и копоти.
Провозившись не менее часа, девушка вернулась к костру.
— Хорошая рабыня, — с улыбкой сказал Горн, — Воспитанная.
— Спасибо, хозяин, — Ливия склонила голову.
— Погрей меня, — юноша распахнул накидку из козьего меха, в которую кутался, — Ночь холодная. Я замерз.
Девушка юркнула в спасительную теплоту и прижалась к широкой груди господина, обхватив его руками и склонив голову на плечо. Её тонкая порванная в нескольких местах туника, едва прикрывавшая стройное молодое тело, совсем не спасала от стужи, и рабыня с нескрываемым удовольствием наслаждалась теплом, источаемым сильным телом её нового хозяина.
Поджав босые ноги, она спрятала их под шкуру. Вскоре дрожь прошла, сменившись приятной негой от сытного ужина и тепла, о котором Ливия не смела даже мечтать. Она вдруг почувствовала, как Горн нежно обнял её и еще крепче прижал к себе.
— Тебе тепло, девочка? — тихо спросил он.
— Меня зовут Ливия, господин, — прошептала рабыня.
— Я знаю, — Горн потрогал металлический обруч на шее рабыни, — Там написано твоё имя. А как звали твоего прежнего хозяина?
— Граф Себастьян Лазар, господин, — с большой долей злобы процедила сквозь зубы девушка.
— Знакомое имя, — произнес молодой человек, — Значит, эта гнида еще топчет нашу землю.
— Да, господин, — Ливия почувствовала, что засыпает.
— Спи, рабыня, — Горн погладил девушку по волосам, — Силы нам еще понадобятся. Путь дальний и вовсе не безопасный.
Поляну постепенно затягивал вязкий густой туман, окутывая всё вокруг сырой липкой пеленой. Костер почти погас, но молодой человек, не желая тревожить уснувшую беглянку, не стал подбрасывать хворост.
— Не замерзнем, — решил он, наслаждаясь теплом, исходившим от тела рабыни.
Прикрыв глаза, он попробовал немного вздремнуть, но, как только закрывал глаза, безжалостная память с беспощадной точностью начинала рисовать в его сознании картины прошлого, где не было места добру и любви. Их сменили кровь, слезы, предательство и обман. Уши резали пронзительные крики и стоны, мольбы о помощи, предсмертные вздохи. Горн вздрагивал и вновь открывал глаза. Но сумрак ночного леса и шелест листвы понемногу успокаивали его.
Лишь незадолго до рассвета ему удалось немного поспать. Когда он открыл глаза, то с удивлением обнаружил, что девушка исчезла. Горн быстро вскочил на ноги и осмотрелся. Рука сама легла на рукоять длинного тяжелого меча. Чуткие уши его улавливали малейшие шорохи. Вот по тропинке пробежал ёж по своим утренним делам, вот белка проскользнула в дупло.
— Сбежала, чертовка, — раздосадовано пробормотал Горн.
Сам не понимая, зачем это делает, он направился к небольшому водопаду, который приметил еще вчера. Смутная надежда на то, что именно там он отыщет беглянку, заставила Горна пробираться сквозь заросли колючего шиповника. Вскоре он вышел на маленькую лужайку перед озерком, выдолбленным падающим водным потоком, и замер, спрятавшись в ветвях орешника.
Ливия стояла на берегу озера совсем близко от него и медленно расчесывала волосы своими длинными пальцами. Она грациозно прогибалась назад, когда откидывала на спину тяжелые локоны. При этом её стройное тело напрягалось и вытягивалось в струнку.
Девушка развернулась спиной, и Горн еле сдержал стон. Вся спина от шеи до поясницы была «расписана» жирными кровавыми полосами, оставленными хлыстом. Юноша явственно представил, какую боль должна была испытывать девушка, когда её истязали. Сердце его сжалось от боли и злобы, но молодой человек сжал зубы, чтобы не закричать, и быстро вернулся к месту ночевки.
— Никогда! — как заклинание повторял он, разводя огонь, — Никогда я не ударю её, даже, если рабыня провинится.
— Доброе утро, хозяин, — внезапно раздался за его спиной голос Ливии, — Как спалось моему господину?
— Ты где была? — прохрипел молодой человек.
— У ручья, — невозмутимо ответила девушка, — Умывалась и набрала воды в котелок. Я нашла немного барбариса и сейчас приготовлю отличный напиток. Он взбодрит Вас, господин.
Рабыня ловко подвесила котелок над огнем. Пока вода закипала, она отделила еще зеленые листочки от веток и, измельчив их, бросила в воду. Через пару минут по поляне разнесся легкий запах мяты и лесных ягод.
— Нам нужно спешить, — задумчиво сказал Горн, с интересом наблюдая за девушкой.
— Уже всё готово, — Ливия сняла котелок с огня.
Они ели молча, сидя друг против друга и глядя в глаза. Горн неторопливо рассматривал невольницу, не скрывая своего любопытства, а девушка словно наслаждалась его взглядом. Он скользил по ней глазами так мягко и ласково, что Ливии казалось, будто её новый хозяин гладит свою рабыню, лаская её волосы, плечи, шею, грудь.
— Нам пора, — внезапно раздался голос Горна.
Рабыня вздрогнула, вырванная из прекрасного сна, и с удивлением посмотрела на молодого человека, спокойно укладывавшего вещи в переметную сумку. Быстро вскочив на ноги, она кинулась помогать своему новому хозяину, но тот мягко отстранил девушку рукой.
— Надень вот это, — он протянул рабыне какой-то сверток.
