– Катя, ты почему затягиваешь начало сцены? Быстро начинай сосать, все члены должны стоять через минуту! Или хочешь, чтобы я тебя выгнал нахер?
Я упала на колени перед группой голых актеров, схватила первый попавшийся член — он был слегка вялым, обхватила губами головку и начала сосать быстрыми, глубокими движениями, полностью погружая его в рот, пока не уперлась носом в лобок. Через несколько секунды перешла к другому: этот был толще, и полностью заполнил мой рот. Я старалась, слюни текли, я не думала, как при этом выгляжу — только о том, чтобы угодить режиссеру.
В это время начиналась сцена. Моника легла на диван, раздвинув ноги, и режиссер крикнул «мотор». Сцена шла как предыдущая гэнг-бэнг с ней: актеры подходили по двое-трое, вставляли члены ей киску, попу и рот, а я продолжала флаффинг — сосала тем, кто ждал очереди, чтобы их эрекция не ослабевала. Я брала в рот одного, чувствуя, как он твердеет на языке, а руками дрочила двух других.
Переведя дух, я вошла в ритм, но мысли о Сереже не отпускали. Надеюсь, Наташа его нашла и отправила домой. Я попыталась посмотреть по сторонам, но с площадки ничего не видно в полумраке. К тому же актеры вокруг меня закрывали обзор своими теласи, а крутить головой с членом во рту у меня не получалось. В итоге я убедила себя, что он уехал, и все в порядке. «Он не увидит, как я здесь унижаюсь, — подумала я.
Сцена продолжалась: актеры выходили по двое-трое, трахали Монику, стонущую и извивающуюся, а остальные подходили ко мне. Я сосала одному и дрочила двум другим, чувствуя их стволы в моих ладонях. Рот и руки были постоянно заняты членами, слюна капала на пол, а я чувствовала себя полной шлюхой. Киска зудела невыносимо, текла так, что бедра стали мокрыми, соски стояли торчком, и я ужасно хотела опустить руку вниз, провести пальцами по клитору, но не могла.
Вдруг режиссер остановил сцену:
– У меня гениальная идея! Катя, иди к Монике, будешь делать флаффинг в кадре. Сделаем тебя частью сцены.
Я растерялась, но послушно подошла к дивану и встала на колени рядом с Моникой. Теперь актеры уже не уходили, а просто поворачивались от нее ко мне. Трое трахали Монику: один в киску, с хлюпающими звуками, другой в попу, заставляя ее кричать, третий в рот. А еще трое были во рту и руках у меня: я сосала одному, чувствуя на его члене вкус Моники и дрочила двум другим, пальцы скользили по мокрым стволам.
Я уже вся текла, киска пульсировала в такт движениям, и я думала только о том, чтобы сцена скорее кончилась и я смогла уединиться, приласкать себя, вставить пальцы внутрь и кончить, представляя все это заново.
Вдруг режиссер остановил съемки:
– Отлично получается, мне нравится, как вы обе смотритесь в кадре, но нужно разнообразить, — сказал режиссер.
Он позвал Алекса и Джорджа, которые не участвовали раньше — Джордж с его огромным черным членом, от вида которого у меня всегда замирало сердце, — и начал инструктировать: двигать нас, менять позы, трахать Монику в киску, а меня только в рот, но чтобы моя киска была в кадре.
Сцена началась заново. Меня посадили на диван, и актер трахал в рот стоя на диване передо мной. Потом поставили на четвереньки лицом к попе Моники: я видела, как члены входят в нее, хлюпая, и это заводило меня еще сильнее. Затем положили на Монику лицом к ее попе: актеры трахали ее по очереди в обе дырки, вытаскивали, мокрые, блестящие от ее соков члены и сразу вставляли мне в рот. Я сосала их жадно, вкус смешивался во рту, горло ныло от толчков, но возбуждение было таким сильным, что я еле сдерживалась, чтобы не потереться о диван. Мы с Моникой постоянно менялись позами, актеры чередовались, члены во рту у меня тоже — один толще, другой длиннее, каждый оставлял свой привкус. Я уже перестала обращать внимание на то что члены до этого были в киске и попе моники, мне это даже нравилось. От всей этой чехарды я потеряла голову, вошла в прострацию: мир сузился до ощущений — членов во рту, текущая киска, стыд смешанный с желанием. Я представляла, как упругий член входит в меня сзади, растягивает, толкается глубоко, и стонала в член, не в силах остановиться. Забыла про Сережу и вообще где я. Единственная мысль была о том, что хочу член в киску, хочу, чтобы меня трахнули, как Монику.
Вдруг режиссер остановил сцену:
– Сцена не полноценная без проникновения в Катю. Сказал он под нос.
Он подошел ко мне, его голос пробился сквозь туман в голове:
– Катя, ты согласна на проникновение? На вагинальный секс в сцене?
Я была в прострации, не могла думать логически — только о жгучем желании внутри. Просто автоматически кивнула, услышав про член в вагине, даже не понимая, что делаю. «Да, да, вставьте в меня», — подумала я, чувствуя, как киска сжимается в предвкушении.
– Отлично! — сказал он и приказал продолжить сцену.
Актер вставил член мне в рот, и сразу начал трахать, а сзади в разгоряченную, текущую киску вошел другой член — твердый и горячий. Я чуть не взвыла от удовольствия: ощущения были невероятными, он заполнил меня полностью, толкнулся, и волна жара прокатилась по телу. Но член во рту заглушил стон, я с наслаждением принимала член в киску, двигая бедрами навстречу, и яростно сосала, губы и язык работали в бешеном ритме. Вдруг меня затрясло, тело выгнулось, и оргазм накрыл как цунами, а я на миг потеряла связь с реальностью, крича в член.
