генерал, и приступила к работе. Собственно работы было немного, две роженицы уже родили ночью, три были на подходе, ещё одну везли на скорой. Ничего сложного, но Элли сегодня чуяла подвох. Что-то будет не так. Она пошла на обход. Осмотрела и поговорила с уже родившими, всё нормально. Поговорила с одной на сносях, со второй, с третьей — всё в порядке. Странно, думала она, что же будет. Последний раз я так волновалась перед смертью Джонни (мужа, погибшего в автоаварии на трассе, в столкновении с фурой с брёвнами. Его шевроле «Круз» тогда завалило брёвнами так, что осталась только нетолстая пластина вместо автомобиля. И одно колесо, правое, пассажирское.) Она шла в столовую, когда услышала, что привезли родившую в дороге мальчика. Ну, это не страшно, подумала она, и тут же её что-то зацепило. Что-то не то с этим мальчиком. Сделав себе заметку разобраться после столовой и встречи в верхах, как она мысленно окрестила предстоящую встречу с подругой, Элли спокойно направилась пообедать.
Когда она открыла дверь в кабинет главврача, то никого там не увидела. Элли знала, где подруга прячется. В кабинете была ещё комната, для отдыха, там и находилась подруга.
— Ой, — воскликнула Элли, — что с тобой?
— А что такое? — нежный, умеющий становиться стальным, когда надо, и обволакивающим, в моменты сексуальных утех, голос невинно прозвучал в тишине комнаты.
— Что с твоими волосами? Где они?
Вопрос был, конечно, риторическим. Элли сразу заметила, что Энн постриглась под мальчика. У мужчин такая стрижка называется — канадка. Кстати, Энн очень шла такая стрижка, она молодила её донельзя, и теперь ей нельзя было дать больше 18 лет. И то с натяжкой.
— Как видишь, я постриглась. И мне нравится! — с нажимом проговорила Энн, давая понять, что дальнейшие разговоры на эту тему излишни. — Не волнуйся, об этом знают только ты и моя Кэт.
Кэт — это секретарша Энн, давняя и профессиональная служащая. Кэт перешла Энн после старого главврача, которому служила около пяти лет. Самой же ей было уже 45, но выглядела Кэт на 35, так как очень сильно следила за собой, занималась спортом, не курила и не пила. Самой же Энн Кэт служила уже 18 лет, с момента занятия Энн должности главврача. К слову, Энн исполнилось 39 лет, и она тоже была в отличной физической форме.
Элли обошла вокруг кресла подруги и начальницы, придирчиво оглядывая её. Придраться, кстати, было не к чему. Энн выглядела идеально.
— А ещё, у меня есть это, — Энн натянула парик, сделанный, видимо, из её собственных волос чёрного цвета. — Никто и не поймёт!
Довольная подруга расхохоталась, словно прозвенели серебряные колокольчики. И Элли, не удержавшись, засмеялась тоже.
Они поболтали, и о работе, и о работниках, обсудили планы на вечер, а потом Элли встала и направилась к себе. Придя в отделение, она сразу вызвала сестру, которая и сообщила о новенькой. Дело было плохо, новенькая находилась в коме, и, скорее всего, не жилец. Зато ребёнок, 5 кг веса, 57см длины, был здоров и весел. Он не плакал, не спал, поевший, взирал на мир необычно осмысленным взглядом. Элли сразу осмотрела его, осмотр ничего патологического не дал. А младенец зацепил её. «Если у него не найдётся родственников, я его заберу!»
Элли не могла иметь детей, они с мужем раньше много раз пытались, обследовались, и выявили патологию матки, впоследствии переросшую в опухоль. Опухоль вырезали, и повредили яичники. В-общем, всё работает, кроме яичников. Вернее, они тоже работают, исправно производят яйцеклетку, но незрелую, и никогда не становящуюся нормальной.
К концу дня выяснили, что мальчик, кроме умирающей матери, никого не имеет, так что преград к усыновлению нет. А в 20:04 мать умерла, не приходя в сознание. Самое интересное, что ровно в 20:04, секунда в секунду, мальчик заплакал тоскливо-тоскливо, тихо-тихо, проплакал ровно минуту и замолчал. Никто этого не заметил.
Элли окончательно решилась на усыновление после смерти матери мальчика. Наказав себе с утра заняться сбором данных для усыновления, она пошла домой. На парковке её ждала Энн. Они поехали к Элли, так как накануне договорились переночевать вместе. Обе были одиноки и часто ночевали вдвоём. В этот раз они зашли в магазин, и, поддавшись порыву, купили бутылочку винца.
Дома же, поужинав с вином, расслабившись, они перешли в гостиную, на огромную искусственную шкуру, смотреть ненавязчивые вечерние шоу, а попросту — болтать. Подруги болтали обо всём. Но сегодня разговор зашёл о сексе. Вернее, о его отсутствии. Энн говорила, что не хочет никого, никто её не интересует после Феликса, который нагадил и ушёл, а Элли тем более никого не могла видеть после смерти любимого мужа. А секса хотелось, и чем дальше — тем больше. Энн сказала, что последнее время мастурбация не приносит ей никакого облегчения, игрушки надоели, мужиков нет, а в письке свербит. Элли сообщила, что купила вибромассажёр, что он пока её удовлетворяет, но, тоже, всё равно не то. Энн заинтересовалась, и Элли принесла его. Энн включила аппарат, повертела, и Элли заметила, как загорелись её глаза.
— А можно попробовать?
