просто невозможно завалить без женской помощи. Она почувствовала это, ухватилась за него рукой и стала медленно массажировать. Затем взяла его в рот и стала отсасывать. Алексею всегда нравилось то, как это делает женщина, но то, как это делала сейчас она, могло довести любого мужика до сексуального безумия. Она работала профессионально, медленно, нежно, постепенно открывая мантию, оголяя головку, облизывая ее губами и щекоча дырочку языком. Видя, как он подрагивает, она наезжала на него ртом так, что «Боец», казалось, достигает ее желудка.
Она замирала, ждала, пока он не попроситься наружу и тогда съезжала с него, отсасывая и проглатывая те первые «слезки», которыми начинал плакать «Боец». А он в это время уже щекотал пальцем вход в ее «Киску». Тут он познакомился с ее клитором, который тоже просил, чтобы его пощекотали. Тогда он развернул ее на сто восемьдесят градусов и, не вынимая «Бойца» из ее рта, припал губами к раздвинутой пальцами щели. Первые же прикосновения языка свели ее ноги страстной судорогой, она сжала ногами его голову, прижалась к его рту тазом и, совершая небольшие круговые движения, начала сливать. Делала она это осторожно, и в то же время страстно. Он, боясь, что их подслушивают, зажимал ее рот ладонью, заглушая ее страстное стенание. Она отдавалась мужчине полностью, ничего не оставляя себе. Но он понял, что она отдает больше ему, чем он ей. Он вновь развернул ее к себе и усадил прямо на «Бойца». Он боялся, что у них будут разные «калибры», и он не сможет в полную меру удовлетворить ее. Но к его удивлению, у этой женщины оказалась узкая и не глубокая щель, и его двадцатисантиметровый орган как раз уместился в ней.
 — Смотри. Мы как раз подходим друг другу. Мне так приятно, словно мы в раю, — сказала она и стала потихоньку работать тазом. Он не поддавал ей, стараясь не мешать ее наслаждению. Он не видел ее глаз из-за этой проклятой маски, но был уверен, что они сейчас подернуты пленкой страсти.
… Она скакала на нем, словно всадница на горячем скакуне, убегающая от стаи страшных голодных волков. Теперь она неистовствовала.
 — Давай! Жми! Гони! Дери
меня, подлую! — стонала она, сопровождая каждый подскок ударом ладони по его бедру.
Он, казалось, тоже обезумел от страсти. Схватил ее за голову, наклонил к себе, впился в ее губы, а сам так наяривал ее снизу, что его член уже не прямо, а с небольшим изгибом заходил в ее тело. Она сатанела от страсти, он тоже. Наконец их тела сплелись так плотно, словно две змеи во время своей свадьбы и, дрожа всем телом, дергаясь в конвульсиях, стали вместе сливать. Они еще какое-то время бились телами друг о друга, но это уже были волны затухающего прибоя.
Наконец она просто упала с него набок.
 — Ух! Какой класс! Ты замечательный мужчина. Такое наслаждение я еще в жизни не испытывала, — сказала она, еле переводя дух.
 — Слушай! А почему тебе выбрали такое имя: «Седьмая луза»?.
 — Это не имя. Скорее, профессиональный псевдоним.
 — А почему седьмая? У Бильярда всего шесть луз.
 — Именно. А у меня седьмая, вот тут, — она взяла его за руку и притянула ее к своему «Сокровищу».
 — Выходит, что если забил все шары в шесть луз, имеешь право на седьмую? А?
 — Теоретически…
 — А на практике?
 — Если я выигрываю «Гранд-приз», то своей лузой командую сама.
 — А если проиграешь?
 — По контракту подставляю свою седьмую, восьмую, девятую лузы…
 — Не понял?!
 — Вот непонятливый! Сколько на теле женщины отверстий?
 — А-А-А! И ты соглашаешься на это?!
 — Приходится… Так прописано в контракте. Конечно, не бесплатно, в качестве компенсации проигрыша…
 — И тебе не противно?
 — Не знаю…
 — Как это, не знаю?!
 — Просто не приходилось…
 — Почему?
 — За год, что я тут работаю, проигрывать не приходилось…
 — Ах, вот оно что? Значит это ты «Классик», о котором везде пишут…
 — Похоже, что да. Но у меня уже есть конкурент.
 — Кто?!
 — Ты. Я же видела, как ты раскладывал эту сволочь Альберта. Остерегайся его. Он может пойти на все, когда проигрывает.
 — Слушай! Давай выпьем! Что-то так выпить захотелось.
 — Давай!
Он разлил по рюмкам коньяк, они чокнулись.
 — За удачу! — сказала она. — Но ты же за рулем…
 — Надеюсь, что до утра ты меня не прогонишь?
 — Нет.
Они выпили, закусили мандаринами.
 — А кто такой Армен? — внезапно спросил он.
 — Так. Хороший человек. Он тайно влюблен в меня, но никому об этом не говорит.
 — Небось, сейчас сгорает от ревности?
 — Нет. Он считает, что это, — указала она на постель, — просто работа…
 — Эх! Попариться бы сейчас в сауне! — вздохнул он.
 — Нет проблем! — нажала она на кнопку звонка. В дверях тут же, словно приведение, «нарисовался» Армен.
 — Господин желает попариться. Да и массаж ему не помешает. Ты понял меня, Армен?!
 — Конэчно, госпожа…
… В баньке было тесновато, но уютно. Армен разложил Алексея на полке, поколдовал над его кожей, притрусил ее какой-то пыльцой, а потом стал хлестать березовым веником так, словно он видел, что Алексей вытворял в постели.
