нервные узлы. В голове крутилась только одна мысль: «Чертов гений, этот Павел. Чертов гений!»
Я закончила последний штрих и откинулась на подушки, вытирая пот со лба тыльной стороной перчатки. Только сейчас я почувствовала, как тело под латексом липко прилипло к материалу, словно вторую кожу смазали сиропом. Шарик кляпа во рту был мокрым от слюны, которая капала на грудь, оставляя блестящие дорожки на черном латексе.
Я машинально провела рукой по поясу верности в районе паха — латекс там был теплым и влажным. Поднеся пальцы к носу, я резко отвела руку: это пахло не только моими выделениями. Запах был резче, кислее… знакомым. Я замерла, ощущая, как по спине пробежали мурашки.
«О нет…» — я медленно перевела взгляд на простыню под собой. Там было темное пятно, расплывшееся по ткани. Я описалась. Во время оргазмов. Я описалась, и Павел все это видел.
«Бляяя!» — я вскочила с кровати, чувствуя, как дилдо внутри дергается, а пробка давит еще сильнее. Латексный костюм скрипел при каждом движении, будто смеясь надо мной. Я бросила взгляд на Павла — он сидел все так же спокойно, уткнувшись в монитор, но уголки его губ дрожали от сдерживаемой ухмылки.
Я метнулась в ванную, чувствуя, как по бедрам стекают капли. Дверь захлопнулась за мной с громким щелчком, и я уткнулась лицом в холодную кафельную стену, стараясь не смотреть в зеркало. В голове крутилось только одно: «Черт возьми, черт возьми, черт возьми!»
Шарик кляпа вывалился изо рта с мокрым хлюпаньем, оставив челюсти онемевшими и разболтанными, будто после стоматологического кресла. Я провела языком по внутренней стороне губ — вкус латекса и что-то металлическое, вероятно, от того, как зубы впивались в резину. Перчатки скользили по застежке бюстгальтера, пальцы предательски дрожали, не попадая в крошечную пряжку. «Черт… черт…» — я всхлипнула, когда наконец услышала щелчок расстегивающегося замка. Лифчик соскользнул с груди с громким шлепком, и я зажмурилась от облегчения — давление на соски исчезло, оставив лишь пульсирующее тепло.
Но настоящее испытание ждало ниже. Пояс верности щелкнул легче, чем я ожидала, но когда я попыталась вытащить дилдо и пробку одновременно, тело ответило резкой болью. «А-а-ах!..» — я схватилась за край раковины, чувствуя, как резиновый член с сопротивлением выходит из распухшего влагалища. За ним потянулась серебристая нить смазки, такая густая, что не рвалась даже когда я отшатнулась.
Я скользнула латексными пальцами назад, цепляясь за основание пробки — гладкое и мокрое, как речная галька. Тело сопротивлялось, сжимаясь в протесте, когда я попыталась потянуть. «А-а-а, бля…» — я закусила губу, чувствуя, как резина цепляется за внутренние складки. Казалось, она раздулась там сильнее, чем была.
Пробка вышла с громким чпокающим звуком, заставив меня вздрогнуть от неожиданности и облегчения. Я судорожно вытерла резиновую каплю на её основании о бедро, чувствуя, как задний проход болезненно сжимается в ответ на внезапную пустоту. В воздухе повис сладковато-металлический запах, смешанный с ароматом латекса — странно интимный и откровенно неприличный.
Руки дрожали, когда я дотянулась до маски. Застежка щёлкнула под моими неуклюжими пальцами, и внезапный поток свежего воздуха обжёг лицо после долгих часов ограниченного дыхания. Маска соскользнула, оставив на коже липкие следы от резины и собственного пота. Я провела ладонью по лбу, ощущая, как мокрые пряди волос прилипли к вискам.
Носовые трубки вышли с противным хлюпающим звуком, заставив меня скривиться. Я зажмурилась, когда катетеры скользнули по слизистой — эта странная смесь боли и облегчения напомнила мне, как в детстве вытаскивала засохшие козявки после долгой простуды. Поднеся трубки к свету, я увидела, что они покрыты тонким слоем чего-то полупрозрачного — то ли сопли, то ли смазка от маски.
