человек выпроводил обоих и еще долго наблюдал за двумя покачивающимися фигурами, пока ночная тьма не поглотила их силуэты.
— Хозяин, — Кулл покачал головой, — Одного не могу понять. Зачем ранили этого сосунка.
— Чтобы я знал, где искать Ливию, — разъяснил Горн.
— Но могли ведь и прибить его.
— Нет. Удар мастерский. Крови много. Опасности для жизни — почти никакой. К тому же, парень здоров и вынослив. Мой милый братец просчитал всё до мелочей. Но не учел, что теперь он меня разозлил очень сильно.
— Что будем делать, хозяин? — спросил негр, — Ведь теперь они знают, где мы живем.
— Снимаемся перед рассветом. Я знаю, где можно укрыться. Ми, собирай вещи.
СНОВА НА ЦЕПИ
Повозка остановилась перед ступенями главного входа. Кларо, кряхтя и отплевываясь от дорожной пыли, слез на землю и начал топать своими кривыми ногами, разминая их. Лицо его сияло от гордости, глаза горели от предвкушения большой награды, которую обещал ему хозяин.
Двери распахнулись, и на крыльцо вышел граф. Осмотрев своего слугу, сиявшего, как начищенный медяк, он брезгливо фыркнул.
— Долго будешь танцевать передо мной, мерзавец? — злобно спросил Себастьян, — Говори!
— Всё сделано, мой господин, — Кларо склонил голову, — Девчонка доставлена.
— А что с этим молокососом?
— Всё сделал, как велели, мой господин, — раззявив свой огромный рот, сказал уродец.
— Знаю я тебя, — отмахнулся Лазар, — Не убил?
— Не-ет, — Кларо замотал головой, — Только оглушил.
— Ладно, показывай, — граф подошел к повозке.
Кларо откинул рогожу и уже собирался развязать мешок, но Себастьян остановил его. Подозвав двух стражников, он велел им отнести рабыню в подвал.
— Отдыхай, чучело, — небрежно бросил он через плечо, — Я сам займусь девчонкой.
Граф последовал за стражниками, оставив своего верного слугу топтаться около крыльца. О вознаграждении он даже не обмолвился. Да и зачем? Сейчас голова Лазара была занята совсем другими мыслями.
Солдаты втащили мешок в небольшую комнату, одно упоминание о которой у всей челяди вызывало дрожь. Это была знаменитая камера пыток, в которой бесследно сгинул не один десяток рабов и пленников Себастьяна.
Попадали туда не только провинившиеся слуги или те, кто осмеливался восстать против тирана. Нередко, прогуливаясь по городским улицам или проезжая мимо деревни или селения, граф замечал очередную жертву, молодую красивую женщину или девушку. С этого момента дни несчастной были сочтены. Слуги, улучив удобный момент, похищали её и доставляли в казематы замка. Больше эту красавицу никто никогда не видел.
— Ну, вот! Ты опять дома, — произнес нараспев граф, когда слуги вытряхнули Ливию из мешка, — Набегалась?
Рабыня отвела в сторону глаза. Ей не хотелось, чтобы этот изверг видел её слезы. А они сами покатились из глаз, как ни старалась девушка их сдержать.
— Свободны! — рявкнул Лазар, и солдаты поспешно покинули страшный каземат.
Усевшись в своё любимое кресло, обтянутое черным бархатом, Себастьян несколько минут смотрел на лежавшую на полу обнаженную невольницу, крепко связанную и с огромной затычкой во рту. Потом ткнул её ногой в бок.
— Смотреть на меня, тварь, — прошипел граф, — Я — твой хозяин. Я, а не этот сопляк.
Его рука потянулась к девушке. Ливия отпрянула в сторону, но Себастьян оказался проворнее. Он схватил рабыню за волосы и подтянул к себе.
