член уже увеличился, став почти в два раза больше, чем до этого. Я взяла его в руку — он был настолько огромный и толстый, что не помещался в ладони. Пришлось держать его обеими руками, чтобы направить головку в рот. Обхватив её губами, я попыталась взять глубже, но она вошла лишь на пять сантиметров, растягивая мой рот до предела. Я давилась, но старалась продолжать, чувствуя, как все взгляды прикованы ко мне. Унижение жгло, а жар в киске нарастал, хотя я ненавидела себя за это.
– Катя, заведи руки за спину, — крикнул оператор.
Я сделала, как он велел, при этом тяжелый член чуть не выскочил у меня изо рта. Но хотя бы теперь я могла зажимать ягодицы ещё и руками. Джордж взял меня одной рукой за затылок, а другой за толстый член и надавил им внутрь. Я чуть не подавилась, чувствуя, как огромная головка надавила на вход в горло.
– Отличный кадр, — крикнул оператор. Теперь фото горлового минета с Алексом.
Негр вынул свою дубину у меня изо рта, и я почувствовала облегчение. Но тут же Алекс вставил мне член почти до упора в горло, от чего я подавилась сильнее так как он проник глубже и кое-как удержалась, чтобы не начать вырываться.
– Тоже хороший кадр, — услышала я голос оператора. – Катя, присядь на корточки и раздвинь ноги, попробуем другую позу, — крикнул оператор.
Я послушно присела, раздвинув ноги, пытаясь удержать равновесие. Киска раскрылась на виду, и в этот момент я почувствовала, как внутри что-то хлюпнуло. С громким, влажным звуком сперма брызнула из попы прямо на пол. Я ахнула, вскочила на ноги, зажимая дырку обеими руками, и начала причитать, красная как рак.
– Простите, пожалуйста, я не знаю, как это получилось! Я… голос дрожал, лицо пылало от стыда. — Простите, я не хотела! — извинялась я.
Алекс и Джордж стояли, глядя на меня с дурацкими ухмылками, а оператор замер с камерой, явно не зная, что делать. Лена, вернувшись, подошла ближе, наклонилась, посмотрела на лужицу на полу и громко, на всю площадку, сказала:
– Катя, это что, сперма?
Унижение накрыло меня с головой. Я стояла, голая и униженная, с руками на попе, чувствуя, как еще одна капля стекает по бедру, и все смотрят на меня. Хотелось провалиться сквозь землю, но я только смогла пробормотать:
– Я… я не знаю… простите…
– Катя, иди в туалет, приведи себя в порядок, — бросила Лена с раздражением. — Это несерьёзно.
Я, опозоренная, побежала в туалет, чувствуя, как сперма сочится по ногам. Запершись в кабинке, я села на унитаз, вытираясь салфетками, и пыталась успокоиться. Какой позор — думала я. Вытеревшись, я поняла, что киска все еще возбуждена. Я умылась, хорошо помыв киску и попу, собралась с духом и вышла. Вернувшись на площадку, я опустила взгляд, боясь смотреть коллегам в глаза, в ожидании очередных унижений.
– Катя, надо заканчить фотосессию, — бросила Лена деловым тоном, будто ничего не случилось. — Присядь на корточки, раздвинь ноги пошире, и продолжим с глубоким минетом. Оператор, готовься.
Я замерла. «Ещё и это? После всего?» Но выбора не было. Я послушно присела, раздвинув ноги, чувствуя, как моя киска раскрывается на виду у всех. Алекс подошёл первым, его член уже стоял, полутвёрдый. Он взял меня за голову и вставил в рот, надавливая глубже. Я давилась, слезы выступили на глазах, но старалась расслабить горло. Член вошел до упора, упираясь в глотку, и оператор щелкал камерой. Я сидела в такой позе, голая, с раздвинутыми ногами, и все видели, как я давлюсь членом, да ещё меня снимали на камеру. Но я почувствовала, что киска снова намокла, а соски затвердели от возбуждения.
– Хорошо, Катя, держи позу, — сказал оператор. — Теперь Джордж.
Алекс вынул член, и Джордж занял его место. Его огромная штука едва помещалась во рту, растягивая губы. Он надавил, и головка надавила на горло, заставив меня закашляться. Я сжала кулаки, стараясь не сопротивляться, но слёзы текли по щекам. Оператор сделал несколько снимков, и наконец Лена сказала: «Достаточно». Я встала, вытирая рот, ноги дрожали.
После фотосессии все пошли пить кофе. Все потянулись в сторону комнаты отдыха. Алекс и Джордж надели плавки, остальные и так были одеты. Меня позвали с собой, но моя одежда осталась в раздевалке, и Лена даже не подумала её принести.
– Катя, пошли с нами, — крикнула она. — Не стесняйся, ты же у нас звезда.
Я поплелась следом, голая среди одетых людей. В комнате все налили кофе, взяли печеньки. Я стояла в углу, пытаясь прикрыться руками, но это было бесполезно. Взгляды скользили по моим грудям, киске, и я чувствовала себя выставленной напоказ. «Почему я всегда голая, а они нет? — думала я. — Это так унизительно». Воспоминание о конфузе с вытекшей из попы спермой не отпускало, мои щеки горели.
– Катя, садись, — сказал Алекс с ухмылкой, подвигая стул. — Не стой как статуя. После твоего «сюрприза» на площадке может тебе лучше держать задницу закрытой.
Джордж хохотнул: — Да, это был эпичный момент. Ты прям мастер неожиданных эффектов, ха-ха.
