нежно, но ощутимо, меня словно разряд тока прошил. Я была так близко от вершины, что кажется, еще немного — и… Но тут мою руку, ласкавшую «киску» накрыла мужская ладонь и заставила прекратить.
На смену моим пальцам пришли чужие, более грубые, но ласковые и умелые. Вот только дать мне кончить в намерения Юры не входило: каждый раз, когда мне оставалось совсем немного, он останавливался. И вот когда я уже решила, что сейчас наплюю на остатки гордости, и начну умолять позволить мне… мужчина отодвинулся, и я увидела, как он одевает презерватив.
«Да, а ты, Ленка, совсем голову потеряла… Хорошо хоть у кого-то из вас мозги не отключились, а то только залета тебе и не хватало. Вот уж было бы всем приключениям приключение…»
В этот момент Юра навис надо мной, и я почувствовала, как головка его члена прикасается ко входу в мою»киску», разгоряченную ласками и уже давно жаждущую вторжения. А он опять не торопился, лишь дразня, проводя головкой по покрытым влагой лепесткам. И только когда я, не выдержав, обхватила его руками и попыталась сама насадиться на член, мужчина двинулся навстречу, разом входя в меня одним мощным толчком.
Я ахнула. Нет, больно не было — скорее, непривычно. На миг мне показалось, вошедший в мою «киску» член заполнил меня всю без остатка так, что я даже вздохнуть не смогу. Юра замер, давая мне привыкнуть к его размеру, но почувствовав, что я слегка расслабилась — двинулся дальше, погрузившись еще глубже. От затопившего меня блаженства, я застонала, и провела ладошками по накрывшему меня сильному, поджарому телу, от плеч до ягодиц, одновременно и благодаря, и побуждая продолжать.
И мужчина понял: начал двигаться, сначала медленно, мягко, но с каждым разом — все сильнее, резче. И вскоре уже он почти полностью выходил из меня, и тут же снова погружался до конца одним могучим толчком, вырывая из меня вскрик. Прижав меня к постели, Юра буквально вколачивал свой член в мою «киску», порыкивая от удовольствия, словно могучий хищник. А я… улетала.
Первый оргазм унес меня в звенящие дали почти сразу — столь велико было мое возбуждение, за ним вскоре пришел второй… Кажется, я кричала, вопила от наслаждения, забыв про всякую сдержанность, забыв, что меня сюда привезли в качестве шлюхи, и это я должна доставлять удовольствие, а не получать его… Не знаю, сколько это продолжалось — я потеряла счет времени, но, вынырнув в очередной раз из блаженного омута, я поняла, что Юриного члена больше нет во мне, также как нет его губ на моих сосках и гуди. Но при этом было так хорошо, что не было ни желания, ни сил шевелиться. Я лежала все так же — широко разведя ноги, выставив всю себя на обозрение, все еще плохо соображая где я и что я…
— Ты — не проститутка.
По голосу Юры я поняла, что он не спрашивает, а утверждает. .оrg И вот тут мне вдруг, впервые за вечер, стало по настоящему стыдно. До этого я словно носила незримую маску: ну отсосала, ну трахнули — так ведь для путаны это нормально, это — работа. Но сейчас мужчина всего тремя словами сорвал ее с меня, мигом превратив обратно в Леночку, умненькую, хорошую девочку, решившую что ей под силу натворить немножко глупостей и не попасться.
Я сдвинула ножки и отвернулась от лежащего рядом мужчины, чувствуя, как даже уши у меня от смущения становятся алыми. Захотелось чем-нибудь прикрыться, вот только ни простыни, ни покрывала под рукой не было. Я даже слегка сопротивлялась, когда сильные руки разворачивали меня лицом к мужчине, но лишь до тех пор, пока не поняла, что он едва ли даже замечает мой протест. Стальные пальцы ухватили меня за подбородок и заставили поднять лицо и встретиться глазами с Юрой. На удивление, в глазах мужчины не было ни ехидства, ни издевки, ни, чего я больше всего опасалась, презрения. Лишь какой-то странный, сочувственный интерес.
— Что, плохой денек выдался?
Горло перехватило от внезапно подступивших слез, поэтому я просто кивнула, заодно поняв, что он меня больше не удерживает. Мужчина вздохнул, и снова, как недавно в машине, погладил меня по волосам, только на этот раз явно не благодаря, а успокаивая.
— Вот и у меня денек… тот еще. Захотелось развеяться, сделать что-нибудь… глупое, что ли. Решил снять проститутку прямо на улице… А тут — ты.
— Извини, — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.
— За что? — кажется, я сумела его удивить. Хотя, я и сама себе удивляюсь.
— Ну… за то, что помешала твоим планам. Сам же сказал: я — не проститутка.
Мужчина откинулся на подушку и его могучее тело затряслось. Сначала мелькнула глупая мысль, что он зарыдал (сердечко защемило от сочувствия), но спустя секунду до меня дошло, что он беззвучно хохочет. Все сочувствие мигом улетучилось. Вот интересно, если я накрою его физиономию подушкой и навалюсь всем тельцем — сумею придушить или нет?
— И… и… извини, — Юра смахнул набежавшие слезы, — Леночка, ты — прелесть. Ты только что сделала мой день не таким мрачным.
