специально для нее), и стал ею тереть, смывая грязь и запекшуюся кровь с ссадин. Я мыл ее тщательно и нежно, как отец моет свою маленькую дочку. Да она и годилась мне в дочери… Купая мою красавицу, я отметил, что у нее не только лобок не брит, но и подмышки, похоже, тоже никогда не знали бритвы. Поэтому их пришлось тереть с особой тщательностью. А вот на ногах и руках девушки волос не было. Судя по всему, они там просто не росли. Потом я развернул ее спиной и потер ее сзади — и спину, и попку, и ножки — всю, как следует. После она снова села в ванну, а я два раза вымыл шампунем ее волосы. Это был шампунь, купленный мною по ее заказу в «Суперфарме» специально для нее.
После всего этого, я ополоснул ее под теплым душем и помог выбраться из ванны. Вытер ее всю полотенцем и отвел в комнату. На руки ее брать я побоялся — я не такой сильный, чтобы легко носить девушек на руках, да и это было не нужно на данный момент. В ее комнате я усадил ее на стул, а сам быстро постелил на диван свежее постельное белье. После этого уложил ее в постель и, достав йод из холодильника, принялся смазывать ее ушибы. Вскоре, она стала пятнистой, как гепард. Даже на груди у нее был синяк. Так как был хамсин, я укрыл Леру только тонкой простыней, закрыл окно триссами, вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. После этого я смог уделить внимание и себе: почистил зубы и позавтракал. Девушка спала сутки. Чтобы ей не мешать, я ушел вначале к родителям, а когда Юля вернулась с работы — пошел к ней. У нее уже была ее дочка Иланка и мы провели весь вечер втроем, слушая музыку и играя в нарды и шашки. Вернулся я домой в десять вечера и сразу пошел спать. Проснулся я в четыре часа дня. Выйдя из комнаты, я увидел Леру. Она была в ванной комнате у раковины и чистила зубы. Одета она была опять в свой любимый домашний халатик, причем, похоже, на голое тело. Я прошел в туалет, пописал и вернулся в ванную. Лера уже закончила чистить зубы и теперь полоскала рот водой из крана.
— Доброе утро! — сказал я.

— Привет! — ответила девушка.

— Хорошо выспалась?

— Шикарно! А ты?

— И я тоже.

— Спасибо тебе за вчерашнее, — чуть смущаясь, сказала она.

— Это за что?

— Ну, что помог мне искупаться. И не воспользовался моей усталостью и беспомощностью.

— Ну что ты! Ты что же, за подонка меня считаешь? Неужели ты думаешь, что я стал бы…

— Ничего я не думаю! Все, проехали.

Она вышла из ванной, и я занял ее место. Почистил зубы, вымыл лицо, руки.

— Тебе чай или кофе? — спросила она.
— Кофе. С молоком.

— Как обычно?

— Да.

Вскоре, мы сидели на кухне и завтракали. В полпятого вечера.

— Знаешь, Лера, — сказал я. — Ты очень красивая девушка…

— Только сейчас это заметил?

— Нет, но…

— Ты первый мужчина, который видел меня голой. Как в твоем рассказе «Наваждение».

— У тебя идеальные пропорции. Как у Венеры Милосской. Грудь просто божественно красивая!

— Спасибо… Знаешь, ты тоже мне очень нравишься…

— Правда?

— Нет, «Известия»! Я всегда мечтала о таком отце, как ты: добром, умном, порядочном.

— То есть, ты воспринимаешь меня, как своего отца?
— Ну, не совсем… Скорее, даже, как маму… Особенно вчера, когда ты меня купал…

— Тебе понравилось?

— Знаешь, я тогда впервые почувствовала себя дома. С любящим человеком. Ведь ты меня любишь?

— Люблю.

— И я тебя люблю…

— В самом деле?!

— Представь себе!…

— Тогда — выходи за меня замуж! — вдруг выпалил я.

Она улыбнулась.

— А если я соглашусь?

— Тогда я буду самым счастливым человеком на свете!

— Что, и «хупу» будем делать?
— Я бы непротив, но я не обрезан. А врать раввинам не хочется. Кстати, а ты еврейка?

— Да. По-Галахе. У меня папа был русский, а мама стопроцентная еврейка. Значит, и я тоже, здесь считаюсь еврейкой. А ты?

— Я еврей, по всем бабушкам и дедушкам. Только без «брит-милы».

— И ты не хочешь ее сделать?

— Это очень опасно в моем возрасте. Можно даже импотентом стать. Да и болезненная эта штука, делать сейчас. Это же не младенцу маленький кусочек кожицы отрезать! И вообще, я не религиозный.

— Тогда не будем делать «хупу». Просто будем жить вместе и все.

— Ну, свадьбу, по-любому, можно сыграть. Тебе очень бы пошло красивое белое платье!

— Хорошо. Я согласна. А детей когда будем делать?

— Да хоть сейчас!
— Ух, ты, какой быстрый!…

Она улыбнулась и очень ласково посмотрела на меня.

— Сейчас мы ничего делать не будем. У меня все тело болит. К тому же — скоро у меня месячные, через пару дней, или даже раньше. Давай уже, когда я приеду в следующий раз, ладно?

— Как скажешь!

— Через две недели у меня заканчивается служба, и я уже навсегда перееду к тебе. Договорились?

— Договорились! Только знаешь что?

— Что?

Я немного замялся. Слишком деликатная тема.

— Когда я вчера тебя купал, я заметил, что ты не бреешь интимные места…
Она покраснела.

— Никогда не брила. Побрить? — спросила она.

