момент мне в рот хлынула сперма. Ее горький вкус заполнел мой рот, все еще занятый его членом, но я закатив глаза наслаждался тем ощущением, которое растекалось снизу, от моей попки, поэтому, на содержимое моего рта мне было наплевать.
Вило подергался в конвульсиях и откашливаясь покинул мой рот. Я плотно сомкнул губы, как бы целуя головку его члена и еще немного посидев с приятной тяжестью в паху, отдающейся по всему телу, звучно сглотнул. Затем открыл глаза и взглянул снизу вверх на тюремщика.
— Иди отлей, Мироин, заслужил.
Я чувствовал, что мои ноги свело судорогой от приятного чувства которое я испытал, поэтому не пытаясь встать пополз в сторону туалета на четвереньках. Пока я справлял нужду и подмывался Вило покинул комнату, оставив мне завтрак. Я поел, отметив что в еде так же содержится какая то приправа, но это позволило разбавить привкус семени во рту, так что эта примесь перестала меня беспокоить.
Покончив с завтраком я уселся на кровати и только сейчас заметил, что мои ограничители открыты. Неужели он забыл снова их закрыть? Ради интереса я ошупал клетку. Через отверстие я смог потрогать головку члена. На пальцах осталась вязкая смазка, выступившая из уретры. Никак не получалось обнаружить хоть какой то подвижный механизм на поверхности клетки, она выглядела цельной и литой. Точно без магии тут не обошлось. Я лег на бок и осторожно ошупал пробку. Да, она была открыта, через отверстие в центре я без труда мог просунуть два пальца. Удивительно что я совершенно не чувствовал боли в анусе. Дискомфорт, натяжение, но не боль. Пальцы пробежали по края отверстия. Он был закруглен как воронка, уходящая внутрь. Я ввёл пальцы, прошупал устройство глубже, края уходили не менее шести сантиметров вглубь. Вся поверхность пробки была идеально гладкой и горячей от внутренней температуры тела. Пока я шевелил пальцами внутри пробка немного смещалась, что довольно приятно отдавалось внутри. Я еще немного исследовал ее, погрузив средний палец на сколько мог. К концу третьей фаланги я нашупал противоположный край пробки и мягкие ткани за ней. Они пульсировали в такт ритма сердца.
Прекратив этот осмотр я повернулся на спину. Если Вило забыл меня закрыть, то возможно он не вспомнит об этом в ближайшее время и я буду свободен в удовлетворении своих потребностей. Но с другой стороны он мог сделать это нарочно, как бы проверяя меня и если я буду молчать, то это может кончится плохо. А может он просто через некоторое время вспомнит про это и просто заблокирует мои устройства даже не заходя сюда и просто сделает вид, что ничего не произошло.
Во всем этом меня очень смущало то, что хозяева особо не заботились о том, чтобы что то мне разъяснить. Когда я был у работорговцев они сразу объяснили мне как себя вести и что будет за непослушание. Я помню как долго они били сухими отростками кактусовой пальмы мальчишку, который попытался сбежать, украв нож, которым чистят копыта коней. Мы еще неделю вынимали из него, еле живого, иголки, густо покрывавшие его спину. Спать на ней он смог только через полтора месяца. Мои же новые хозяева, казалось вообще не заботятся о том что я делаю. Это конечно может сыграть мне на руку, когда я буду планировать побег. Или это просто для отвлечения моего внимания, и они прямо сейчас наблюдают за мной. Эта мысль напугала меня, непонятно было чего ждать, если это и правда маги.
Рассудив, что лучшим решением будет все же сообщить Вило о его ошибке и надеется на возможную его снисходительность я встал и пошёл к двери. Остановившись по пути и подумав, что возможно лучше было бы посетить сперва туалет еще раз, я постоял возле двери с поднятой рукой. Нет, пока лучше не рисковать.
Тюремщик появился довольно быстро. Он распахнул окошко и вопросительно уставился на меня.
— Господин, вы оставили меня открытым. — прошептал я потупив взгляд.
Он хмыкнул, молча сунул руку в сумку. Снова щелкнуло и мои устройства пришли в движение. Через несколько секунд они снова закрылись, как и окошко двери и я остался стоять в наступившей тишине, ощущая себя идиотом.
Следующие несколько дней прошли не заметно. Я ел еду с привкусом трав, иногда коротко говорил с соседкой и выполнял команды, которые мне задавал Вило, если я хотел посетить уборную. Предложений секса больше не было, но он не упускал возможность поиздеваться надо мной. Так он несколько раз заставлял меня снова изображать собачку и даже подавать голос по команде. Однажды мне пришлось терпеть с вечера до середины ночи, потому что он просто сказал «ждать!». Я никак не мог уснуть и буквально бегал по комнате пытаясь сбить распирающее меня желание. В другой раз мне пришлось стоять на цыпочках, перегнувшись через простенок, пока он неспеша и по хозяйски бил меня по заднице широким кожанным ремнем. При этом меня чуть не стошнило, так закрутило живот от боли.