… Когда мягкие пальцы кавказца стали почти неподвижными, Алексей сквозь дрему, едва расслышал шепот у самого уха:
 — А сюда массаж хочешь? — шлепнул тот по его ягодице.
 — Угу! — промычал Алексей, погружаясь в сон. И тут ему приснилось, что какая-то длинная, толстая, теплая змея медленно заползает к нему в зад. Было до чертиков приятно, Алексей даже стал слегка помогать ей в этом, но «змея» сама уже вошла в раж и так стала накачивать его, что он, наконец, понял, что это не сон, а мстительный кавказец просто трахает его в зад. Алексей хотел было вскочить, но силы оставили его, и он продолжал лежать, не сопротивляясь.
«К чему дергаться? Пусть качает, если ему так хочется. Меня же в зад никто никогда не трахал. А как приятно он это делает. Дурак! Думает, что мстит, а получается, что доставляет своему противнику сексуальное наслаждение. Так, что продолжай, кацо», — подумал Алексей и отключился.
… Через пол — года Алексей получил письмо: «Я согласна стать твоей женой, мой любимый, при условии, что буду носить свой титул «Седьмой лузы» до тех пор, пока мы с тобой не заработаем себе на безбедную жизнь. Армен тоже согласен жить с нами и быть дворецким в нашем будущем особняке. Люблю тебя, хочу, целую, всегда жду. Твоя «Седьмая луза».
Алексей встал и посмотрел на свое лицо в зеркале. В глазах мужественного капитана почти незаметными искорками засветились мелкие слезинки…
«Что это я? Раскисаю, как баба. Капитан, капитан, улыбнитесь», — замурлыкал он одну из своих любимых песен. В этот момент в дверь его каюты постучали.
 — Войдите! — бодрым голосом крикнул он.
В каюту вошла рыжеволосая Зинка — буфетчица. Это именно та должность на судне, про которую моряки говорят: «Буфетчицу дерет только капитан». Это золотое правило не было исключением и для его судна. А двадцатилетней девице, бывшей детдомовке, это даже льстило: «Еще бы! Сам капитан трахает меня, не то, что там какой-то грязный боцман или вообще тупорылый, вонючий матрос», — ликовала буфетчица и рада была запрыгнуть в капитанскую постель при первой же возможности.
Зинка не была красавицей. Небольшого росточка, коренастая, с крупной грудью и оттопыренной попкой она не вызывала особых сексуальных симпатий. Но это касалось тех, кто ее не пробовал как женщину. Детдомовские девчонки, изголодавшиеся по мальчишкам, были сексуальны и очень изобретательны в сексе.
А главное — они давали мужикам делать со своим телом все, на что только была способна мужская сексуальная фантазия. Они понимали, что чем выше интеллект, тем ниже поцелуи и поэтому жались к трудовой интеллигенции, а не к грубому «рабочему» классу, нередко распускающему не только штаны, но и руки.
 — Как сегодня? — спросила Зинка, приподняв, словно невзначай краешек мини-юбки и показав под ней полоску белоснежных трусиков.
 — Как всегда. По плану, — улыбнулся Алексей, который уже так привык к этой нахалистой девчонке, что был не в силах ей практически отказать ни в чем. Зинка чувствовала это, ценила, но «палку» не перегибала, понимая, что «интеллигенция» этого не любит. Зинка соблюдала золотое правило буфетчицы: с командой можно иногда втихаря перепихнуться за деньги, но с капитаном — только по любви. У нее не было далеких планов по адресу ее любовника. Она просто удовлетворяла его сексуальную потребность и сама наслаждалась сексом со столь изобретательным и понимающим в этом деле сексуально-грамотным человеком. Но однажды с ней произошел невероятный случай. У нее вдруг объявился дедушка, о котором она даже не подозревала.
Старик, которому было далеко за семьдесят, оставил ей в Ялте в качестве наследства двухэтажный коттедж и приличную сумму в баксах на депозитном счету. Он тоже плавал, работал стармехом на судах одной из голландских компаний, и нашел ее случайно через одного из своих дальних родственников. Став наследницей, Зинка взялась за себя всерьез. Она перестала трахаться с кем попало, накупила себе французской косметики и разных модных тряпок и стала спать только с капитаном. О таком перевоплощении буфетчицы команда только руками разводила, поясняя это только любовью. Бывая на берегу, она зачастую возвращалась с такой модной прической и макияжем, что даже боцман, дежуривший по судну, и обычно равнодушный к женскому полу, ахнул и чуть не сел мимо скамейки, когда увидел поднимающуюся по трапу буфетчицу. Перед ним стояла не рыженькая Зинка с зелеными глазами, а сама знаменитая Мерилин Монро. Зинка в течение трех месяцев так поработала над своей фигурой, что все элементы ее тела приобрели нужные пропорции.
Ее тело оставалось небольшим, но смотрелось столь миниатюрным, что не только на судне, но и на берегу многие мужчины оборачивались и глядели ей в след. Одним словом, как в известной сказке, гадкий утенок превратился в небольшого, но красивого лебедя. Теперь и капитан стал посматривать на буфетчицу не только, как на бесплатное приложение к своей постели. Ему казалось, что чаша весов его любви заколебалась и стала перевешиваться в сторону буфетчицы.

Телепортация в юность. часть 8

Большой член соседа

Пальчиковый размер