— Какая прелесть, — усмехнулся он, дернув за ошейник, — Этот недоносок сделал тебе царский подарок. А ключик, наверное, у него? Не беда. Мы сейчас откроем и без ключа.
Вооружившись проволокой, граф начал копаться в скважине, и вскоре раздался глухой щелчок, и ошейник слетел на каменный пол. Девушка вздрогнула и зажмурила глаза. Исчезла последняя ниточка, связывавшая её с Горном. Ливия, не в силах сдержаться, глухо застонала.
— Не вой, рабыня! — Лазар сильно хлестнул девушку плетью, — Я не позволял тебе выть! Молчать!
Лицо графа перекосилось от гнева, но он быстро взял себя в руки. Вскочив с кресла, он одним рывком поднял рабыню на руки и подтащил к большой раме, составленной из толстых бревен. Поставив девушку на ноги, он закрепил её шею широкой железной скобой, прижав к поперечному брусу. Развязав руки, Себастьян прижал запястья к краям того же бруса, растянув их в стороны.
Опустившись на корточки, Лазар, освободив ноги, развел их в стороны и закрепил такими же скобами. Ливия оказалась в неудобной позе, растянутая, как морская звезда. Ко всему прочему, ей приходилось стоять на кончиках пальцев, чтобы скоба, удерживавшая шею, не душила её.
Граф хмыкнул и немного опустил верхний брус. Ливия вздохнула с облегчением. А Себастьян, тем временем, надел на талию рабыне железное кольцо и пристегнул его к среднему брусу. Теперь пленница почти не могла шевелиться.
— А теперь немного поговорим, — граф рывком вытащил из её рта затычку, — Я позволяю тебе говорить, ничтожная рабыня.
— Что Вы хотите услышать от меня? — простонала Ливия.
— Ты забыла сказать «господин», рабыня, — Лазар хлестнул девушку плетью по животу, — При каждой ошибке ты будешь получать один удар плетью. Если не исправишься, я придумаю что-нибудь более действенное. Поняла, рабыня?
— Да, господин, — прошептала невольница.
— Прекрасно! — воскликнул граф и похлопал девушку по щеке, — Тогда начнем. Кто помог тебе бежать, рабыня? Отвечай. Но не лги мне.
— Кулл, господин, — произнесла Ливия сдавленным голосом.
— Ах, вот как? — Лазар нахмурил лоб, — Мудро с твоей стороны. Этот раб в бегах, и ты полагаешь, что ему ничего не грозит. Мудро. Тогда расскажи, как он устроил твой побег.
— Ночью Кулл выпустил меня из замка, господин, — рабыня в упор посмотрела на своего мучителя, — Открыл ворота и вытолкнул меня на улицу. Господин.
— Зачем? — Лазар стал расхаживать перед своей жертвой взад-вперед, — Вы с ним заранее договорились?
— Нет, господин, — усмехнулась Ливия.
— Тогда почему он это сделал?
— Я не знаю, господин, — девушка опустила глаза.
— Не знаешь? — Лазар хлестнул рабыню плетью, — Ты лжешь мне, ничтожная тварь! Знаешь, но не хочешь говорить. Но мне это не интересно. Этот болван всё равно скоро попадет в мои руки. А что ты скажешь о моём братце?
— О ком? — Ливия захлопала глазами, — Простите, господин. Я никогда не видела Вашего брата.
— Его зовут Горн, дура, — огрызнулся Себастьян, — Он никогда тебе ничего не рассказывал?
— Никогда, господин, — замотала головой Ливия, — Я — рабыня. Зачем кому-то посвящать меня в свои семейные тайны?
— Тут я тебе верю, рабыня, — Лазар снова уселся в своё кресло, — А что ему рассказала ты?
— Я ему солгала, господин, — вздохнула девушка, — Сказала, что я — дочь торговца.
— И он поверил? — рассмеялся граф.
— Мне показалось, что поверил. Господин, — рабыня отвернулась, чтобы не видеть довольного лица тирана.
