в ее промежность. Через какое-то время все пять были во влагалище.
 — О-о-о, — застонала Лора.
Тогда я, как «хороший мальчик», сжал пальцы в кулак и, зажимая другой рукой рот своей телочке, стал е… ть ее дырку кулаком. Бедняжка мычала, стонала, пыталась брыкаться, но в конце концов сдалась и, судорожно подавшись бедрами навстречу моей руке, кончила.
Затем я нашел пустую бутылку из-под пива с удлиненным горлышком и уже начал сверять ее диаметр с окружностью раскрытой щели своей б… ди. Поняв мои намерения, Лора пыталась сбросить меня с себя, и тогда я, пригрозив вые… ть разбитой бутылкой и прижечь «бычком» ее сокровище, приказал насаживаться, оскорбляя саму себя вслух.
Я вставлял и высовывал, вращал, крутил бутылку в ее влагалище, в то время как сучка, покорно устремляя бедра ей навстречу, шептала своим б… ким с хрипотцой голосом:
 — Я сука… б… проститутка…
Тут я отвесил ей пощечину:
 — Улыбаться!
 — Да, Господин! Да, отъе… меня как последнюю шлюху… о-о-о… нет!… да… я дырка… я твоя дырка… е… меня куда захочешь, я вся твоя, мой Господин… А-а-а, — закричала она, наконец, кончив, извиваясь всем телом, и в ее глазах я увидел боль и экстаз.
Не давая сучке передышки, я поставил ее на пол на колени.
 — Проси прощения, шлюха.
Пока Лора умоляла простить ее, я мастурбировал напротив ее б… ского лица. Наконец, я кончил, и фонтан выпущенного залпа залил сучке все лицо. Вытерев сперму ладонью, я снисходительно «позволил» своей опущенной б… ди слизать сей драгоценный нектар, а затем приказал вылизать мои вспотевшие от трудов ступни.
И тогда, взяв изменницу пятью за гриву, я потащил ее, раздетую, ползущую на четырех, к двери и, выставив за порог, дал пинка со словами:
 — А теперь пошла нах… , б… дина.
Затем, продержав свою неверную любовницу, беспрестанно звонившую и барабанившую в дверь, голой на лестничной клетке, пока я смачно затягивался сигаретой, блаженно растянувшись в постели и почесывая за ухом под звуки «Тhе Rоаd То Неll», в конце концов я выбросил одежду к ее ногам.
Больше я Лору не видел.
… В общем, тот день был переломным в моей жизни. Потому что того «хорошего мальчика», искавшего в женщине образ матери, не стало. Отныне все женщины стали для меня на одно лицо. Но, разуверившись в женщинах, я стал искать — как ни странно — такую же шлюху. И этой моей новой шлюхой стала Оля.
Я нашел ее просто: дал объявление в газете — «женюсь на проститутке». Конечно, я пошел на этот эксцентричный шаг не сразу, — где-то через три-четыре года после того, как я выгнал Лору. Я е… л скромниц, девственниц, развратных женщин, не находя между ними какой-либо особой разницы. А потом однажды понял, что Лора, не сказав мне ни слова упрека, отомстила в тысячу раз сильней: после нее меня не заводили иные женщины, кроме коварных изменниц — шлюх из шлюх, делавших мужей рогоносцами с присущей им легкостью в этом вопросе. Это стало для меня проклятием, наваждением, — но именно ощущение, что мою женщину до меня только что имел другой, вызывало во мне безумное желание. Желание, связанное, однако ж, с другим, не менее сладострастным удовольствием — наказать ее, унизить, оскорбить ее и овладеть ею грубо и жестоко, принуждая ублажать меня и выполнять ВСЕ мои прихоти.
Я действительно женился на Оле. И первую брачную ночь провел, ожидая возвращения невесты с «работы», не находя себе места в невыносимом возбуждении от одного ощущения себя мужем-рогоносцем. Что я могу сказать?… Когда блудная жена моя вернулась, я, уже успев кончить пару раз до ее прихода, имел ее привязанной к спинке кровати, выпытывая у нее подробности первой измены, — имел ее как последнюю шлюху, каковой она, впрочем, и являлась.
Через какое-то время я уже сгорал от желания самому присутствовать при том, как моя жена обслуживает клиентов. С этой целью я установил в квартире скрытую камеру и уговорил жену принимать клиентов дома.
 — Твое присутствие их будет смущать, — нашла отговорку она вначале.
 — Я могу тихо сидеть на кухне.
 — Это будет напрягать меня.
 — Ну так отправляй меня прогуляться перед их приходом, — нашелся я.
О, как я помню тот первый раз, когда жена, притворно-грустно закатывая блудливые свои глазки, сказала:
 — Дорогой, сегодня ночью у меня клиент. Сходи куда-нибудь прогуляйся, о`кей?
И как я помню то дрожащее нетерпение, с которым я, отправив жену в магазин, нажал кнопку воспроизведения. Мою жену в моем собственном доме имеет другой мужик, моя женушка отсасывает у него, глотает его сперму, подставляется, подмахивает — в то время как я, законный супруг, лопух-рогоносец, выставлен вон!
Надо отдать Ольге должное — хоть она и была прирожденной шлюхой, но ни помыкать собой, ни особо жестоко наказывать себя не позволяла. Это была властная натура и, пожалуй, это была первая моя б… , перед которой я преклонялся! Хотя бы потому, что кое в чем она понимала меня.
Как-то она сказала:
 — Мне нравится твой друг Алексей. Я хочу, чтобы он вые… л меня при тебе.
