Это может показаться однобоким, когда тебя только унижают, мучают и используют. Но на самом деле составляет какой то огромный пласт моего сознания. Поэтому мне нравились пытки. Вернее не они сами, а та буря эмоций, которая бушевала во мне до, во время экзекуций и после них. Это пьянило и заставляло раз за разом мысленно возвращаться к этому.
Утром я уже привычно стоял на коленях посреди комнаты, ожидая приказов от Вило, чтобы выполнив их можно было сходить в туалет. Сегодня он сказал облизать его сапоги и когда я закончил поставил ногу мне на голову, прижав меня щекой к полу. Я остался стоять на четвереньках, поэтому мое лицо и грудь коснулись досок пола, спина прогнулась, а попа оттопырилась вверх, раскрыв на обозрение основание пробки в анусе. Я стоял в унизительной позе и ждал, что будет дальше. Послышался щелчок, означающий, что я был разблокирован. При этом пробка начала увеличиваться в размерах, раскрывая свое отверстие. Ее рост, приносил приятное ощущение заполнения в прямой кишке. Давление пробки заставляло мой член подрагивать и пытаться подняться, отдаваясь где-то в тазу. Это ощущалось как будто ствол члена уходил куда то глубоко внутрь тела и именно на его основание давила пробка. Поэтому это было так сладко.
Видимо Вило заметил, что я не пытаюсь вырваться из под его сапога, а немножко виляю задом, ища где чувство давления будет максимально приятным. Он нажал на диск и пробка снова закрылась, уменьшившись в размерах. Я не успел расстроиться, ощутив отток волны удовольствия, потому что за ним последавало новое движение цилиндра внутри меня. Я понял, что приятнее всего именно этот момент расширения ограничителя и снова завилял задом. Мне казалось, что если я более эротично это сделаю, то тюремщик наградит меня новой волной удовольствия. Так и случилось. Пробка начала то расширяться, то сужаться, каждый раз толчком надавливая на точку удовольствия внутри меня. Я закрыл глаза и наслаждался этим чувством. Постепенно, сам того не замечая я стал подмахивать своим круглым задом, как бы стараясь надеться на расширяющуюся пробку. К моему разочерованию это продлилось не очень долго. Немного поигравшись Вило снял сапог с моего лица и отправил справлять свою нужду.
После моего возвращения, он связал мне руки за спиной, повдоль тела. Когда веревка затянулась мои плечи расправились назад, а лопатки практически сошлись вместе. Это заставило выправить грудную клетку колесом и я с удовольствием отметил, что моя теперь уже по настоящему женская грудь, очень аппетитно торчит вперед, закрывая собой вид запертого в клетке члена. Закончив с узлами, мой мучитель легко подхватил меня на руки и подсадил на деревянную призму. Зная что будет очень неприятно я заранее попытался устроится поудобнее, чтобы довольно острый угол не врезался сразу в мою промежность. Вило перекинул верёвку от моих рук через кольцо в потолке и потянул за ее конец. Из за этого мои связанные руки стали задираться вверх, выкручивая суставы в плечах. Такое положение рук заставляло клониться туловищем вперед и вес тела, которым оно опиралось на призму под собой прошёлся на промежуток кожи между ног под яйцами. Сильнее начало врезаться кольцо клетки, которое я перестал уже было замечать на себе. Я пока мог легко терпеть это неприятное давление в кости и ткани таза, но знал что это продлиться не долго. Ещё полчаса и я взвою от боли. Стараясь хоть немного распределить вес, я плотно сжал бедра, чтобы держаться над вершиной призмы и стал откланяться назад-вперед немного меняя точку давления.
Видя мои попытки облегчить страдания Вило достал тонкие жгутики верёвки и быстро привязал два их конца к моему пирсингу в сосках, а противоположные концы к самой призме в передней ее части . Таким образом наклониться вперед сильнее я не мог из за скрученых за спиной рук, а назад мне не давали двинуться оттягивающиеся соски, крепко привязанные к моему пыточному устройству. Все что мне оставалось делать, чтобы снизить давление в пах и начавшую зарождаться боль — это сильнее сжимать бедра, чтобы слегка приподниматься вверх. Но долго так держаться не получалось, мышцы быстро уставали и приходилось расслаблять их, снова опускаясь вниз. Эти движения напоминали скачку в седле лошади. Возможно поэтому такие деревянные конструкции и назывались деревянными лошадьми — жертва на них была вынуждена «скакать» чтобы не потерять сознание от боли.
Ещё раз проверив узлы на веревках и хлопнув мне по ягодице ладонью Вило вышел из комнаты, оставив меня одного с моими усиливающимися проблемами. Не то чтобы я желал чтобы он продолжал смотреть на меня в моем унизительном положении, но одиночество меня немного пугало. Это подчеркивало, что моя пытка не для постороннего наблюдателя, а для меня и будет происходить даже если я останусь один. Может быть час, может дольше, но я должен был терпеть, продолжая эту извращенную скачку, сопровождаемую скрипом коня и моими стонами. Так, напрягая и расслабляя бедра и надеясь что я не сломаю себе руки и не оторву эти красивые сиськи, я думал что возможно неприятные ощущения в паху стали бы меньше, если бы Вило остался здесь и пощелкал диском, расширяя и сужая пробку.
