руки, чтобы вымыть подмышки. — Не стесняйся, шлюха. Всё равно через час тебя всю пересмотрят, — хрипло рассмеялся он, бросив на пол платье — тонкое, почти прозрачное, с разрезом от подола до пояса.
Я натянула его, чувствуя, как ткань липнет к ещё влажной коже. Платье едва прикрывало ягодицы, а грудь почти полностью вываливалась из глубокого выреза. Охранник схватил меня за ошейник и потянул за собой по узкой лестнице, ведущей на второй этаж. Деревянные ступени скрипели под его тяжёлыми сапогами, а мои босые ноги цеплялись за занозы.
Второй этаж пахнул потом, спермой и чем-то сладковато-гнилым. Длинный коридор с дверями по обе стороны, из-за которых доносились стоны, хлопки плоти о плоть и грубый смех. Охранник остановился у третьей двери справа, пнул её ногой и толкнул меня внутрь.
SUММАRY^1: Машу заставили вымыться ледяной водой и грубой тряпкой, оставившей красные полосы на её коже. Охранник наблюдал, пока она мылась, затем бросил ей тонкое, почти прозрачное платье, которое она надела поверх влажного тела. Он повёл её по скрипучей лестнице на второй этаж, где толкнул в комнату с клиентом.
Комната была крошечной — только кровать с продавленным матрасом да ведро в углу, от которого пахло мочой и плесенью. Я стояла у порога, чувствуя, как охранник толкает меня в спину, но ноги не слушались. За дверью раздался знакомый хриплый рёв.
— Входи, шлюха. Не заставляй ждать, — охранник шлёпнул меня по заднице, оставив ладонь на мгновение дольше, чем нужно. Его пальцы впились в плоть, прежде чем он с силой толкнул меня внутрь.
Я успела лишь шагнуть через порог, как дверь захлопнулась за моей спиной с глухим стуком. Комната пахла дешёвым парфюмом и чем-то кислым — возможно, спермой, которую не вытерли после прошлого клиента. Я машинально потянулась к ошейнику, но цепь уже сняли, оставив только кожаную петлю с гравировкой.
Через полчаса дверь распахнулась с такой силой, что деревянная панель стукнула о стену. В проёме стояла знакомая зелёная туша — вчерашний орк. Его клыки блестели в свете масляной лампы, когда он оскалился в подобии улыбки.
Орк даже не заговорил — он просто схватил меня за волосы и перекинул через край кровати, как мешок с картошкой. Его пальцы впились в мои бёдра, когда он резко раздвинул ноги, и я почувствовала, как воздух холодно коснулся воспалённой кожи. Никаких прелюдий — только короткий рык, и он вошёл в меня одним движением, будто вбивая клин в дерево.
SUММАRY^1: Машу заставили войти в маленькую комнату с продавленным матрасом и вонючим ведром в углу. Через полчаса появился орк, который сразу же схватил её и бросил на кровать, не говоря ни слова. Он грубо раздвинул её ноги и вошёл в неё одним резким движением, не обращая внимания на её дискомфорт.
Я вскрикнула, но звук тут же захлебнулся — его ладонь прижала мой рот к матрасу. Его член горел внутри, растягивая всё настолько, что казалось, будто рвутся швы. Орк не ждал, пока я привыкну — он начал двигаться сразу, грубо и методично, будто долбил ступку. Каждый толчок отдавался в животе тупой болью, а его живот шлёпался о мои ягодицы с мокрыми хлопками.
«Ты… узкая… для орка…» — прохрипел он на ломаном языке, сжимая мои бёдра так, что под кожей тут же выступили синие пятна. Его дыхание обжигало спину, пахло кровью и вчерашним пивом. Я цеплялась пальцами за матрас, чувствуя, как под ногтями рвётся ткань — единственное, что мешало впиться в собственную кожу..
Каждый толчок был как удар топором — резкий, без предупреждения, разрывающий изнутри. Он не менял ритм, не замедлялся, даже когда я закричала — просто зажал мне рот ладонью, пригвоздив к кровати. Его член казался ещё больше, чем вчера, будто раздувшийся от ярости.
Я потеряла счёт времени. Воздух в комнате стал густым, пропитанным потом и чем-то животным, что исходило от его кожи. В ушах звенело, а в глазах плавали тёмные пятна — я почти отключилась, но очередной грубый толчок возвращал к реальности. Его руки, покрытые шрамами, держали мои бёдра так, что пальцы впивались в кожу, оставляя синяки, которые проступали мгновенно.
Когда он наконец зарычал глубже и прижал меня к матрасу всем весом, я почувствовала, как внутри разливается горячая волна. Он не торопился выходить, ещё несколько раз дёрнув бёдрами, будто выжимая из себя последние капли. Сперма вытекала густо, почти вязко, смешиваясь с моей кровью на бёдрах. Я не могла пошевелиться — тело дрожало мелкой дрожью, а киска горела, будто её обдали кипятком.
Орк вытащил член с мокрым звуком, шлёпнув им по моей пояснице, оставив липкую полосу. Я услышала, как он кряхтя натягивает кожаную повязку, а потом — резкий удар по заднице, от которого кожа вспыхнула огнём. Дверь захлопнулась, оставив меня лежать в луже спермы, с дрожащими ногами и разбитым телом.
Я не сразу поняла, что плачу. Слёзы текли сами по себе, горячие и солёные, смешиваясь с потом на щеках. Попытка пошевелиться вызвала резкую боль — будто меня распороли изнутри. Орк не просто занял меня — он словно выжег всё своим членом, оставив влагалище опухшим и чувствительным до мурашек.
