— Им, я думаю, никто никогда не говорил ласковых слов, госпожа, — отзывалась Ми, — Вот они и ведут себя так. Каждый человек нуждается в ласке. От неё он сам становится добрее.
— Ты им это скажи, — усмехнулась женщина, — Когда они очухаются. Уж они тебя отблагодарят!
Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял хозяин, а из-за его плеча выглядывал управляющий, сверля глазами рабынь. Купец прошелся по бараку, прикрывая нос шелковым платочком, потом повернулся к Дорне и приказал следовать за ним.
— Что-то случилось, хозяин? — поднимаясь со своего места, спросила женщина.
— Молчать! — заорал управляющий, — Мерзкая тварь! Как ты смеешь говорить с господином без разрешения!
— Всё? — купец посмотрел на слугу, — Успокоился? А теперь пошел вон! Я сам разберусь с рабыней.
Управляющий, закусив губу, поспешно ретировался, боясь даже оглянуться. Работорговец пробурчал что-то невнятное и вышел из сарая. Дорна последовала за ним.
Когда их шаги стихли, из дальнего угла поднялась стройная блондинка с большой упругой грудью и направилась к Ми. Подсев к девушке, она уставилась на неё своими синими, как небо глазами. Негритянка, выдержав этот недобрый взгляд, уселась, обхватив колени руками.
— Ну, что, черномазая? — блондинка ткнула её пальцем в бок, — Тоже надеешься попасть в постель к хозяину?
— Нет, не надеюсь, — Ми хотела отвернуться, но пышногрудая рабыня задержала её.
— Ты не отворачивай морду! — сказала она, — Ты должна мне пятки лизать, мелюзга!
— Почему это? — негритянка уставилась на собеседницу.
— Потому что я так хочу, — ответила та, — Чего сидишь? Полижи у меня между ног.
— Отстань, — отмахнулась девушка, — Не буду.
— Эй, белобрысая! — раздался возглас из другого угла, — Отстань от неё. Вернется эта дылда, она тебе башку свернет.
— Не вернется, — отмахнулась блондинка, — До утра не придет, а мы пока развлечемся.
Она схватила Ми за волосы и швырнула на пол перед собой. К ней присоединились еще две девицы из тех, которые весь день отсиживались в бараке. Они схватили негритянку за руки и ноги и растянули в разные стороны. Блондинка уселась на подстилку, развела свои длинные ноги в стороны и поманила Ми пальцем.
Девушка пыталась вырваться, но силы были не равны, и ей пришлось смириться. Её прижали губами к раскрытой щелке главной насильницы и пару раз шлепнули по заду. Ми вскрикнула, но её голос был заглушен хохотом подельниц пышногрудой бестии.
— Сначала у меня вылижешь, а потом и других обслужишь, — промурлыкала атаманша, — И так до утра. Начинай, мы ждем.
Негритянка вся сжалась от страха, но сильный подзатыльник привел её в чувства. Девушка начала осторожно вылизывать половые губы блондинки, морщась от запахов, ударивших ей в нос. Девицы, заметив это, дружно загоготали, а одна развернулась задом и окатила Ми струей мочи. Снова раздался смех.
Помощь пришла неожиданно. Один из охранников, молодой солдат, совсем недавно поступивший на службу, услышал смех в бараке и решил посмотреть, что там происходит. Он прильнул к щели и увидел группу девиц, державших на растяжке смуглую рабыню. Не долго думая, парень влетел в сарай и принялся хлестать хулиганок плетью изо всей силы. Те завизжали и разбежались по углам, потирая ушибленные места.
Стражник помог Ми подняться на ноги и вывел её из барака.
— Я тебя не задел? — смущаясь, спросил он.
— О, нет, господин, — улыбнулась маленькая негритянка, — Только чуть-чуть попало по плечу. Но мне совсем не больно, господин. Спасибо, что избавили меня от этих девок.
— Не надо меня благодарить, — молодой солдат замотал головой, — Хозяин распорядился, чтобы я присмотрел за тобой, пока эта женщина с рыжими волосами у него.
— А что она там делает? — наивно взглянув в глаза стражнику, спросила Ми.
— А мне откуда знать, — хмыкнул парень, — Он её часто к себе вызывает.
Они прошли через сад, окружавший дом работорговца, пересекли аллею перед главными воротами и подошли к маленькому строению. Стражник отпер дверь и зажег у входа маленький светильник. Ми увидела в небольшой чистой комнатке узкую кровать, аккуратно застланную шерстяным пледом, небольшой стол и пару стульев. В углу еле тлел очаг, но в помещении было тепло и уютно.
Парень раздул огонь и подвесил над ним небольшой котелок с водой, которую он набрал тут же у входа из большой бочки. Порывшись в ящике, он поставил на стол большую деревянную тарелку, на которой лежал кусок вяленого мяса, половинка апельсина, овощи и краюха хлеба. Рядом парень поставил большую кружку, наполненную водой.
— Когда закипит, — сказал он, указывая на котелок, — Хорошо вымойся, поешь и ложись спать. А утром я приду за тобой.
— Спасибо, господин, — Ми низко поклонилась.
Солдат что-то пробурчал и вышел из комнаты. Ми осторожно, словно в помещении был еще кто-то, огляделась. Она была одна и, судя по поведению парня, так и останется до утра.
Ми долго терла своё тело, силясь смыть всю ту грязь, которая налипла на нее в пути и во время нахождения в рабском бараке. То и дело она обнюхивала себя, не пахнет ли мочой, которой окатила её одна из девиц. Особенно тщательно девушка промыла свои волосы. Она помнила, как Кулл гладил её по голове и нашептывал на ушко, что ему очень нравятся её кудряшки.