Я села, сжимая ноги, и взяла чашку кофе, чтобы занять руки. Их тупые шутки не добавляли мне уверенности, я чувствовала себя опозоренной и готова была провалиться сквозь землю. Как я до такого докатилась? — крутилось в голове. — Сережа бы умер, если б увидел, что я делаю. Но внутри разливалось возбуждение от их внимания, и я ненавидела себя за это.
Перерыв закончился, и все вернулись на площадку. Моника уже была там, готовилась к сценам. Сначала снимали без меня — Моника и трое актёров которые трахали ее в разных позах, но не гэнг-бэнг. Меня никто не просил помогать делать флаффинг, я сидела в углу, всё ещё голая, и наблюдала. Режиссёр иногда давал указания, но меня не трогали. Через некоторое время я поняла, что жутко возбудилась от этого зрелища — от стонов Моники, от вида членов, входящих в нее, — и даже немного пожалела, что мне не пришлось работать флаффершей. Стыдно было в этом признаваться, но киска ныла, требуя внимания.
Потом Михаил Григорьевич подошёл ко мне.
– Катя, я хочу тебя подключить, чтобы отрепетировать совместную сцену с Моникой. Ты будешь на второстепенных ролях — только рот и горло, без проникновения. Алекс и Джордж одновременно трахают Монику, а тебя в рот. Поняла?
Я автоматически кивнула, не могла же я отказаться, хотя мое сердце при этом заколотилось. Алекс с Джорджем подошли к Монике, они не принимали участие в предыдущей сцене и были свежими. Моника же до этого снималась в сцене, и я удивилась, как она может продолжать после того, как её трахали трое актёров в течение получаса. Я присоединилась к ним. Режиссёр стал раздавать инструкции:
– Моника ты на диване. Катя ты на коленях рядом с диваном. Парни по очереди трахают Катю в рот, а затем Монику в киску. Поняли? Спросил режиссер.
Михаил Григорьевич скомандовал начинать. Алекс и Джордж подошли к дивану уже полностью голые. Их члены стояли, готовые к действию. Сначала ко мне подошел Алекс и бесцеремонно вставил член в рот. Дав мне пососать немного, он просто начал трахать меня в горло, пока слюни не начали стекать с члена.
После этого Алекс подошел к Монике, вставил в киску и начал трахать её ритмично, так что громкие шлепки по бедрам разносились по всей студии. Моника застонала, извиваясь под ним. Джордж подошел ко мне и вставил свой огромный член мне в рот. Губы снова растянулись до предела. Сначала я кое-как сосала, а когда член стал полностью твердым, Джордж схватил меня за голову и надавил. Член вошел почти до горло, растянув мои щеки до боли. Я подавилась и закашлялась, слюни текли по подбородку рекой. Но он не обращал внимания и начал легкими, но настойчивыми толчками трахать мой рот своей дубиной. Он трахал меня в рот своим огромным членом, как какую-то куклу для секса, на виду у всех, и это все снимали на камеру.
Через пару минут Алекс вынул член из Моники — он блестел от ее соков, мокрый и скользкий — и подошел ко мне. Джордж занял его место, вставил свой огромный член в Монику, она охнула от его размера, её стоны стали громче, пока он трахал её. Алекс вставил мне в рот, вкус был солоноватый, смешанный с влагой Моники, и начал размашисто трахать, вгоняя член почти до упора в горло. Слёзы текли по щекам, а подо мной образовалась лужа слюней. «Как я могу сосать член, только что вынутый из другой женщины? Это такая грязь», подумала я, но киска пульсировала от возбуждение и наверно во всю текла. Возбуждение нарастало с каждым толчком.
Они поменялись еще раз: Джордж вынул из Моники, его член тоже был в её соках, горячий и мокрый, и вставил мне в рот. Я обхватила губами, взяла глубоко насколько могла. Я отчетливо чувствовала вкус Моники. Алекс тем временем трахал Монику, она стонала, извиваясь под ним, её груди тряслись в такт толчкам. Джордж надавил сильнее, член вошел до упора, я закашлялась, слюни потекли на пол. Несмотря на все трудности, я чувствовала, как моя киска пульсирует от дикого возбуждения. У меня в голове даже пронеслось: «Вот бы меня тоже так трахнули, как Монику». Стыдно было даже думать об этом, но тело горело.
Репетиция тянулась минут пятнадцать, они менялись еще дважды, каждый раз член из Моники попадал мне в рот, мокрый, с её вкусом, и я сосала, заглатывая в горло, пока слезы не размазывали макияж, которым меня почему-то накрасили перед сценой. Моника кончила где-то посередине под членом Джорджа, её тело содрогнулось, она закричала, но они продолжали. Наконец Михаил Григорьевич крикнул:
– Стоп, хорошо поработали! Теперь сцена с окончанием. Моника, детка присоединяйся к Кате.
Похоже репетиция на этом не закончилась. Моника, тяжело дыша, встала с дивана и опустилась на колени рядом со мной. Алекс и Джордж подошли ближе, их члены были на пике. Алекс схватил меня за волосы и вставил член в рот, трахнул пару раз глубоко, а потом вынул и начал дрочить. Горячие струи спермы брызнули мне на лицо. Он подвинул член в сторону и начал обильно поливать спермой монику, ее щеки, губы, грудь. Затем Джордж сделал то же самое — кончил Монике на лицо и грудь, а последние несколько капель спустил мне в рот. После того как перестали разряжаться,

Полицейский беспредел.

Заговорщики (продолжение)

Массажист для жены