Когда я пришла в себя, меня уже трахал другой актер — его член был толще предыдущего, растягивал сильнее, каждый толчок отзывался вспышкой удовольствия. Актеры менялись, трахая нас с Моникой: один выходил из ее попы и сразу мне в рот, другой изо рта Моники мне в киску и наоборот. Через минуту режиссер приказал сменить позы. Меня положили на бок, раздвинули ноги — камера снимала мою раскрытую, зияющую киску, — и трахали так в рот и влагалище: член двигался ритмично, натирая стенки, а в рот входил другой. Моника иногда кричала истошно, в основном когда ее трахал Джордж своим огромным членом, и от ее криков мое возбуждение только росло. Я пыталась представить какого это когда внутрь входит такой гигант.
Потом меня снова поставили раком, попой к камере — моя киска была на виду, текущая и красная. В рот сразу вошел член, заполнив горло, а в киску уперся другой, но не входил. Я скосила глаза и увидела Джорджа — его дубина, черная и огромная, упиралась в меня. Я испугалась и запаниковала. Подумала что он не поместится и порвет меня, но он надавил сильнее. Я почувствовала легкую боль, смешанную с наслаждением, головка вошла немного, растягивая вход до предела. Чуть не закричала, но рот был занят, слюна текла рекой. Громадный черный член начал двигаться медленно, сантиметр за сантиметром, распирая влагалище, как будто разрывая изнутри. Но ощущения были божественными — каждый сантиметр приносил волну экстаза, стенки обхватывали его туго. От сильнейшего растяжения меня накрыла волна, тело задрожало. Еще один толчок — член вошел глубже, уперся в матку, и я затряслась в оргазме и снова вырубилась.
Когда очнулась, громадный член уже трахал меня со всего размаха, не жалея туго растянутое влагалище: каждый толчок отзывался удовольствием, тело качалось вперед, груди болтались, а я стонала, не в силах остановиться. «Это слишком хорошо, — подумала я сквозь туман. — Это божественно…»
Немного потрахав, он вышел — я почувствовала, что влагалище не закрылось, осталось зияющей дырой, пульсирующей и пустой. Джордж подошел спереди и вставил головку члена в рот — она растянула щеки до упора, челюсть заныла, вкус был соленым от моих соков. А сзади в меня вошел другой член, гораздо тоньше но длинный, он трахал входя до упора и упираясь в матку. Это продолжалось еще какое-то время: члены менялись, один в киску, другой в рот, позы сменялись — меня вертели, как куклу, и я кончила еще раз, тело дрожало от переизбытка ощущений.
Пока я не услышала, что режиссер крикнул стоп.
– Теперь девочки на пол, на колени! Снимаем сцену с окончанием.
Моника слезла с дивана и встала на колени рядом. Меня тоже сняли и поставили на колени — ноги подкашивались, киска ныла от растяжения. Мужчины выстроились вокруг, стали дрочить свои члены — мокрые и блестящие от соков и слюны. Оператор подвел камеру близко.
– Катя, смотри в камеру и открывай рот, — крикнул режиссер.
Я еще не полностью соображала, поэтому подчинилась: уставилась в объектив, приоткрыв рот, как будто ждала горячую сперму и слегка высунула язык. Первым начал кончать молодой парень: он со стонами разрядился на лицо Монике — густые струи попали на щеки и губы, — и несколько капель сбросил в мой рот.
Затем другой актер приставил член к моему лицу и начал кончать: теплые брызги ударили в рот, на щеки, на нос — сперма стекала по подбородку, заполняя рот терпким вкусом.
– Отлично, Катя, покажи в камеру, как ты глотаешь, — крикнул режиссер.
Мне ничего не оставалось как выполнить приказ и я проглотила сперму — чувствуя, как она скользит по горлу, и показала пустой рот, высунув язык. Третий актер разрядился на грудь Монике и немного на меня и вставил член мне в рот, чтобы последние капли попали в рот и я ему немного пососала.
Затем четвертый, пятый и так далее: сперма покрывала нас с Моникой — на лица, груди, волосы, стекая по коже. За это время, я проглотила несколько порций, во рту был вкус спермы. Последним кончал Джордж: одной рукой он схватил свою дубину, другой меня за затылок, прижал к головке и с ревом начал разряжаться — спермы было очень много, густые струи ударили на лицо, в нос и рот, заполняя все, часть стекла по шее. Я глотнула, чувствуя, как она заполняет рот, и проглотила, давясь от объема.
– Отлично, теперь крупный план. Девочки, смотрите в камеру и помашите рукой. Катя, улыбайся. Сказал режиссер.
Я выдавила улыбку хотя сперма стекала по лицу, — помахала рукой, смотря в камеру, чувствуя себя распутной шлюхой покрытой спермой.
– Стоп, снято! Отличная сцена, просто превосходная. Все свободны, перерыв на обед, — объявил режиссер.
Все начали расходиться, Моника встала, вытерлась полотенцем, лежавшим неподалеку, и ушла в гримерку. Я кое-как встала на тяжелых ногах,

Полицейский беспредел.

Первый свинг. Семейные знакомства

Ванины рассказы. Часть 1: Как я стал мужчиной