Гости заозирались: они явно не были готовы к такому разорительному аукциону, но Хасан их успокоил: «не обязательно платить наличкой, я принимаю перводы» — он загыгыкал.
— 220! — Сказал Джордж. Он уже не скрываясь поедал глазами грудь Кристины, мысленно раздевая ее.
— 250 — поддержал Иван
— 280
— 300!
— 350! — внезапно поставил точку Джордж.
Хасан объявил его победителем и выразительно посмотрел на Кристину. Во время торга она сидела в центре гостиной, глядя куда-то вдаль. Услышав имя победителя, она поднялась, и, неотрывно глядя в глаза Джорджа, подошла к нему. Он смотрел на нее в ожидании, не очень понимая, с чего начать — тогда она неожиданно для него и себя плавно опустилась перед ним на колени, облегчая доступ к блузке, но не делая больше никаких движений. Она почему-то вспомнила, как они втроем с ним и Клаусом бежали на автобус под проливным дождем, пытаясь укрыться под растянутым пиджаком Клауса, и потом, глядя на уезжающий автобус, смеялись в автобусной остановке: мокрые, юные, счастливые…
Джордж тоже посмотрел ей в глаза, и не отрывая взгляда, стал медленно расстегивать пуговицу за пуговицей. Расстегнув все, он резко распахнул блузку, которая спустилась до середины плеч девушки, открывая прекрасный вид на идеальную спину и упругую грудь, стянутую белым кружевным лифчиком, сквозь который явно просвечивали розовые соски. Кристина встала, и блузка осталась в руках Джорджа. Пока он бережно сворачивал ее, хозяйка уже вернулась на свое место, и под включенную снова музыку продолжила. Теперь работы для воображения осталось значительно меньше: все наклоны и изгибы открывали скрытые доселе виды на соблазнительные пухлые холмики, от которых не отрывались взгляды зрителей. Кое-кто уже украдкой положил руку себе на промежность, пытаясь унять растущий там зуд. Изгиб. Наклон. Поворот. Откинуться назад. Кристина по-прежнему пыталась ни о чем не думать, кроме танца, но тем идеальней он получался…
В следующем раунде выиграл Иван, заплативший 500 долларов за джинсы. Он встал навстречу подошедшей Крис, и они оказались лицом к лицу, практически вплотную. Тяжело дыша, Иван сказал коллеге: «привет, Кристина». «Привет, Иван» — ответила она, и почувствовала, как его руки трогают ее между ног, неспешно нащупывая молнию. В ее глазах стояли слёзы, но возбужденному Ивану они показались лихорадочным блеском. Он медленно расстегнул ей ширинку, продел большие пальцы под джинсы с боков, и стал приседать, стаскивая с коллеги штаны. Когда он дошел до лодыжек (Крис послушно подняла ноги по очереди, освобождаясь от одежды), перед его лицом оказались ее кружевные трусики, скорей открывающие, чем скрывающие то, что под ними. Наклоняясь, стягивая джинсы, он почти ненарочно уткнулся носом ей между ног и жадно вдохнул ее запах: ему показалось, что он почувствовал, какой влажной была ткань. Кристина стремительно отошла к пуфику, приняла исходную позицию и продолжила свой танец под очередной трэк Хасана.
Не то чтобы компания не наслаждалась танцем: кружева не скрывали идеальную фигуру девушки, ее стройные, мускулистые длинные ноги, тонкую талию, бесподобную грудь, нежные плечи и ложбинки на пояснице. Каждое движение отдавалось болью у них в штанах. Но в то же время они с нетерпением ждали окончания, и когда отзвучали последние ноты, и Хасан объявил очередной лот, они наперебой стали называть цену.
В этот раз повезло Петеру — за какие-то 1000 долларов ему достался ее бра. Кристина просто шагнула вперед и села спиной к нему на колени, поджав ноги. Руки Петера легли ей на колени и медленно поползли вверх, мягко прошлись по ткани трусиков, исследовали живот, и решительно заползли под лифчик, обхватив заветные холмики. Крис запрокинула голову назад, и Петер мял ее грудь, пока ее попка терлась о его напряженную плоть сквозь тонкое кружево трусиков. Все следили за этим как завороженные — падало очередное табу — пока Хасан в привычной уже грубой манере не прикрикнул
— Ну вы берете, молодой человек, или отдаем следующему в очереди?
Опомнившись, Петер быстро расстегнул застежку и упругая грудь выскочила из стесняющих ее кружев навстречу жадным взглядам. Кристина медленно проследовала к пуфику (про себя она прозвала его эшафотом), и, утешая себя тем, что осталось последняя вещь, продолжила танец. Он казался ей бесконечным, она все отдала бы за то, чтобы оказаться сейчас в 1000 километров отсюда, но в то же время она чувствовала растущее возбуждение, и ей хотелось продолжать, испить до дна эту чашу извращенного унижения.