От этих слов у меня перехватило дыханье. Такое я не мог даже представить, это было унижение, о котором я мог только мечтать! Но как это устроить? Наконец, я придумал. Пригласил друга в гости. Распили бутылку коньяка на троих. И я предложил:
 — А не включить ли нам порнуху?
Жена и друг поддержали это предложение. Однако надо было видеть, как отвисла челюсть у Алексея, когда он увидел, К Т О была главная героиня фильма! Моя жена ублажала ртом и попочкой сразу двух мужиков! И как она стонала, кричала, мычала, извиваясь при этом! Признаюсь, я намеренно поставил видео с этого выигрышного для нее момента.
Дальше все пошло как по маслу. Жена послала меня принести еще бутылку и что-нибудь на закуску. Когда я вернулся, то увидел их нагие переплетенные тела.
 — Что встал как истукан? — прикрикнула жена из-под Алексей. — Обслуживай!
Я налил им еще по рюмке и принес коньяк вместе с закуской на подносе.
 — Опустись на колени и подай, — скомандовала жена. — Или мы вставать с постели должны?!
Я встал на колени и протянул поднос.
 — Ну что ты протягиваешь?! — Оля оторвала свои пухлые созданные для сосания губки от ствола моего друга. — Не видишь, что ли, мы еще заняты? Подожди. — И продолжила прерванный процесс смачного отсасывания. Однако Алексей, при всем старательном угождении моей шлюхи жены, кончить не мог.
 — Я знаю, в чем дело, — наконец догадалась Оля. — Дорогой лопушок, убери-ка пока поднос и иди к нам.
Я так и сделал, и то, что произошло потом, превзошло все мои ожидания. Я наивно полагал, что мне будет разрешено е… ть жену после моего друга… Что могу сказать по этому поводу? — Я был просто болван, раз мог так недооценивать свою распутную жену.
 — Муженек, подставь-ка свой ротик, Леша хочет кончить.
.. И ствол моего друга, весь в соках моей жены, уже у меня во рту.
 — Леша, да научи ты этого лопуха заглатывать как следует.
То ли Алексей был сильно пьян, то ли он давно мечтал об этом, но за дело он взялся рьяно, засаживая мне то за щетку, то в глотку по самые яйца.
Так я стал х… сосом любовника своей жены.
После, когда сперма Алексея уже переваривалась моим непривыкшим к таким изысканным блюдам желудком, жена приказала мне прислуживать им, пока они отдыхают от секса. И, выпив и закусив, они вновь принялись за дело. Оля то заставляла в процессе вылизывать им ноги, то придерживать ее ножки во время их совокупления, то слизывать сперму с ее лобка. После Алексей имел анально поочередно то жену, то меня.
 — Лопушок, подмахивай лучше, — смеялась моя жена. И я, я подмахивал…
После Алексей начал чаще бывать у нас, избегая, однако ж, моего участия. Так что мне оставалось лишь сидя на кухне готовить им кофе и, вслушиваясь в их нарочито громкие стоны, мастурбировать в одиночестве.
Это продолжалось недели две-три, пока однажды я, вернувшись с работы, не обнаружил записку: «Лопушок, я ухожу к Алексею. Если найдешь что-нибудь из моих вещей, принеси. Целую, Оля».
Что ж, это была пощечина, достойная такого болвана, каким я был. Опасаясь огласки тех отношений, я переехал в другой город и, завязав с женщинами, направил свои усилия на карьеру. Лишь изредка я заходил к проституткам, чтобы сбросить спермотоксикоз. Но года через два я понял, что готов к более-менее постоянным отношениям.
… Так что же с Эммой? Как я сказал ранее, при встрече с ней у меня возникли две ассоциации; а в плане ассоциаций я фаталист. Эмма Бовари, сделавшая мужа рогоносцем. И Жюстина — добродетель, созданная для того, чтобы быть попранной.
 — Эмма, — произнес я, положив деньги на стол.
Когда мы зашли в «апартаменты», Эмма начала стеснительно снимать с себя топик.
 — Не нужно, — остановил я девицу. — Я заплатил не за это. Сейчас мне было бы малоинтересно просто развлечься, это было бы слишком банально.
 — А… чего же Вы хотите?
 — Просто поговорить. Ты принесешь бутылку вина из бара и мы просто пообщаемся.
 — Как, всю ночь?!
 — А почему бы и нет?
… Эмма выросла без отца. Это ее настоящее имя. Как я и предполагал, ее мать была романтической провинциальной барышней, бросившейся в омут страсти — благодаря чему блудное сие дитя и появилось на свет. Такая же участь постигла и Эмму. Девчонка уговорила мать переехать в Москву. Поступила на вечерний, параллельно работала секретарем. В общем, все шло прекрасно, пока к шефу не начал наведываться его партнер по бизнесу, запавший на юную прелестницу. Получив отпор своим домогательствам, тот старался унизить ее при каждом удобном случае. Последней каплей для Эммы стало, когда приятель шефа приказал ей сделать нечто (Эмма детали этого момента опустила), что не входило в круг ее обязанностей.
 — Служить бы рад, прислуживаться тошно, — ответила гордая сибирячка и на следующий же день была уволена.
Вскоре ее мать положили в больницу с запущенной стадией рака. Девушка наняла на последние деньги ребенку няню и стала искать другую работу, однако поиски ее оказались безуспешными — благодаря отсутствию регистрации

Моя семья

Утренняя пробежка ( вариант бисекс )

Рождение туалетной рабыни