Ливия осторожно развернула его. Длинная рубаха, сшитая из грубой ткани, доставала до щиколоток, а широкие рукава полностью закрывали кисти рук. Девушка, порыскав глазами, подхватила с земли кусок тонкой веревки, служившей ей поясом, и подвязала свою новую одежду на тонкой, почти осиной талии. Старую изорванную тунику она сунула в догорающий костер, и пламя с яростью сожрало истлевшую материю, оставив от неё лишь бесформенную кучку пепла.
— Садись, — приказал Горн, уже оседлавший своего жеребца, — Нам нужно спешить.
— Да, мой господин, — Ливия легко вспрыгнула на холку коня.
Усевшись поудобнее, она запахнулась плащом и не без удовольствия прижалась к груди хозяина. Бросив на него быстрый взгляд, девушка заметила, что Горн снова замотал лицо шарфом и натянул шляпу на брови. Еще раз оглядев место ночевки, они двинулись в путь.
СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ
Солнце уже скрылось за верхушками деревьев, когда всадник и его спутница выехали на опушку леса. Ветра не было. Мокрая от дождя трава искрилась в лучах вечерней зари. Ливия жадно вдохнула свежий чистый воздух, наполненный хвоей и сочной зеленью.
— Как прекрасно, — еле слышно прошептала она.
— Что? — буркнул Горн, внимательно оглядывавший дорогу.
— Лес, трава, воздух, — девушка высвободила руку и сделала круг, — Там, в бараках я не видела всего этого. А воздух был наполнен потом и гнилью. Даже в доме хозяина всюду виднелась плесень. Я…
— Тише, — молодой человек зажал рабыне рот ладонью, — Сюда кто-то едет.
Горн быстро развернул коня, и путники скрылись в зарослях орешника. Вскоре на дороге появились четверо всадников. Двигались они медленно, вглядываясь в чащу, то и дело, перебрасываясь короткими фразами. Из всей четверки выделялся один, скорее всего, главарь. Его мускулистый торс возвышался над остальными, как скала. Бритая наголо огромная голова крепко сидела на толстой короткой шее. Длинные, как у гориллы, руки сжимали поводья лошади. Его шоколадная кожа лоснилась в лучах заходящего солнца, а обнаженный, не смотря на холодную погоду, торс красноречиво говорил о недюжинной силище гиганта.
Ливия невольно прижалась к груди Горна и закрыла лицо руками.
— Это Кулл, — прошептала она.
— Знаю, — тихо ответил молодой человек, — С этим человеком у меня особые счеты.
Всадники тем временем остановились и начали совещаться. Кулл, привстав на стременах, зорко вглядывался в чащу. Его широкие ноздри раздувались, втягивая запахи, а белки огромных выпуклых глаз вращались, как у дикого зверя.
Горн, ссадив девушку на землю, бесшумно вытащил из ножен клинок. Шепнув что-то коню, он склонился к его гриве и дал шпоры. Жеребец, издав короткое ржание, сделал огромный скачок и через мгновение оказался на опушке. Раздался звон металла, и двое седоков вылетели из седел и повалились на землю, не успев сообразить, что случилось.
Ливия от страха зажмурила глаза, но любопытство оказалось сильнее. Осторожно выглянув из-за ветвей, она увидела, что и третий спутник Кулла корчился на земле в предсмертной агонии. Горн, тем временем, размахивая мечом, нападал на гиганта, тесня его к обрыву.
Не привыкший к рукопашному бою, Кулл неумело отражал удары противника огромной палицей, но вскоре допустил ошибку и был выбит из седла. Он с грохотом повалился на землю, изрыгая проклятья и зажимая рукой рассеченное плечо. Горн соскочил с коня и остановился перед негром, готовый в любой момент прикончить его.
— Значит, не подох, — проскрипел Кулл, тяжело дыша, — А мы надеялись, что ты уже давно червей кормишь.
— Ты, я вижу, тоже еще жив, — с усмешкой ответил молодой человек, — И так же верно служишь своему хозяину.
— Служу! — взревел Кулл, пытаясь подняться.
Сильный удар в голову снова бросил его на землю. Дубина вылетела из рук и откатилась в сторону. Горн, сделав пару шагов, приставил меч к горлу противника.
— Вот что, Кулл, — юноша говорил спокойно, — Если хочешь еще немного пожить, то послушай моего совета.
— Что тебе надо? — громила яростно вращал налившимися кровью глазами.
— Скачи к своему вонючему хозяину и передай от меня привет. И не забудь сообщить ему, что девчонка, которая от него сбежала, и за которой он послал тебя и эту свору безмозглых псов, у меня, и отдавать её я не намерен.
— Граф за такие слова меня на ремни порвет, — проскрипел Кулл.
— Меня это не касается, — усмехнулся Горн, — Разбирайся сам.
— Но и тебе я не завидую, — скривив в притворной улыбке свою смуглую физиономию, парировал здоровяк, — Граф пошлет за тобой погоню и не отвяжется, пока не вернет обратно свою девку и не угробит тебя.
— А это уже — не твоя печаль, Кулл, — рассмеялся юноша, — Только ловить меня чужими руками бесполезно. Так и передай этому ублюдку.
Сказав это, Горн коротко свистнул, подзывая своего коня. Вскочив в седло, он подхватил уздечку одной из лошадей, щипавших траву рядом с поверженными седоками, и направился к опушке, где, кутаясь в плащ, ждала Ливия. Уперев ногу в стремя, она грациозно уселась в седло, и вскоре туман поглотил их.
— Господин, — Ливия тронула хозяина за плечо.
— Говори, — позволил Горн.
— Я хотела спросить, — робко

Отрывок из романа «Скука или любовь до гроба»

Застрявшие в глуши

Муж дочери.