по ягодицам, издевался Макс.
– Вставляй, чё стоишь? – не отрываясь от ощущений, бросил он Андрею.
Тот, всё это время неподвижно стоявший, будто сочувствуя мне, поймал подпрыгивающую голову и направил торчащий член в рот.
Крики приглушились, сменившись коротким, сдавленным мычанием.
Тело, повинуясь новой реальности, наконец, отозвалось естественной смазкой.
Шумно дыша и сжимая ягодицы, Макс грубо насаживал меня, словно наказывал. От резких ударов сзади груди болезненно подпрыгивали.
Я сжимала пальцами Андрея и покорно ждала, пока моим телом насладятся вдоволь…
Сквозь боль и напряжение внутри промчалась мысль: меня используют двое, на улице, ночью, под открытым небом. Раньше я никогда не оказывалась в таком положении. Всё всегда происходило в стенах дома – привычно, тепло, защищённо.
Здесь же пространство было другим: холодным, огромным, равнодушным. Ночь обнажала меня еще больше. Я чувствовала себя уязвимой до дрожи, будто меня выставили на показ.
Страх, стыд и острое осознание происходящего смешались во мне, оставляя чувство, которому я пока не могла дать имя…
– Бля, комары налетели, пойдём внутрь, – хрипло бросил Макс и отстранился. Пришло долгожданное физическое облечение – но ненадолго, я это знала.
Макс шлёпнул меня по ягодице и направился ко входу. Ноги подкашивались, голова шла кругом, тело ныло. Перебирая ногами, я двинулась за ним.
Андрей не отставал.
Мы снова оказались внутри.
Поравнявшись с «Жуком», Макс окинул машину взглядом, замедлил шаг и остановился. От этого стало не по себе.
«Что он задумал?» – пронеслось в мыслях.
Макс усмехнулся и прищурился:
– Машинку муженёк подарил?
В его голосе сквозила насмешка, будто вопрос был вовсе не о машине.
– Да, – ответила я коротко.
Он хмыкнул, явно что-то прикидывая, и взгляд стал ещё темнее.
– А ну-ка сюда, – сказал он и потянул к машине.
Резким движением он бросил меня на капот.
– Прошу вас… не надо… – еле слышно взмолилась я.
Макс прижал голову к холодному металлу, распинал ноги в стороны и рывком вошёл, обжигая всё внутри.
– Сядешь
за руль,
будешь
вспоминать
Максима
Александровича, – прерывисто дыша, он чеканил каждое слово и будто вбивал их в меня членом.
Упиваясь своей властью и разыгравшейся фантазией, он яростно трахал, вдавливая ручищами моё тело в капот…
Спустя время он дёрнул меня и потащил к двери заднего сиденья. Я подчинилась как в тумане.
Было ясно: сцена с машиной не закончилась.
Макс распахнул заднюю дверь и швырнул безвольное тело внутрь.
– Еби! – приказал он Андрею.
Я открыла глаза и увидела над собой Андрея. Его взгляд был мутным, звериным, тронутым алкоголем и похотью.
– Андрей… не надо… – прозвучало почти шёпотом.
Андрей, мягкий по жизни и лишённый жёсткого стержня, привык уступать – женщинам, обстоятельствам, чужой воле. Он редко принимал решения сам и чаще позволял вести себя.
Но сегодня правила изменились. Под давлением Макса, под действием алкоголя и собственного животного инстинкта, он вдруг почувствовал себя другим – сильным, принятым, освобождённым от правил.
Он, словно не слыша моих слов, раздвинул не способные к сопротивлению ноги и вошёл…
Я не почувствовала физической боли. Боль была внутри – тихая, разъедающая.
Эту машину подарил мне муж. Мы ездили на ней вместе – на природу, на дачу, к родным.
И теперь она стала местом всей этой грязи – местом моего унижения, моего предательства. Местом начала того, что уже поселилось внутри меня.
Через открытую противоположную дверь я кожей ощущала присутствие Макса. Он стоял возле двери, смакуя происходящее.
– Хватит. Тащи на диван.
Оказавшись на диване, горло стянула острая жажда.
– Воды, – попросила я, выдыхая усталость и неясное впечатление после машины.
– Дай воды, – приказал он Андрею. – Еще не хватало в сухую опять совать.
Я пила медленно, растягивая глотки, словно вода имела особый вкус, и думала о том, что будет дальше и когда этому придёт конец.
Макс забрал пустой стакан и поставил на шкафчик.
– Андрюх, пока подрочи, – сказал он и, вставая на диван передо мной, толкнул к спинке.
– Соси, чтоб колом стоял.
Упершись руками в стену, он тазом начал вколачивать мою голову в изголовье дивана.
Андрей сел напротив. Его взору предстал усердно работающий, напряженный зад, а за ним – безучастное, измученное тело.
Скрип дивана под тяжестью Макса заглушал хлюпанье во рту…
– На спину, – сказал он, шагнув в сторону и выпуская меня.
Я повиновалась и легла.
– Ноги раздвинула! Первый раз что ли? – прозвучало нетерпеливо сверху.
– Вот так, – устраиваясь передо мной на коленях, добавил он.
Крепкие руки обхватили бёдра и притянули к себе.
– Сюда, дырка.
Член туго вошёл – я пережила боль и смотрела в потолок. Затем пошли резкие, глубокие движения, пронзающие, как мне казалось, всё тело.
– Сиськи вместе, – приказал он на ходу, наслаждаясь видом сверху.
Сотрясаемая толчками, я обхватила грудь, дополняя ему картину.
Макс знал, что воздействие головки на мышцы входа доставляют мне особый дискомфорт, а ему – лишь обостряло ощущения. И потому он, то и дело, выдёргивал член сквозь ноющее кольцо и вонзал его снова.