— Но он захочет тебя спасти, — Себастьян почесал подбородок, — Захочет, и для этого придет ко мне. А я его встречу.
Граф медленно поднялся с кресла и вышел из камеры. Вскоре он вернулся в сопровождении Кларо и двух солдат. Ливию сняли с рамы и потащили в другой каземат. Это была маленькая комнатка без окон. Освещалась она одной единственной маленькой свечкой. Толстые каменные стены были покрыты плесенью.
Стражники подтащили рабыню к стене и начали надевать на её ноги кандалы. Руки сковали за спиной жестким обручем, надели ошейник, тяжелая цепь от которого тянулась к кольцу, ввинченному в каменный пол. Кларо, облизываясь, как собака, которой показали кость, давал советы, ехидно хихикая и норовя ущипнуть девушку за грудь.
— Теперь ты будешь сидеть здесь до конца дней своих, — скрипел уродец, — А я буду тебя навещать. Будь со мною ласкова, милашка.
А о своём милом можешь забыть. Я сам перережу ему глотку, если он заявится сюда.
— Эй, урод! — позвал его граф, — Я обещал тебе награду. Девчонка твоя. Только не умори её раньше времени.
— О, мой господин! — Кларо бросился в ноги хозяину, — Мог ли я мечтать о таком подарке! О, благодарю!
— Пользуйся, — Лазар сделал широкий жест рукой и быстро вышел из камеры.
Солдаты последовали за ним, боясь обернуться на пленницу. Кларо маленькими шажками подкрался к Ливии и вдруг схватил её грудь своей огромной влажной лапой. Толстыми узловатыми пальцами, похожими на когти зверя, он принялся, облизываясь и громко сопя, тискать нежное тело рабыни.
Ливия застонала, но не от боли, а от отвращения к этому чудовищу. Её тело покрылось гусиной кожей, к горлу подступила рвота. Девушка закатила глаза и, лишившись чувств, упала на холодный пол. Уродец с удивлением посмотрел на неё, силясь понять, что произошло.
Опустившись перед ней на колени, он уставился на неподвижное тело своими бесцветными глазками. Похлопав девушку по щекам, Кларо увидел, что Ливия открыла глаза.
— Ну, вот и славно, — обрадовавшись, что она пришла в себя, пропел уродец, — Отдыхай, милая, а я приду позже.
Наклонившись, он приник к её лбу и лизнул его, как собака лижет руку хозяина. Кряхтя, как старый дед, он медленно поднялся на ноги и заковылял к двери, переваливаясь с боку на бок. Ливия отвернулась к стене, чтобы не видеть этого человека.
Дождавшись, когда завизжал замок, она встала на колени и подняла глаза к потолку. Слова молитвы сами срывались с её уст. Они становились всё громче и отрывистее. Рабыня молила Богов не об избавлении, не о смерти. Она просила их дать ей силы, чтобы дождаться своего любимого, не дать превратить себя в тряпку, в грязь, не лишиться рассудка. Ливия верила, что Горн найдет способ вытащить её из лап этого зверя. Ведь теперь он был не один. С ним был Кулл.
— Вдвоем они горы свернут, — думала рабыня, — Только бы дождаться этого! Только бы дожить! О, Боги! Ничтожная рабыня молит Вас о помощи!
Ответом ей была тишина. Лишь капли мерно стучали, падая на камни темницы. Свеча погасла, и узилище погрузилось в непроглядный мрак.
В ЛОГОВЕ БАНДИТОВ
Горн вел своих спутников по узкой грязной улочке, застроенной бараками и развалившимися домами. Городские трущобы, по мнению юноши, были идеальным местом, чтобы скрыться от посторонних глаз. Любопытных зевак здесь не было. Стража тоже не совала нос в эти развалины, опасаясь получить удар ножа в спину

Твоя жизнь в моих руках

Тетя Лида — транссексуалка

День мечты