минуту, его жёлтые глаза блеснули хищным огоньком, и он резко толкнул её на кровать.
— Ложись, шлюха, — проскрипел он, и его голос напоминал звук ржавого гвоздя по стеклу.
Я упала на спину, чувствуя, как продавленный матрас впивается в позвоночник. Гоблин забрался на меня, его коленки, покрытые бугристой кожей, впились мне в бока. Он уселся прямо на мой живот, и его вес, неожиданно тяжёлый для такого маленького существа, заставил меня задохнуться. Его улыбка растянулась, обнажая кривые жёлтые зубы, между которыми застревали куски какой-то тёмной плоти.
— Теперь груди, — прошипел он и схватил мои груди своими корявыми пальцами, сжимая так, что соски тут же побелели от боли.
Я зажмурилась, стараясь не видеть его лица — морщинистого, с выпученными глазами, которые блестели, как мокрый гранит. Его член, тонкий и бугристый, скользнул между моих грудей, оставляя липкую дорожку на коже. Он захихикал, чувствуя, как я вздрагиваю от его прикосновений.
— Жми, шлюха, — бросил он и шлёпнул меня по щеке своей короткой лапой.
Я подняла руки, охватывая груди и сжимая их вокруг его члена. Кожа на его теле была шершавой, как кора дерева, и каждый раз, когда я двигалась, она царапала мои соски. Гоблин начал двигать бёдрами, вгоняя себя между грудей с каждым толчком, его дыхание становилось хриплым и прерывистым.
— Да, так, шлюха, — проскрипел он, и его пальцы впились в мои плечи.
Я чувствовала, как его член скользит между грудей, его головка, грибовидная и толстая, каждый раз ударяла мне в подбородок. Он не торопился, наслаждаясь каждым движением, его жёлтые глаза не отрывались от моего лица, словно он ждал, когда я скорчусь от отвращения.
Но я не дала ему этого удовольствия. Я сжала зубы и продолжала двигаться, чувствуя, как его кожа оставляет красные полосы на моей груди. Его смешок превратился в хриплый рык, когда он ускорился, его бёдра хлопали о мою грудь с мокрыми звуками.
— Сожми сильнее, шлюха, — прошипел гоблин, его голос скрипел, как ржавая цепь. Его корявые пальцы впились в мои запястья, заставляя сдавливать груди так, что рёбра затрещали. — Дави, как будто хочешь его раздавить.
Я вжала груди в его бугристый член, чувствуя, как его кожа — шершавая, как наждак — оставляет красные полосы на нежной коже. Он застонал, и этот звук напоминал скрип двери на не смазанных петлях. Его движения стали резче, толчки глубже, а его живот — горячий и потный — прилип к моей груди, будто клейкий лист.
— Вот так… вот так… — хрипел он, его тело напряглось, как тетива лука. Я почувствовала, как его член вздрогнул между моих грудей, и в следующую секунду горячая струя ударила мне прямо в подбородок. Гоблин завизжал — высоко, пронзительно, будто резали поросёнка, — и его сперма хлынула густыми, липкими каскадами.
Первая волна попала мне в рот — солёная, с гнилостным привкусом, будто протухшие яйца. Я закашлялась, но он тут же шлёпнул меня по щеке, заставляя открыть рот шире. Вторая порция залила нос, слепила глаза, стекая горячими потоками по переносице. Третья — обдала грудь, шею, даже волосы. Она была гуще, чем у орка, почти как растопленный жир, и мгновенно прилипла к коже, не давая дышать.
Гоблин затрясся всем телом, заливая моё лицо горячими, липкими струями. Его визг напоминал скрип ржавых ножниц — высокий, пронзительный, заполняющий всю комнату. Сперма хлестала мне в глаза, слепя и обжигая, стекала по носу густыми потоками, заливаясь в ноздри с противным щипящим ощущением. Я захлебнулась её вкусом — горьким, с привкусом плесени и чего-то металлического, будто он неделями не мылся.
Он не останавливался. Казалось, его яички были бездонными — струи били одна за другой, покрывая мою грудь белой, вязкой плёнкой. Когда я попыталась отвернуться, его корявые пальцы впились в волосы, прижимая лицо к его животу, заставляя принимать каждую каплю. Его смех, хриплый и прерывистый, звенел у меня в ушах, пока последние толчки спермы не выплеснулись мне на шею, стекая за воротник.
— Хорошая шлюха, — проскрипел он, шлёпая меня по щеке своей липкой лапой. — Всё проглотила.
Я не проглотила. Она стояла комом в горле, густая, как кисель, и я чувствовала, как она медленно стекает в желудок, оставляя после себя жгучую тошноту. Но я кивнула, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Липкие белые нити тянулись от пальцев, как паутина.
Гоблин захихикал, наблюдая, как я пытаюсь очистить лицо. Его сперма быстро застывала на коже, образуя тонкую корку, которая трескалась при каждом движении. Она пахла плесенью и чем-то кислым — будто прокисшее молоко, смешанное с гнилыми грибами. Я сглотнула, чувствуя, как комок в горле увеличивается.
Я только успела ополоснуть лицо ледяной водой из ведра, когда дверь снова распахнулась. Охранник стоял на пороге, широко ухмыляясь, его гнилые зубы торчали, как пожелтевшие надгробия.
— Ну что, шлюха, клиент доволен? — спросил он, задирая подбородок, словно я была собакой, выполнившей трюк.
Я проглотила комок тошноты и растянула губы в улыбку, которая должна была казаться благодарной.
— Да, — прошептала я, опуская глаза, — доволен.
Охранник засмеялся — звук, напоминающий скрежет цепей по каменному полу. Он шагнул ближе, и его сапог, покрытый грязью и чем-то тёмным, толкнул опрокинутое ведро. Вода растекалась по щелям между досками, унося с собой остатки гоблинской спермы.
— Отлично! — воскликнул он и хлопнул себя по ляжке, словно услышал самую приятную новость в мире. — Тогда собирайся, сучка. Ты едешь в «Лазурный веер»!
Я замерла, не понимая. Его слова прозвучали так, будто он объявлял мне отпуск на курорте. Охранник, видимо, заметил моё замешательство и закатил глаза.
— Продали тебя, дура! — пояснил он, выдыхая вонючее облако перегара. — Новый хозяин заплатил тройную цену после того, как узнал, что ты выдержала орка *и* гоблина в один день. — Он хихикнул, подмигнув. — Говорят, у него особые планы на тебя.
Прислано: Вig Dеmоn Wоrms

Полицейский беспредел.

Она знала лучше, чего мне хочется

Её зовут Зиночка