Вместе с его членом наружу вырывались пронзительные стоны. Я вскрикивала от боли, он – самодовольно улыбался и пыхтел.
Мощно и ритмично он долбил моё тело, изливая бесконечные грязные словечки, которые распаляли его и придавали сцене ещё больший накал.
– Грязная шлюха…
– Выебу тебя…
– Шалава…
– Соска…
– Дырка…
– Подстилка…
– Шлюха…
Тело покрылось потом, дыхание сбивалось – я застыла в одной точке потолка и терпела, принимая сыпавшиеся ругательства.
Меня никогда прежде так не называли. Но в какой-то момент я поймала себя на том, что моё тело отвечает ему, на каждое грязное слово – «да».
Я была потрясена этим.
Сначала я сопротивлялась этой мысли, отталкивала её, но постепенно она закрепилось: я будто согласилась с тем, кем он меня называл.
Я была его шлюхой, его соской, его дыркой, его подстилкой… Даааааа…
– В рот хочу.
Макс неожиданно выдернул член, подскочил и мешком рухнул мне на грудь.
Разгорячённая масса, оказавшаяся перед лицом, вдавила грудную клетку и плечи в диван – дыхание перехватило.
– Соси хуй, – приказал он, поднимая голову за волосы и притягивая рот к багровому колу. Я почувствовала легкий запах своих выделений вперемешку с мужскими гормонами.
Рот открылся машинально и голова, подталкиваемая сзади ладонями, начала старательно всасывать своего хозяина.
Макс, мокрый от напряжения и ощущений, хрипло дышал и методично насаживал мягкую, безвольную дырку.
Спустя время поза сменилась: он лёг на меня всем телом и тазом раздавил бёдра в стороны. Сильные руки подхватили шею снизу и, сверху начали обрушаться тяжёлые шлепки.
Тело под ним впечатывалось в диван, воздух выходил рывками – вместе со стонами в такт каждому толчку.
Мебель, выдавая отработанный звук, скрежетала и кряхтела с упрямой настойчивостью…
В какой-то миг хватка на шее усилилась, Макс напрягся всем телом и зарычал, как зверь. Он кончал. Заполняя влагалище семенем.
С каждым сокращением он рычал и вдавливал меня всё сильнее, сжимая под собой. Мне казалось, дыхание вот-вот оборвётся, и тело замерло в ожидании.
Сердце билось сумасшедше – уже невозможно было понять, чьё это сердце, моё или его.
Всё замерло. Оставалось лишь слушать его дыхание и ждать, когда это закончится.
Он пролежал сверху ещё минуту, а может, и дольше, приходя в себя. Затем поднялся, вытер вспотевший лоб и, откинувшись на спинку дивана, закурил.
– Забирай, – протянул Макс, глядя на Андрея сытым взглядом, и медленно глубоко затянулся.
Я лежала молча. Всё тело изнывало от давления и усталости. Но мысль «всё, осталось недолго» принесла облегчение. Из груди вырвался благодарный выдох.
– Освежись, – равнодушно бросил Макс в мою сторону…
Наспех, но тщательно смыв с себя следы пребывания Макса, я вернулась и увидела Андрея, лежащего на матраце.
– Андрюх, кончишь, и закругляемся. Отдыхать надо. Завтра дел полно, – зевнув, лениво произнёс Макс.
Андрей, лежа на спине и заложив руки за голову, жестом указал вниз.
Собрав последние силы, я опустилась на колени.
Впервые мне не запрещали использовать руки.
Привычными движениями я ласкала член на удобной, комфортной мне глубине. Так, как делала это мужу.
Тело двигалось на автомате, и лишь потом эмоции начали подниматься.
На этот раз близость с Андреем не вызывала ни физического отторжения, ни напряжения.
Внутри, рядом с усталостью, постепенно начало разливаться приятное возбуждение. Несмотря на ноющую боль в промежности, я почувствовала проступившую в ней влагу.
Когда мужской орган вновь обрёл силу, Андрей поднялся и без слов положил меня на спину.
Я машинально развела ноги, готовясь к финальному вторжению.
Андрей не спеша вошёл и начал двигаться.
Лёжа под ним, по всему телу ощущалось нарастающее, почти ошеломляющее наслаждение. Казалось, ничего подобного прежде не случалось – ни с кем и никогда.
Он трахал меня и касался каких-то глубин, до которых прежде никто не доходил, словно раскрывал во мне то, о чем я раньше не догадывалась.
Волна тёплой неги обволакивала, лишая мыслей и сопротивления, оставляя лишь ощущение полноты и растворения в этом мгновении.
– Сучка, ты чё, кончаешь? – вмешался Макс, заметив во мне перемену.
Шумно дыша, я помотала головой.
– А ну… – подмяв под себя подушку и устраиваясь удобнее, протянул он с усмешкой. – Пошуруди пизду, Андрюха. Хочу посмотреть, как она кончает.
В его взгляде мелькнул ленивый, наглый интерес, будто происходящее забавляло его.
– Я сама, – прерывисто донеслось снизу.
– Давай, – оттягивая паузу, снисходительно позволил Макс.
«Неужели он хоть на миг подумал обо мне?» – мелькнуло в голове.
«Хочешь это увидеть? Хорошо», – с облегчением ответила я себе.
На самом деле Макса не интересовали ни мои желания, ни мои ощущения.
Его вела похоть. И это не только про секс. Это была похоть власти, желания брать, ломать, убедиться в своём превосходстве.
Я молча увлажнила пальцы и опустила руку вниз – нащупав набухший клитор, начала нежно массировать…
Схема была отработана, каждый шаг

Я рождена для минета…

Массажист для жены

Комната в общежитии