Поэтому когда Том выкрикнул «1500 за трусики», она уже почти не почувствовала потери, а просто легла спиной на пуфик и задрала ноги вертикально вверх. Мужчина подошел и не спеша, исследуя рукой ее ноги по всей длине, окончательно обнажил подругу детства перед пятью самцами.. точнее перед четырьмя самцами и одним трясущимся недоразумением. Кристина поставила ноги обратно на пол, и тут Том удивил всех: грубо раздвинув их в стороны, он раскрыл ей пальцами половые губы и со странной улыбкой изучал ее прелести, заодно демонстрируя их остальным. Мужчины могли лицезреть идеально выбритую киску, с тонкой полоской волос, оставленной сверху, — так, как нравилось Хасану. Затем он резко отвернулся, плюхнулся в кресло, и неотрывно уставился на вновь начавшися танец. На этот раз музыкой был саундтрэк к «Горькой луне». Эта трагическая мелодия прекрасно гармонировала с отчаянием, которое сквозило в этом последнем танце. Кристина, казалось, отвергала сама себя: в каждом движении сквозила желание отдать всю суть свою, ее тело, которое она старательно выставляла напоказ, кричало: возьмите меня, пользуйтесь мной, уничтожьте меня — не вспоминайте, что в этом теле есть душа! И закончила она на спине, впившись ногтями одной руки в грудь, а второй рукой теребя клитор, жадно выставив вверх таз. Когда музыка прекратилась, она села рядом с пуфиком, обхватила колени и, казалось, превратилась в статую. Никто, кроме Клауса, не чувствовал ее внутреннего разлома. Для них она была жаждущей ласки женщиной, и они так же сильно желали ей эту ласку подарить.
Какое-то время все, даже Хасан, сидели молча. Потом он медленно захлопал, потом быстрее, потом к нему присоединились остальные, и Кристине пришлось встать и раскланяться. После этого она села на пуфик, закинула ногу на ногу, оперлась руками чуть сзади и выглядела максимально соблазнительно.
Хасан велел ей: а теперь угости нас вином в благодарность за внимание. Крис, кивнув, разнесла бокалы, взяв и себе, села обратно и вопросительно посмотрела на него. Ее взгляд спрашивал: «можно одеваться?». При желании в нем можно было разглядеть мольбу, но этого желания у Хасана не было.
— Ну что, Крис. Любишь кататься, люби и саночки возить, верно? Тебе придется выкупить свои вещи у покупателей.
— Что? — не поняла девушка?
— Да все просто — успокоил Хасан. Просто они их тебе вернут за желание. Которое ты выполнишь — он расплылся в улыбке. А вгляды гостей стали еще более похотливыми, если это вообще было возможно. Они посмотрели на свои приобретения, как на внезапно найденное сокровище — или на выигрышный лотерейный билет.
— Том! Что ты хочешь от Кристины за туфли?
Том задумался. Он, разумеется, хотел всего, но это все еще была Кристина, несмотря на то, как он дерзко трогал ее, раздевая. И все, на что хватило его смелости, было: «За поцелуй».
Хасан разочарованно свистнул, но махнул Крис: мол, валяй. Дай этому малахольному его награду.
Кристина подошла к Тому, наклонилась и нежно поцеловала в губы. Его рот жадно впился в ее, и их языки сплелись. Тут же она почувстовала, как его руки обхватили ее грудь и стали жадно гладить ее, потом Том схватил ее за ягодицы, посадил себе на колени, и они засосались надолго, как будто решив нацеловаться за все время своего знакомства. Хасан зевнул и сказал «ну хватит». Кристина как будто неохотно слезла с Тома. Впрочем, она знала, что дальше будет больше, и просто пыталась это оттянуть.
— Джордж, мальчик, не будь таким же благородным — заржал Хасан. Это твой единственный шанс.
— Джордж, что тебе сделать за мою блузку? — просто спросила Кристина.
— Минет — просто сказал тот. Мир закружился перед глазами девушки, а когда остановился, она уже стояла на коленях, расстегивая Джорджу ширинку. Его средних размеров, но твердый, измученный долгим заточением член выпрыгнул ей навстречу. Она взяла его ладонью за основание и в последний раз, как будто еще не веря, подняла глаза на друга. «Давай-давай» — развязно сказал он ей, и последний барьер рухнул. Она, ни о чем уже больше не думая, обхватила прибор губами и начала привычные движения, стараясь доставить как можно больше удовольствия Мужчине — уже не думая о том, кем он ей приходился. Никакого гудения голосов позади не было слышно — только тяжелое дыхание пятерых самцов. Она чувствовала их взгляды, и нарочно расставила ноги пошире и прогнулась в пояснице — и испытала горькое удовольствие, услышав как это движение вызвало синхронный хриплый выдох. Она медленно, но постепенно ускоряясь, то насаживалась на Джорджа до конца, упираясь носом ему в живот, то брала член в руку, поднимала и облизывала мошонку, чувствуя, как он сладостно подрагивал при каждом новом движении. Наконец Джордж не выдержал, встал, и, схватив за голову, начал исступленно трахать ее глотку. Только благодаря долгим упражнениям с членом Хасана и его друзей, по сравнению с которыми Джордж был гораздо скромнее, она выдержала рвотные позывы, и облегчением почувствовала, как ствол в ее горле задергался, изливая теплые потоки семени. У нее не было никакого выбора, и она инстинктивно глотала, пока тот не обмяк и не отпустил ее голову. Часть спермы еще осталась у нее во рту, и она не выдержала: встала, и пошла к Клаусу, который стоял на коленях рядом и смотрел на нее не отрываясь.

Жена на двоих

КУНИ ОДИНОКОЙ МАЧЕХИ

Массажист для жены