Желание придушить мужчину улетучилось вслед за сочувствием, и я несмело улыбнулась в ответ. Тем временем он снова притянул меня к себе и кивком головы указал на начавший оживать член. Ненадолго возникло желание поупираться: все таки он теперь знает, что я не путана. Но, с другой стороны, после того, что уже было — это будет выглядеть глупо. А еще я не могла не признать, что с Юрой мне было хорошо, много лучше чем с Олежкой. Вроде бы и любимый парень, но с ним в постели я подобного не испытывала ни разу. А раз так…
Я охотно взяла окрепший член в ротик и начала неспешно сосать, лаская язычком и поглаживая влажную от моих собственных выделений мошонку. Не удержавшись, лизнула яички. Вкус оказался странным, но мне понравился. Я так увлеклась, что Юре пришлось буквально отнимать у меня понравившуюся «игрушку»: его руки мягко отстранили
меня от паха и заставили встать в «коленно-локтевую». И снова скольжение члена во мне, сначала обманчиво неспешное, но чем дальше — тем более мощное, резкое, грубое.
Сильные толчки, шлепки мускулистого тела о мои ягодицы, руки, поддерживающие меня, не дающие в изнеможении упасть на постель, яркая вспышка оргазма,… еще одна… Вот он неожиданно выскальзывает из меня и с хриплым рыком кончает, забрызгивая спермой попку и мокрую от пота спину. Удерживающие меня руки, наконец, позволяют опуститься на простынь и убежать из бесконечного, почти болезненного наслаждения в объятья сна.
Юра разбудил меня перед рассветом и молча отправил в душ. Одевались мы тоже в тишине. Да и что сказать друг другу? Что-то свело нас на одну ночь, яркую, запоминающуюся, по крайней мере, для меня, но — это вряд ли повторится.
— Мой водитель отвезет тебя домой. Даже не думай, — это он на мою попытку возразить, — Автобусы еще не ходят. И… вот.
Мужчина протянул мне несколько купюр.
— Плата за ночь. Ты их честно заработала.
Молча принимаю деньги. В душе смешалось столько всего: и обида, и ярость, и грусть,… и понимание, что так, наверное, будет лучше. Ни лишних надежд, ни лишних иллюзий.
Домой ехала в полной тишине. Невольно ждала от водителя ехидных комментариев, похабных предложений, хотя бы пренебрежительных взглядов — но нет, сидит все с тем же каменным лицом, рулит. Может, он немой? Лишь у дома помог выйти из машины и решительно направился вслед за мной к подъезду. На вопрошающий взгляд ответил:
— Шеф велел — до дверей квартиры. Обеспечить безопасность.
Надо же, говорить умеет. И Юра — беспокоится, выходит… Так, выбросить это из головы, быстро.
Следующая неделя промелькнула как один день. О случившемся запретила себе даже мельком думать: поместила все воспоминания в самый дальний уголок памяти, заперла и выбросила ключ. Вроде, сработало. Долго думала, как поступить с деньгами: было желание их и разорвать, и сжечь, и подарить первому встречному попрошайке… В итоге — оставила себе. В чем-то Олежек прав: слишком уж я рациональная и практичная, а деньги — это деньги. Будем считать, что я их на улице нашла. Когда же через пару дней фирма, где я трудилась секретарем, приказала долго жить и выставила всех работников на улицу даже без выходного пособия — еще раз убедилась, что поступила правильно.
Вот только на долго этих денег не хватит — надо работу искать. Без особой надежды (здравствуй, кризис) я раскидала резюме и обратилась в пару кадровых агентств. И каково же было мое удивление, когда уже на следующий день получила сообщение, что меня ждут на собеседование в крупной фирме. Нет, черная полоса определенно заканчивается, осталось понять, что же начинается: белая полоса, или попа зебры.
На место я прибыла заранее и приготовилась ждать. Но чудеса продолжились: охрана только услышав мое имя сразу же буквально потащила меня куда-то на верхние этажи. Оказалось, в приемную генерального директора. Как там подумала Алиса… «Все страньше и страньше».
В приемной тоже не задержались: мне сразу же сообщили, что Юрий Сергеевич готов меня принять. При звуке имени сердце пропустило удар: да нет, бред ведь, таких совпадений — не бывает. Но когда я вошла в просторный кабинет и встретилась взглядом с сидящим за столом мужчиной, поняла — бывает. Видимо, налюбовавшись на мою вытянувшуюся от удивления мордашку, Юра улыбнулся и махнул рукой:
— Входите, Елена Петровна, присаживайтесь… Значит, ищете место секретаря?
— Но как… — я, наконец, обрела дар речи, — Так не бывает! Этого не может быть…
— Да ладно, — в глазах мужчины замелькали лукавые искорки, — Еще и не такое бывает. А уж сейчас и вовсе ничего необычного.
И, видя мое недоверие, пояснил:
— Мой шофер тебя до самой квартиры проводил, так что твой адрес у меня был. А уж дальше узнать о тебе все — дело техники. Тем более, с моими-то возможностями. Так что, как только ты осталась без работы — я немного подсуетился, и вот ты здесь.
— И зачем я здесь?
— Как зачем? — теперь я уже не могла понять, играет он или же серьезен, — Вы, девушка, ищете работу, так? У меня вакантна должность личного помощника. Рекомендации у вас отличные, опыт работы есть.

Сладкая дочка

Староста

СПАСИБО, СЕСТРЕНКА!