твоих причуд, – сказал режиссер.
– Спасибо, Михаил Григорьевич, я вам очень благодарна, – начала распинаться я.
– Всё, Катя, иди, мне нужно делом заняться, – недовольно ответил режиссёр.
Я было хотела одеться, но режиссер сказал мне взять одежду и идти до раздевалки так, чтобы не задерживать его. Взяв одной рукой одежду, а другой зажав ягодицы, чтобы не вылилась сперма, я вышла из кабинета, вернее, режиссёр меня просто вытолкал.
Я вышла из кабинета режиссёра, прижимая одежду к груди одной рукой, а другой зажимая ягодицы. Щёки горели от стыда — в любой момент кто-то мог меня увидеть: голую и растрепанную. Унижение жгло, но возбуждение оставалось, так как я не кончила теребя клитор, пока режиссер трахал меня в зад. Я ненавидела себя за это, за то, что позволяю этому случаться, за то, что не могу остановить предательский жар в киске, который вспыхивал, несмотря на мой стыд.
– Катя, привет! — раздался звонкий голос Лены, помощницы режиссера. Она стояла прямо у двери, держа планшет, и остановилась, увидев меня. Её глаза пробежались по моему голому телу, задержались на руке, сжимающей ягодицы, и она прищурилась с презрительной ухмылкой. — Ты как обычно с утра режиссёру помогаешь?
Я покраснела, стыдливо опустив глаза. Хотела ответить, но слова застряли, и я только пробормотала:
– Лена это не то что ты подумала, я… просто… — голос дрожал.
– Ладно, всё понятно, — перебила она, махнув рукой. — Хорошо, что я тебя встретила. Мне нужно внести тебя в расписание репетиций, подожди минуту.
Она повернулась к двери кабинета режиссёра, а я продолжила стоять, как дура, голая, сжимая одежду и попу, боясь, что сперма вытечет наружу. Лена постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.
– Михаил Григорьевич, мне нужен план репетиций!
– Я занят, зайди позже! — рявкнул он. — И отведи Катю на площадку, пусть сделают пару фоток с Алексом и Джорджем, с членами во рту для будущей сцены. Хочу глянуть, как в кадре будет смотреться.
Я замерла, сердце заколотилось. «Фотографии? Сейчас?» — пронеслось в голове. Я хотела возразить, но Лена уже закрыла дверь и повернулась ко мне с деловым видом.
– Пошли, Катя, — сказала она, выхватывая одежду из моих рук. — Я сама отнесу это в раздевалку, не таскай.
– Лена, может, мне пока одеться? — неуверенно спросила я, голос дрожал.
– Катя, какая одежда? Ты в сцене голая должна быть. Соберись и пошли работать, — отрезала она. — Режиссёр сказал на площадку, фотки делать, значит, идём.
Я поплелась за ней, зажимая ягодицы обеими руками. С каждым шагом мне казалось, что сперма вот-вот вытечет. На площадке уже были люди: оператор настраивал камеру, группа актёров стояла в углу, болтая. Среди них я сразу заметила Алекса и Джорджа — огромного негра с татуировками.
– Катя, иди сюда, — скомандовала Лена, указывая на центр площадки, где стояла камера. – Ребята, Михаил Григорьевич попросил сделать фотосессию с Катей для будущей сцены. Алекс, Джордж, подойдите на площадку.
Мужчины скинули плавки и подошли ко мне. Увидев член Джорджа, я обомлела. Даже в спокойном состоянии он был сантиметров пятнадцать в длину и очень толстый. Я почувствовала, как ноги задрожали от страха перед тем, что мне предстоит, но в то же время предательский жар в киске усилился, несмотря на стыд.
– Катя, вставай на колени и бери член в рот, как обычно, а оператор вас будет снимать, — скомандовала Лена.
Я покраснела еще сильнее, выполнять команды Лены было очень унизительно, но выбора не было. Я опустилась на колени перед Алексом, при этом присев ягодицами на пятки и стараясь сжать попу как можно сильнее, чтобы сперма не вытекла. Член Алекса был уже полутвердым. Стараясь не думать об окружающих, я обхватила член губами, чтобы побыстрее покончить с этим, и начала медленно сосать. Все присутствующие смотрели, как я это делаю. Лена стояла рядом с оператором и что-то ему сказала. Оператор начал снимать.
– Катя, переходи на Джорджа и слушай команды оператора, — услышала я голос Лены. — Я пока отнесу твои вещи и вернусь.
Я вынула член Алекса изо рта и повернулась к Джорджу. Его

Я рождена для минета…

Ванины рассказы. Часть 1: Как я стал мужчиной

Соседские тайны (1 часть)