Латексный костюм снимался с сопротивлением, будто живой организм, не желающий отпускать свою жертву. Каждый сантиметр освобождающейся кожи встречал меня прохладным воздухом и мурашками — контраст после часов удушающего тепла внутри блестящей оболочки. Я рывком стащила сапоги, которые с хлюпаньем отпустили ноги, оставив на лодыжках красные вдавленные полосы от манжет. Весь этот чертов гардероб — липкий, пахнущий резиной и чем-то еще — я скомкала и швырнула в корзину для белья, где он упал с мокрым шлепком, словно выдохнув.
Вода хлестала почти обжигающе горячая, но я стояла под ней, не в силах уменьшить напор. Казалось, только так можно смыть с себя этот странный коктейль из стыда, возбуждения и внезапного профессионального озарения. Пальцы скользили по животу, смывая липкие дорожки, оставшиеся от пояса верности. Мыло пенилось в руках, но даже после третьего намыливания кожа все еще пахла резиной и чем-то… другим.
«Черт, черт, черт…» — я била кулаком по кафелю, чувствуя, как горячая вода смешивается со слезами на щеках. Оргазмы, унижение, этот дурацкий кляп во рту — все это можно было бы пережить, если бы не одно: я описалась. Как подросток на первом свидании. И самое мерзкое — часть меня до сих пор дрожала от этого воспоминания, от того, как неконтролируемо сжался мочевой пузырь под вибрациями…
Смущённо обернувшись в банное полотенце, я чуть не споткнулась о собственные тапки, когда брела по коридору. В комнате было темно — только голубоватый свет монитора освещал пустое кресло Павла. «Сбежал, сволочь», — мелькнуло в голове, пока я шаркающими шагами приближалась к кровати.
Латексный костюм, кляп и все эти дурацкие цепи теперь валялись в ванной, будто ночной кошмар, который хочется поскорее забыть. Но когда я зарылась под прохладное одеяло, тело неожиданно вспомнило каждую секунду — как вибрации пробегали по нервам, как цепи натягивались, как…
Я резко перевернулась на бок, прикусив губу. Хорошо, что Павла нет рядом — иначе бы я ему эту его «геометрическую безупречность» точно вправила бы куда подальше. Хотя… пальцы сами собой сжали край подушки, когда в животе ёкнуло при воспоминании, как он методично застёгивал каждый ремешок.
Я заснула с мыслью о том, как мое тело выгнулось в дугу под цепями, а дилдо и пробка внутри превратили каждый спазм в электрический разряд. Стыд смешивался с возбуждением, но последним кадром перед сном была схема вращающихся шариков в бюстгальтере — идеальная динамика для Ваrоссо. С этой мыслью губы сами растянулись в улыбке.
Резкий гудок звонка ворвался в сон как нож. Я дернулась, сбивая одеяло, и слепящий свет из окна ударил по глазам. Тело болело странной, глубокой болью — будто меня вчера разобрали и собрали заново. Смартфон вибрировал на тумбочке, экран светился именем: «Шеф».
Сердце упало в желудок. «Где я напортачила?» — мелькнуло панически, пока дрожащие пальцы тянулись к трубке. Голос начальника прозвучал неожиданно бархатисто:
«— Лена, ты просто гений!» — голос шефа гремел в трубке так, что я инстинктивно отдернула смартфон от уха. Сердце, которое секунду назад готово было выпрыгнуть через горло, замерло в нерешительности. «Клиент в восторге от твоего проекта! Говорит, что именно такой динамики не хватало в концепции. Подписал контракт на двойной оплате и требует тебя лично на все следующие проекты!»
Я села на кровати, чувствуя, как ладони мгновенно покрываются влагой. Губы сами собой растянулись в глупой улыбке, пока мозг лихорадочно соображал: «Неужели эти чертовы шарики…». В ушах зазвучал голос Павла: «Дилдо внутри тебя и шарики в лифчике — вибраторы. Дистанционные».
«С-спасибо,» — выдавила я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Тело вдруг вспомнило каждую секунду вчерашнего вечера — как цепи натягивались, как вибрации пробегали по нервам, как… Я резко сглотнула, прерывая ход мыслей. Предательская мысль вспыхнула в голове “Вот бы еще раз подобное попробовать”.
Прислано: Вig Dеmоn Wоrms

Мои юные извращенки

Полицейский беспредел.

Тотошка. Часть 4