рассматривать ее восхитительную штучку. Пизда у нее была очень красивая, сплошной разрез с верху вниз, без выпирающего клитора и висячих половых губ, раздвинув их обнажились маленький розовый клитор, дырочка для писанья, ниже вход в вместилище сладострастия и похоти. Прильнув к этому великолепию ртом я стал алкать эту сладость, сосать клитор, лизать и целовать всю пизду целиком, язычком пытаясь проникнуть внутрь, раздвинув вход я увидел плотную, с маленькой дыркой, целку, щекоча ее языком девушка молча вздрагивала. Хатум смотрела на происходящее изумленными глазами, с ней я такого не проделывал. Меня пробивала дрожь огромного желания и нетерпения. Раздвинув пошире ноги моей девственнице я направил хуй во вход ее влагалища. Но упершись в целку он не как не мог пройти дальше.
На моем счету было около двадцати баб, из них три целки, особых проблем не было, только с одной пришлось не много повозиться, ну а эта никак не поддавалась. Девочка сжалась, вздрагивала и слегка вскрикивала при каждой моей попытке, видно было что она испытывает сильную боль. Я был в мыле и решил пойти другим путем. Перевернув Хюрем на живот, положив поперек кровати и опустив коленки на пол, прижав, стал вводить хуй в пизду сзади, дергаться не было возможности. Девушка скулила от боли. Поебывая и давя все сильней целка все таки порвалась, Хюрем вскрикнув затихла, а член ворвался внутрь.
Хотя я и утомился, но ебал с неимоверным наслаждением. Кончив и вынув окровавленный хуй, из пизды по ее бедрам, капая на пол, потекла сперма вперемешку с кровью.
Так началась моя групповая половая жизнь вплоть до отъезда на новое место службы. Через несколько месяцев и у Хюрем, ее возраст я узнал, но промолчу, тоже округлился и начал расти животик, Хатум опять успокоила объяснив, что ее муж сестру объявил своей женой, так что проблем нет, главное в нашем деле, по прежнему — продукты.
Сестры приходили реже, в основном вдвоем. Была уже зима, холодно. Ебал я чаще младшею, у нее срок был поменьше. Солдаты мне сварили тележку с колесиками от медицинской тележки и *моим афганочкам* стало легче.
Подходил срок окончания моего пребывания в Афганистане. Хюрем и Хатум для меня были уже родными, женами, они носили под сердцем моих детей которых мне никогда не увидеть. Когда я им объяснил, что скоро уезжаю, их глаза выражали мучительную тоску они плакали навзрыд, я не мог сдерживать своих слез.
Подошел день моего отъезда, как сейчас помню момент расставания. Провожая их в последний раз у КПП слезы текли по моим щекам, я едва сдерживал рыдания, мои милые Хатум и Хюрем плача и постоянно оглядываясь, катили тележку сделанную солдатами, которые молча стояли невдалеке вместе с дежурным офицером старлеем Колей, он пообещал им помогать, наблюдая за происходящим и никто не посмел подъебывать.
Прошло почти три десятилетия, а меня все не покидает щемяще-тоскливое чувство выполненного интернационального долга.

Я рождена для минета…

Сестринские узы

День рождения любимого мужа