— Ну, попробуй, — с сомнением в голосе протянула Элли.
Тогда Энн задрала футболку, приспустила трусики, послюнявила пальцы, намочив затем лоно хорошенько, и начала игру. Уже скоро её тело выгнулось дугой, и она начала стонать, не переставая, тем не менее, ласки аппаратом. Элли заворожённо наблюдала за ней. Ей никогда не доводилось видеть чужой оргазм, кроме мужниного. А здесь подруга наслаждается перед ней так, что Элли самой захотелось, и она запустила пальцы в лоно, предварительно стянув стринги. Ситуация заводила, пальцы работали с большой скоростью, и Элли очень скоро почувствовала приближение оргазма. Она сжала челюсти, закусив губу, сдерживая стоны. Энн, напротив, совершенно не стеснялась кричать во весь голос. И, похоже, оргазм у неё уже был не первый.
Наконец, всё закончилось.
У вибратора кончился заряд, Элли получила не удовлетворивший её оргазм, а Энн устало и счастливо взирала на подругу.
— Да, это что-то! Но ты права, всё равно чего-то не хватает.
— Члена нам не хватает, — проворчала Элли.
— Ага, и его тоже, но без хозяина! Прикинь, живой член!
И подруги расхохотались, представив картинку и снимая немного напряжения.
— Давай вина! — Элли вопросительно наклонила бутылку над бокалом.
— Лей!
Подруги выпили ещё по бокалу. Стало жарко. Они стянули и футболки, в которых всегда ходили друг у друга в гостях и дома. Футболки были длинными, до колен и не стесняли движений, но сейчас и они казались лишними. Девушки оказались нагими, но это их не напрягало, они не раз были голыми на виду друг у друга, и на купаниях на речке, и в сауне. Частенько и дома, когда летом жара вынуждала скидывать с себя всё.
— Вот смотрю на тебя и завидую твоей талии и груди, — сказала Энн, подползая к подруге поближе. — Смотри, какая талия тонкая, я почти могу обхватить её руками, — она протянула ладони к талии Элли, обхватывая её пальцами.
Действительно, вследствие занятий гимнастикой, талия Элли была очень тонкой, и пальцам Энн не хватало каких-то сантиметров, чтобы соприкоснуться. Энн подняла руки повыше и коснулась упругой налитой груди подруги.
— Смотри, какая, как каучук, упругая и твёрдая! А сосочки — как вишенки, так бы и съела! — и Энн действительно быстро наклонилась и куснула легонько правый сосок Элли.
Элли пробило разрядом тока. Ей захотелось, чтобы Энн ещё что-нибудь сделала похожее, но она постеснялась сказать. К счастью, Энн самой понравилось ощущение соска во рту и на языке, и она сама поторопилась к соску. Энн обхватила, боясь, что подруга сейчас оттолкнёт её, сосок губами, языком теребя его и облизывая. А Элли просто наслаждалась, забыв обо всём, забыв, что ласки дарит её подруга, существо того же пола, просто наслаждалась и расслаблялась, давно не чувствуя чужие губы на своём теле. Она закрыла глаза и медленно, чтобы Энн не подумала, что Элли убегает от неё, легла на шкуру. А Энн ласкала грудь, тоже не думая о том, что ласкает именно грудь женщины, ей самой сейчас было всё равно, ей нравилось то, что она делает, и руки её уже ласкали другую грудь, нежно теребя левый сосок подруги, вызывая прерывистые вздохи у Элли. Тогда Энн пошла дальше, она целовала саму грудь Элли, поднимаясь всё выше, пока не дошла с поцелуями до шеи, подбородка и, наконец, не коснулась самих губ Элли своими. Подруги поцеловались, страстно, неистово, забыв обо всём, играя языками, покусывая губки, толкаясь грудями…
Им, что называется, снесло крышу. Энн целовала по очереди шею подруги, грудь, то одну, то другую, и каждый поцелуй разрядами тока отзывался по телу Элли, вызывая негромкие стоны. Нежные руки Энн ласково касались бархатной кожи Элли, тихонько царапая кожу. Энн целовала грудь, ласкала соски, отчего они становились похожими на грецкий орех, дула на них, смеясь, видя, как кожа ареолов сморщивается ещё больше, целовала натянутую над мышцами кожу живота, пупочек с пирсингом, поцелуи Энн дошли и до гладко выбритой кожи лобка, источающего пряный дурманящий запах женщины. Кожа Элли была до того гладкой, что Энн хотелось лизать её снова и снова, что она и делала, руками, тем не менее не забывая ласкать груди и тело подруги. И вот язык Энн как бы невзначай коснулся пуговки клитора Элли, и ту пронзила судорога оргазма. А Энн не останавливалась, ей почему то очень понравилось лизать такую гладкую и нежную кожу подруги. Энн лизала и лизала, пальчиком проникая в святая святых Элли, вызывая этим всё более громкие стоны и сильные содрогания тела. Внезапно струйка густой и прозрачной жидкости брызнула из лона Элли, это совпало с самым громким её криком. Энн вздрогнула, когда первые капли жидкости попали на её лицо, но те не менее она не отпрянула и, повинуясь внезапной мысли набрала полный рот этот жидкости. Она на вкус была немного солоноватой и пряной, необычной, но, впрочем, понравилась Энн. Она подползла к лицу подруги и приникла к её губам, делясь полученной жидкостью с подругой. И так они проглотили её всю.
Эта жидкость как будто вдохнула новые силы в расслабленное после оргазма тело Элли.

Девять глав о любви, или Жален моей юности

Похотливая Регина

Секс откровения одного пидора (2 часть: Желание ебли)