Глава 12
Теперь я могу спокойно сказать о том, что мне нравятся пытки. Нет, я не говорю за все и точно не хотел бы очутится в казематах хана Нахрима, правителя Мадиса. Но я совершенно точно был непротив тех сексуальных издевательств, которым подвергал меня Вило. Теперь я точно понимал, что это именно сексуальные пытки. Все что он делал ломало меня, но как то аккуратно и не кардинально. Я сохранял разум и волю, но при этом я жаждал чтобы моего тела коснулись эти пытки. Хочешь выпороть меня, давай, я получаю от этого удовольствие. Пусть сейчас мне очень больно, но потом, когда ты меня отвяжешь, я буду счастлив. Эмоции, вот что приносили мне издевательства. Эмоции не были всегда радостными, они были и плохими, но на этих эмоциях я качался как на волнах. Вот меня унижают и раздавленный, униженный я лечу вниз с волны, в пропасть. А следом, чувствуя, что мне не хотят навредить и испортить мое красивое женственное тело, я воспрянув духом, снова плыву вверх, на самую вершину волны радости и счастья. А затем меня макают в грязь лицом и снова радость сменяется страхом и жалостью к себе, я лечу вниз, захлебываясь водой.
Это чувство сложно описать словами, может так чувствуют себя влюбленные, внезапно расстающиеся из за непреодолимых сил и затем снова встречающиеся, но лишь на одну ночь, чтобы затем снова расстаться. Эти эмоциональные качели так увлекли меня, что я не мог от них отказаться, поэтому мне нравились пытки. Я жаждал их и надеялся испытать все новые и новые ощущения. А во время моих изысканий я испытывал сильнейший накал возбуждения, которое никак не мог удовлетворить. Это еще больше затягивало меня в омут разврата. Небыло уже наверное никаких вещей, которые бы я не согласился сделать со своим тюремщиком. И самое поразительно, что это совершенно меня не смущало. Возможно поэтому я совершенно не испугался, когда утром ко мне в четвёртый раз за три с половиной месяца зашла моя огненно-рыжая госпожа.
Теперь она была одета в сару, длинный широкий шёлковый платок, замысловато обернутый вокруг бедер и, перекинутый через плечо, закрывающий грудь. От падения его удерживал поясок, проходящий прямо под грудью из за чего казалось, что она стала на пару размеров больше. Динара стояла на пороге подбоченившись и ждала, когда по ее зову подойдёт Вило. Тюремщик на секунду возник в дверях, с недовольством посмотрел на девушку, отдал ей в руки диск от моих ограничителей по ее просьбе и, сплюнув, удалился. Ему явно не нравилась эта рыжая персона.
Девушка красиво проплыла мимо меня, приветственно стоящего на коленях и уселась на скамью, на которой только вчера Вило нещадно порол меня. Почему то я забеспокоился о том, что ее красивый и без сомнения очень дорогой плоток может прилипнуть к скамейке, облитой моим потом.
— Мира, ты выглядишь гораздо лучше. — заулыбалась моя посетительница, осматривая мое тело — Твои сиськи изумительны и задница так и просит крепкой ее хлопнуть. Встань!
— Спасибо, Госпожа — прошептал я, поднимаясь на ноги.
— Нужно будет что то сделать с твоими лахмотьями на голове, и немножко подправить талию. Я хочу чтобы ты была еще женственнее.
Возможно это было плохой идеей, но я решил попробовать поддержать разговор, так как очень изголадался по общению.
— Госпожа, я бы хотел стать красивее для вас.
Она вдруг скривилась.
— Мира, ты делаешь успехи в обучении, но не идеальные. Следи за своей речью, ты же девушка.
Гадая, что в моих словах ей не понравилось, я не заметил как она подняла ногу и голой ступней приподняла мои яйца.
— Жаль, что у тебя болтаются эти шарики, но без них никак — задумчиво произнесла она, а я закусил губу, потому что ощутил, как мой член начал распирать клетку.
То, что она не собирается снимать с меня металл, я уже понял, но в глубине души надеялся на это, так мне хотелось хотя бы потереться членом об эти сексуальные ножки.
— Госпожа, можно у вас спросить? — неловко начал я, стараясь отвлечься от ее ступни на моей мошонке.
— Ты уже начала спрашивать, так продолжай.
— Для чего я вам нужен?
Динара прекратила меня гладить и взглянула в глаза.
— Ты мне вообще не нужен. Но мастер Теллос пожелал поэкспериментировать, а ты удачно попалась нам на рынке. Это могла быть другая рабыня, но попалась ты. Совпадение.
— А что со мной будет дальше?
— Это зависит от результатов эксперимента. Я не могу тебе этого рассказывать иначе можно испортить результаты.
— Госпожа, а та девушка, которую привели со мной, она тоже для экспериментов?
Динара задумалась
— Блондинка? Рия… Нет, она нужна была для обычных ммм… нужд, ее сразу готовили для хозяина, но не повезло. Зря потратили на нее время.
В этот момент я подумал, что давно не слышу звуки секса затихли стенкой. Что с ней произошло и где она теперь? Ждёт ли меня та же участь?
—

Массажист для жены

Твои шлюшьи приключения: Лифт.

Мечты сбываются