Да еще и детей на меня свалила… Мне, впрочем, нянчиться с ними — только в кайф. Когда-нибудь и своих заведу…
— Подожди. Сколько тебе лет?
— Мне? А что?
— А… аааа…
— Если ты хочешь спросить — «когда ты стала шлюхой?» — лучше не спрашивай. Не будем об этом, ладно? Так получилось, но я скоро соскочу, не думай… Ты мне жутко понравился. Я еще никогда так не кончала. Я вообще не кончала уже… несколько месяцев, наверно. Или больше. И мне не отлизывал никто, кроме шефа… Давай-ка назад, ладно? А то Михалыч убъет тебя, если узнает, что мы трахались. Мне-то ничего не будет, за меня деньги плачены вперед, с задатком — чтобы ничего со мной не сделали…
***
— Ну что?
— Что — «что»?
— Ты не чтокай! Уговор был? Уговаривались, что ты приведешь ее сюда в обнимку, поцелуешь взасос, а потом покажешь нам ее трусы, а? И мы тебе платим пять штук, а если нет — то ты нам. Был уговор?
— Ну, был…
— Ну так и где? Где телка? Где трусы?
— Не повезло, ребята, — сказал я. — Звезды не сложились. Не шумите, деньги щас будут…
Пацаны какое-то время потешались надо мной, потом им надоело. Они сползлись к палатке, взяли гитару, затянули песни, — а я все сидел на поваленном бревне, глядя на щербатый месяц, и вспоминал вкус ее губ, когда она чмокнула меня перед последним поворотом…
Мне было невесело.
— … Завтра увидимся?
— Вряд ли.
— А когда?
— Зачем тебе? Я же шлюха. И буду ей еще не знаю сколько…
— Мне все равно.
— Все равно? Вот ты какой. Ну… тогда скажи мне свой телефон, и я может быть, позвоню тебе. Может быть. Жди…
И я ждал.

Возврашение домой

Вечер на троих с половиной

Чудо-мобильник или Ночь любви, семьи и верности