— Ни в коем случае! — воскликнул я. — Ты умница, что не бреешься!

— В самом деле?

— Конечно! Сейчас пошла эта идиотская мода на бритье!

— Ты любишь небритых девушек?

— Обожаю! Не бритых и не мытых…
— Извращенец…

— Французы считают, что самый хороший запах женщины — трехдневной немытости. Натуральный и возбуждающий.

— То-то я тебе вчера так понравилась!…

— И поэтому тоже. Хотя, я особенно не принюхивался. Но я, в самом деле, люблю, когда от женщины пахнет женщиной, а не духами или дезодорантом. Особенно, когда у нее овуляция… Обалденный запах!

— Вот, через две недели, когда я вернусь, так и будет.

— Ты — чудо, малыш! Я тебя обожаю!

— Тогда — поцелуй!

— С радостью! Это будет у тебя первый поцелуй, да?

— Да. Первый. Ты рад?
— Да я счастлив, просто!

Она встала из-за стола и мягко взяла меня за руку.

— Пойдем…

Мы вышли на середину гостиной. Лера посмотрела мне в глаза, и я утонул в бездонности ее зрачков… Она положила мне руки на плечи, а я слегка преобнял ее за талию, ощущая сквозь шелк халатика ее упругое юное тело без капельки жира. Это было как тогда, почти тридцать лет назад, когда я обнимал ту Леру, и сейчас я был также счастлив… Нет! Сейчас я был счастлив по-настоящему, реальным, сбыточным и близким счастьем взаимной любви, которую я ждал столько лет… Наши губы встретились… Девушка закрыла глаза и тихонько застонала… Я целовал ее нежно, ласково, как целуют еще нераспустившийся бутон цветка, чтобы не напугать, не обидеть… Потом мы стояли, обнявшись, и она, уткнувшись мне в шею тихо шептала:

— Люблю… Только тебя… Ты мой… Милый… Хороший…
— Девочка моя!… — я гладил ее по мягким волосам, все еще не веря в свое счастье…

Наконец, мы оторвались друг от друга.

— Стой здесь, и не подглядывай! — вдруг сказала она.

— Да я уже все видел… — отшутился я.

— Тем более. Я пойду в комнату переодеться. И пойдем погуляем.

— Я — за! Куда пойдем?

— В район «Эм-а-Мошавот». В садик с фонтанами и рыбками.

— Отлично. Но учти — это три километра в один конец!

— Ну и что? Я кроссовки одену. Иди, одевайся!

— Хорошо. Я сейчас.
Мы разошлись по своим комнатам. Я только успел натянуть джинсы, как Лера постучала мне в дверь.

— Да!

— Слушай, Жень, это…

— Что случилось?

— У тебя, случайно, прокладок нет?

— Есть. Сейчас принесу.

Я зашел в ванную комнату и достал из шкафчика пачку прокладок.

— Хранишь, как воспоминание о бывшей подружке? — шутя, спросила девушка.

— Нет. Просто — зачем выбрасывать то, что может пригодиться?

— И то верно. Спасибо!

— Что, уже началось?

— Начинается… Ничего страшного. Через три дня кончится.
— А ты никакого дискомфорта не испытываешь?

— В смысле, ПМС?

— Ну, да…

— Нет. Слава богу, у меня очень здоровая физиология. Ни болей, ничего такого.

— Очень хорошо! Ну, давай, я тебя жду…

Через пять минут она была готова. На ней была новая форма и белые кроссовки.

— Старую форму постираем вечером, — сказал я.

— Ага. Постираем в стиралке ее и всю одежду, а потом я зашью все дырки.

— Если хочешь, я могу помочь тебе в этом.

— Ты и шить умеешь?

— Немного.

— Я тебя обожаю! — она опять обняла меня и поцеловала.
На этот раз в щеку, любовно-дружески. Я тоже стал ее целовать. Короче, оторвались мы друг от друга минут через десять. Потом мы пошли гулять. По дороге мы обсуждали множество вопросов, перескакивая с одной темы на другую. Нам было очень интересно друг с другом. Лера любила поговорить, была очень начитана и умна, легко воспринимала новые идеи, даже самые сложные, и я был счастлив, что у меня такая потрясающая подруга! Когда мы пришли домой, я предложил девушке посмотреть какой-нибудь фильм из моей коллекции.

— А давай посмотрим твой любимый «Солярис»? — сказала она.
Фильм длился два с половиной часа. Пока мы его смотрели, успели с десяток раз поцеловаться. Дома Лера надела опять свой легкий халат, а под него только трусики. Она сидела справа от меня на диване в салоне, а я обнимал одной рукой ее за плечи. Постепенно я осмелел, и незаметно положил ладонь на ее грудь. Грудь девушки была совершенно удивительной на ощупь — мягкой и упругой одновременно. Я легонько сжал ее. В ответ Лера повернула ко мне лицо и подставила губы для поцелуя. Пока мы целовались, я запустил руку под ее халатик, и теперь вовсю ласкал ее юную девственную грудку с мягким соском. Я начал нежно водить пальцем по соску, и он затвердел и встал. Лера тихонько застонала и закрыла глаза. Вскоре, моя левая рука легла на ее вторую грудь… А еще через несколько минут халатик был отброшен в сторону, и Лера, в одних белых трусиках, полностью отдалась бесстыдным ласкам моих рук и губ. Единственное, чего я не делал — не лез ей в промежность. Помня о ее «критических днях», я ласкал ее грудки, руки, ножки

Кинотеатр не для кино

Докупались

Попробуй меня