Каждый раз вызывая своего надсмотрщика я гадал, что же он будет делать со мной сегодня и каждый раз ошибался. Уж что что, а издеваться над рабами он явно умел. Сегодня утром этот тиран вообще превзошёл все прошлые разы. Он сковал меня на кровати, в той же растянутой позе, в которой рыжая прокалывала мне соски, а потом щекотал меня где только мог гусинным пером. Я думал меня разорвёт от смеха. Если кто то скажет что это не пытка — не верьте — спустя полчаса я готов был согласится терпеть позывы в туалет хоть еще сутки, лишь бы это прекратилось. Я смеялся пока у меня не начало болеть лицо и грудь, а воздуха едва хватало чтобы не потерять сознание. Такой боли в мочевом пузыре у меня не было еще ни разу.
Именно по этому, когда вечером он зашёл и приказал снова ему отсосать, я чуть ли не со слезами радостно пополз выполнять приказ и ласкал его с таким удовольствием, что казалось от этого зависит моя жизнь. Возможно после этого я мог бы работать в борделе и ублажать гостей своим ртом, так я себя чувствовал в тот момент. Правда несмотря на все мои старания Вило все так же стоял неподвижно и только громко сопел. Я тщательно обсасывал его ствол, ожидая что он возьмёт меня за голову руками и как следует натянет, но этого не происходило. Самозабвенный минет снова принес мне удовольствие, распаляя огонь внутри меня. Я отдавался этому чувству полностью, забыв где и кто я. Это могло бы продолжаться довольно долго, если бы обратно на землю меня не вернули пальцы тюремщика. Перед оргазмом он схватил мои соски и сжал их так, что из только заживших ранок выступила сукровица. Его руки дёрнули меня на себя. Член защел глубоко, перекрыв мне кислород и тут же выстрелил порцией спермы мне в глотку. Это усугубило и без того плохое положение. Я попытался дернуться обратно, поперхнувшись и закашливаясь, но это еще сильнее обожгло мои соски. Из глаз брызнули слезы, слюна в перемешку со спермой пошли через нос, а мой мучитель не только не отпустил меня но и дёрнул на себя еще раз, раздвинув своим пульсирующим членом начавшиеся смыкаться от кашля челюсти. Следующая струя ударила мне в гланды. В горле заболело от подступающей рвоты и спазма. Вило дернулся еще раз и выпустил меня. К несчастью, я уже не мог сдерживаться, упал на локти и меня вывернуло, при этом сперма залепившая мне стенку гортани заставляла меня кашлять без остановки. На пол летело содержимое желудка и слезы, остановить которые никак не получалось.
Лишь спустя несколько минут мне удалось немного придти в себя, успокоив спазм в горле. Мой насильник крякнул, толкнул меня сапогом под зад и произнес
— Ползи ссать, я не буду тебя ждать.
Ничего не оставалось как подобраться и на четвереньках ползти к туалету. Закончив дела и немного умывшись и отдышавшись я вернулся обратно. На полу меня уже ждало ведро с тряпкой. Вило буркнул
— Убери за собой!
Затем закрыл меня и пошёл к выходу. Перед самой дверью он остановился и чуть повернувшись уже спокойнее произнес.
— Тренируй горло, тебя не должно тошнить, это отвратительно.
Дверь хлопнула, а я остался сидеть на полу перед лужей, опусташенный. Как же я отвратительно себя чувствовал. Может от страха или просто потому что все это мерзко и противоестественно. Хотелось помыться и укутаться в одеяло. Однако мне оставалось только ополоснуть себя водой из под крана и лечь на кровати, поджав ноги. Было холодно и не уютно. К ужину я так и не притронулся.
На следующее утро к приходу Вило я уже не спал. Он не дожидаясь меня открыл ограничители и когда я закончил дела дал мне тарелку с завтраком в руки. Порция была больше обычной. Я с непониманием смотрел на еду.
— Тебе надо это съесть.
— Я не хочу.
— Я тебя заставлю. — он говорил строго, даже не обратив внимания на то, что я не назвал его господином. Я не шевелился, стоя на коленях и держа в руках тарелку с запечёной рыбой, фасолью и листьями салата.
— Ешь!
Мне вдруг стало очень тошно от вида этой еды, которую приготовил этот отвратительный человек. И мне не хотелось слушать его команды. Пусть он меня наказывает, пусть щекочет, бьет или насилует. Он просто испортит хозяевам раба, которого они купили. Может за это его тоже накажут.
Вило не стал применять силу. Он просто достал из сумки металлический диск и нажал на него. Я не понял что случилось но почувствовал жжение в заднице. Сперва оно было едва заметное, но быстро нарастало. При этом клетка пришла в движение и ее кольцо начало сжиматься. Постепенно но неотвратимо. Яйца выпирали наружу, краснели наливаясь кровью, а клетка продолжала сжиматься. Пробка тоже шевелилась, что именно происходило внутри меня я не мог понять. Но эта дьявольская штука разогревалась как чайник на костре и при этом двигалась куда то глубже. Внезапно меня пронзила острая боль. Это было похоже на ощущение от удара локтем в острый угол стола, только боль появилась и распространялась откуда то изнутри. Я согнулся, вцепился руками в живот, тщетно пытаясь остановить эту боль. Выпущеная из рук тарелка упала на пол и разбилась, еда рассыпалась. Мои яйца, красные как помидоры пульсировали и готовы были разорваться от давления. В животе, поднимаясь вверх волнами распространялись спазмы,

Соседка 2

Длинная ночь

Мечты сбываются