Я доползла до ведра с водой на четвереньках, чувствуя, как его сперма вытекает по внутренней стороне бёдер липкими потёками. Вода была ледяной, но я всё равно сунула в неё тряпку и начала вытирать промежность — резко, грубо, будто пыталась стереть с кожи не только его семя, но и само воспоминание. Ткань жгла воспалённую кожу, но я стирала до тех пор, пока пальцы не свело от холода.
Вода в ведре помутнела, превратившись в мутно-белую жижу. Я перевернула его, выплеснув содержимое в дыру в полу — та самая дыра, куда клиенты мочились между делом. Брызги попали на голые ноги, но мне было уже всё равно.
Я села на корточки, прижав колени к груди, и замерла, прислушиваясь к звукам за дверью. Где-то в коридоре смеялись — грубый, хриплый смех, прерываемый шлепками по голой плоти. Под потолком скрипели крысы, а из соседней комнаты доносились хлюпающие звуки и женские всхлипы.
Час ожидания пролетел странно быстро — то ли от усталости, то ли от того, что тело впало в какое-то оцепенение после орка. Я лежала на боку, свернувшись калачиком на краю кровати, и слушала, как по коридору топали сапоги охранника. Вода из ведра уже испарилась, оставив на полу липкие разводы.
Дверь распахнулась без предупреждения.
— Ну что, шлюха, тебе повезло, — охранник фыркнул, толкая перед собой маленькую, коренастую фигуру. — Гоблин заплатил двойную цену.
Гоблин едва доставал мне до пояса. Его кожа была болотно-зелёной, покрытой буграми и шрамами, а изо рта торчали жёлтые, кривые зубы. Он сразу же полез руками, цепляясь за мои бёдра своими короткими, жилистыми пальцами.
Гоблин хихикнул, обнажив ряд острых, жёлтых зубов, и его крохотные пальцы впились в мои бёдра с неожиданной силой. Его дыхание пахло гнилыми грибами и чем-то металлическим — возможно, кровью. Я сжала зубы, чувствуя, как его когти оставляют царапины на моей коже, уже истерзанной предыдущими клиентами.
— Хорошая шлюха, — проскрипел он, и его голос звучал так, будто кто-то скребёт ножом по жести. Его руки скользнули вверх, цепляясь за мои бока, а затем резко ухватились за грудь, сжимая так, что соски тут же затвердели от боли. Я зажмурилась, стараясь не смотреть на его лицо — морщинистое, с выпученными глазами, напоминающими мутные шарики из стекла.
Он не торопился. Его пальцы исследовали каждую складку моего тела, будто проверяя товар перед покупкой. Когда он добрался до промежности, его ноготь — острый, как коготь — царапнул воспалённую кожу, и я вздрогнула. Гоблин захихикал, явно довольный реакцией.
Гоблин расстегнул пояс и стянул грязные холщовые штаны, обнажая член, который выглядел так, будто его слепили из дефектного теста — тонкий, но неожиданно длинный, с бугристой поверхностью и толстой, почти грибовидной головкой. Он ухмыльнулся, обнажая жёлтые клыки, и схватил меня за волосы, притягивая лицо к своему животу.
— Лижи, шлюха, — прошипел он, и его голос напоминал скрип ржавых петель.
Я закрыла глаза, почувствовав на губах его кожу — шершавую, как наждак, и пахнущую потом и плесенью. Его член упёрся мне в щёку, оставляя липкий след. Гоблин не давал времени на раздумья — он впился пальцами в мои виски и насадил мой рот на себя одним резким движением.
Голова откинулась назад, когда он вошёл до самого основания. Горло сжалось в спазме, но его руки, похожие на корявые ветки, не отпускали. Я почувствовала, как его яички — волосатые, как спелые персики, — прижались к моему подбородку.
— Глубже, — проскрипел он, и его живот затрясся от смеха.
Я попыталась отстраниться, но он тут же дёрнул мои волосы, заставляя снова взять его в рот. Его член был бугристым, как корень дерева, и каждый раз, когда я проводила по нему языком, он вздрагивал и хихикал. Головка, толстая и грибовидная, ударяла в нёбо, оставляя вкус меди.
Гоблин начал двигать бёдрами, вгоняя себя глубже с каждым толчком. Его дыхание стало хриплым, а пальцы впились в мои волосы так, что казалось, он вырвет их с корнем. Я почувствовала, как его яйца напряглись, прижимаясь к моему подбородку, и поняла, что он близок.
— Всё глотай, шлюха, — прошипел он, и его голос дрожал.
Он кончил резко, без предупреждения, заставив меня закашляться от внезапного напора спермы. Она была густой, как кисель, и солёной с горьковатым привкусом. Гоблин прижал мою голову к своему животу, не давая выплюнуть ни капли, и я судорожно глотала, чувствуя, как жидкость обжигает горло.
Когда он наконец отпустил меня, я отпрянула, едва не падая с кровати, и резко вытерла рот тыльной стороной ладони. Гоблин ухмыльнулся, глядя, как я стараюсь не скривиться от вкуса.
— Хорошая шлюха, — повторил он, поглаживая свой уже опадающий член.
Охранник заглянул в дверь, бросив на меня оценивающий взгляд.
— Всё нормально, зелёный? — спросил он, но гоблин лишь махнул рукой, натягивая штаны.
— Нормально. Пусть отдыхает.
Маша думала, что на этом её мучения с гоблином закончатся. Она уже чувствовала, как его сперма липким комком оседает в желудке, и надеялась, что охранник сейчас выгонит его. Но гоблин лишь отдышался

Жена ШЛЮХА

Полицейский беспредел.

Сестринские узы