живот стальным кольцом. Надежда стонала громче, тело её покрылось испариной, капли пота стекали по вискам, по груди, собирались в ложбинке между тяжёлых налившихся грудей. Она всё ещё держала маску в руке, но затяжки стали хаотичными, прерывистыми — газ уже не просто расслаблял, он превращал боль в странную, искажённую эйфорию.
Медсестра подошла быстро и профессионально.
— Пора фиксировать маску, миссис. Так газ будет поступать постоянно, а мои руки останутся свободными.
Надежда кивнула, глаза её были полуприкрыты, губы растянуты в блаженной улыбке. Медсестра взяла маску, плотно прижала её к лицу Надежды — прозрачный пластик обхватил нос и рот, — и натянула широкую эластичную резинку за голову, зафиксировав её за ушами и затылком. Теперь маска сидела идеально: газ шипел тихо, поступая непрерывно с каждым вдохом. Надежда втянула воздух глубоко, часто — глаза её совсем застекленели, зрачки расширились до предела, взгляд стал расфокусированным, далёким.
Леонид стоял у кровати, не в силах отойти. Халат распахнут, член стоял твёрдым, напряжённым колом — вены вздулись, головка пунцовая, блестящая. Рука его продолжала двигаться — медленно, ритмично, вверх-вниз, словно он не мог остановиться. Дыхание его было хриплым, прерывистым. Он смотрел на жену: на её распахнутую промежность, которая теперь пульсировала открыто — губы набухли, вход влагалища раскрывался с каждой схваткой, выделения текли обильно, блестя на гладкой коже.
Надежда тужилась — мощно, изо всех сил. Голос её вырывался сквозь маску приглушённо: сначала крик боли, глубокий, животный, но тут же переходил в безумный, заливистый хохот.
— А-а-а-а… хха-ха-ха-ха! — тело сотрясалось, живот каменел, потом расслаблялся. Она смотрела на мужа, глаза блестели безумием.
— Лёня… дрочи быстрее… ой, как больно… ха-ха-ха… как хорошо!
Её смех был диким, неконтролируемым — газ превращал роды в сюрреалистический карнавал.
Медсестра встала между ног Надежды, в перчатках, готовая принимать.
— Тужьтесь, миссис, на следующей схватке — вижу головку!
Надежда вдохнула газ глубоко, грудь поднялась, соски торчали твёрдыми бугорками. Схватка накрыла — она завыла, тужась изо всех сил, вены на шее вздулись, лицо покраснело под маской. Смех прорвался снова:
— Ха-ха… малыш выходит… Лёня, смотри… твой ребенок… салютует тебе… хха-ха-ха!
Промежность растянулась до предела — головка ребёнка показалась, тёмные волосики, потом плечики. Надежда кричала и хохотала одновременно, тело дрожало в конвульсиях. Леонид не выдержал — рука его ускорилась, движения стали резкими, отчаянными. Он смотрел, как ребёнок выходит из жены — медленно, мокрый, скользкий, — и чувствовал, как оргазм накатывает волной.
Ребёнок выскользнул полностью — медсестра ловко подхватила его, обернула в полотенце, шлепнула по попке. Первый крик новорождённого разнёсся по палате — громкий, здоровый, пронзительный. В тот же миг Леонид кончил: тело его содрогнулось, сперма вырвалась мощными толчками, падая на пол палаты горячими каплями. Он застонал под маской, ноги подкосились, но он удержался, опираясь на кровать.
Надежда, всё ещё под непрерывным потоком газа, услышала крик ребёнка и захохотала ещё громче — безумно, счастливо, слёзы текли по щекам.
— Малыш… наш… ха-ха-ха… Лёня, ты… ты тоже… салютовал! — голос её был хриплым, прерывистым.
Медсестра перерезала пуповину, быстро обработала ребёнка и улыбнулась:
— Поздравляю, у вас здоровый мальчик.
Надежда дышала часто, глубоко, газ всё ещё лился в лёгкие. Тело её обмякло, промежность пульсировала остаточными сокращениями, но боль уходила, оставляя только эйфорию и смех. Она смотрела на мужа — член его ещё подрагивал, сперма блестела на полу — и в глазах её блестело безумие веселящего газа, смешанное с абсолютным, животным счастьем.
6.
Газ полностью выветрился. Надежда лежала спокойно, ребёнок тихо посапывал на её груди. Она посмотрела на Леонида — халат всё ещё распахнут, член полувозбуждён — и улыбнулась нежно, уже без хохота.
— Спасибо, что был со мной таким… настоящим, — прошептала она.
Леонид наклонился, поцеловал её в лоб, потом в губы — долго, тепло. Медсестра тихо вышла, оставив их втроём.
Надежда прижалась щекой к головке малыша и шепнула мужу:
— Если будем заводить второго, то я, рожая, сама буду тебе дрочить…
Они рассмеялись тихо, интимно, счастливо.

Мой свекор

В одной квартире с тёщей

Я, мать и дядя Коля