— Если уж ему нравится, — хихикнула рабыня, — То другим тоже должны понравиться.
Вымывшись, Ми завернулась в большой кусок какой-то мягкой материи, который оставил ей солдат, и села к столу. Быть может, впервые в жизни она ела с таким удовольствием самую обычную пищу, запивая её чистой прохладной водой. Её глаза блестели от удовольствия, а по коже пробегала мелкая дрожь, когда девушка брала в рот очередной кусочек мяса или дольку апельсина или помидора.
Хоть кровать была и жесткой, но рабыне она показалась самой мягкой и удобной. Ми нырнула под легкое одеяло и накрылась с головой. Ей хотелось петь от счастья, кричать во весь голос, но вскоре негритянка почувствовала, как тяжелеют её веки, глаза слипаются, и она проваливается в сладостную бездну, всецело отдаваясь во власть Великого Гипноса.
АУКЦИОН
Был ясный теплый день. Солнце, выныривая из-за белоснежных облачков, ласково согревало землю, А легкий ветерок обдавал приятной утренней прохладой.
Горн и Кулл медленно ехали на своих жеребцах, пробираясь сквозь толпу к самому центру торжища. Сегодня там должна была состояться распродажа живого товара. Перед выездом Ливия внимательно осмотрела каждого мужчину и своей опытной женской рукой навела порядок в их облике. Горн, как и полагается важному вельможе, был одет в удлиненный кафтан из темно зеленого бархата, расшитый золотой нитью, узкие штаны, заправленные в высокие замшевые сапоги. На голове красовалась прекрасная шляпа, богато украшенная пышным плюмажем.
А с Куллом пришлось повозиться. Рабыне потребовалось не меньше часа, чтобы убедить гиганта надеть тот костюм, который ему купил хозяин.
— Если нашего господина никто не знает, — увещевала она негра, — То твоя физиономия известна каждой собаке. Уж не хочешь ли ты, едва выедешь за пределы дома, попасть в руки ищеек графа?!
И Кулл сдался, махнув на всё рукой, и отдался в заботливые руки невольницы. Ливия постаралась на славу, и через пол часа негр выглядел, как настоящий мавр: в ярко красных шальварах, подпоясанных широким поясом, коротких сафьяновых сапогах с загнутыми кверху носками, белой рубахе с широким воротом, поверх которой была надета короткая жилетка, расшитая мелким зеленым бисером, образующим замысловатый орнамент, принятый в восточных землях. На огромную голову гиганта девушка водрузила тюрбан из лилового шелка, а Горн торжественно вручил Куллу огромный ятаган, который тот, повертев в руке, чтобы оценить достоинства этого грозного оружия, сунул за пояс.
— Я дам тебе твой плащ, — сказала Ливия Куллу, — Рабыня будет раздета. Не повезешь же ты её через весь город в таком виде.
— Ты просто прелесть, — негр расцвел такой счастливой улыбкой, на которую был способен только влюбленный мужчина, — Я заверну девочку в плащ и посажу на своего коня. И пусть все завидуют!
— Это точно! — улыбнулась рабыня и чмокнула Кулла в щеку.
На площадь с разных концов города стекался народ. Многоголосая и разноликая толпа, увеличиваясь в размерах, заполняла всё огромное пространство рыночной площади. Здесь были и представители знати, и ремесленники, и старосты окрестных деревень, привезшие перекупщикам свой товар. Горн легко заметил среди всеобщей толчеи огромную фигуру Примуса. Кузнец тоже узнал юношу, и они сдержанно поприветствовали друг друга.
На возведенный накануне помост вышел управляющий в длинном черном плаще в сопровождении четырех стражников, вооруженных длинными хлыстами. Медленно обведя глазами публику, словно искал кого-то, управитель откашлялся и заговорил тонким визгливым голосом:
— Уважаемая публика! Мой хозяин досточтимый господин Перлат соблаговолил предложить Вашему вниманию свой самый лучший товар. Мой господин надеется, что Вы по достоинству оцените его щедрость и доброту.
— Не тяни! Давай, показывай девок, а мы сами разберемся, каков твой господин! — выкрикнул из толпы юноша с огромным животом и худыми ногами.
— Терпение, мой дорогой, терпение, — снисходительно улыбнувшись, ответил управляющий, — Тебя, Лимм, весь город знает, как болтуна и пьяницу. Зачем тебе рабыня? Ты же не сможешь с ней справиться. Живот будет мешать.
Толпа дружно заржала, а толстобрюхий юнец покрылся пунцовой краской. Его маленькие глазки налились кровью, рот перекосился от гнева. Стоявший рядом с ним мужчина почтенного возраста, поспешно положил ему руку на плечо и что-то зашептал на ухо. Лимм сперва отбрыкивался, но потом успокоился, и они вдвоём быстро исчезли в толпе.
— Итак! — управляющий поднял вверх руку, призывая к тишине, — Мы начинаем!
На помост вывели обнаженную блондинку с высокой полной грудью и широкими бедрами. Руки невольницы были заведены за спину и стянуты ремнем, ноги были закованы в короткие кандалы. На тонкой длинной шее девушки чернел железный обруч, от которого тянулась тонкая цепочка, которую держал в руке один из охранников. Девушка была красива, но в её движениях и взгляде опытный

Она знала лучше, чего мне хочется

Пальчиковый размер

Новое начальство. Часть 8