поговорить с ней, господин.
— А что! — глаза Горна загорелись, — Можно попробовать. Мы поедем к торговцу и поговорим с ним.
— Как зовут этого купчишку? — спросил Гант.
— Перлат, — Медея почесала носик, — Да, Перлат.
— Тот еще пройдоха, — буркнул атаман, — Водит знакомства с ворами и Лазаром одновременно. И от каждого имеет свою выгоду. Думаю, что и «королям» что-то платит. Не-ет, дело дохлое.
— А мы попробуем, — твердо заявил Горн, — Со щитом или на щите.
— Дело ваше, — Гант безнадежно махнул рукой, — Печенкой чую, что большой бедой обернется эта ваша затея.
Но Горн ухватился за предложение Ми обеими руками и не желал никого слушать. Кулл вызвался сопровождать его и пошел приводить в порядок свой маскарадный костюм.
Вечером, едва солнце скрылось за холмами, двое мужчин и маленькая девушка выехали из пещеры и пустили своих коней в сторону кварталов, где располагались дома богатых аристократов и удачливых купцов. Старательно огибая площади и парки, где в это время, наслаждаясь вечерней прохладой, прогуливалась городская знать, друзья въехали на широкую аллею, ведшую к дому Перлата.
Кулл, бывавший в этом районе города, остался доволен своей памятью и блаженно улыбался, глядя по сторонам и давая пояснения, кто проживает в том или ином доме. Медея слушала своего любимого, открыв рот. Горн, напротив, только качал головой. Его уже начинало раздражать внезапно разыгравшееся красноречие «мавра».
— Долго еще? — не удержавшись, осадил негра юноша.
— Пару шагов, — оглядевшись по сторонам, ответил Кулл, поняв намек Горна.
Старый раб-привратник открыл маленькое окошко, вырезанное в створке ворот и, увидев огромную голову мавра с зловеще вращающимися белками глаз, неистово зазвонил в колокол.
— Почему шум? — спросил его подошедший стражник.
— Т-там! — заикаясь, раб ткнул пальцем в ворота.
— Эй, любезный! — Горн отстранил Кулла, — Нам нужен твой хозяин. Потрудись доложить, что к нему пришли по важному делу.
— Благородный Перлат отдыхает, — невозмутимо ответил солдат и собирался уже закрыть окошко.
— Советую поторопиться, — настойчиво произнес юноша, — Или за твоим господином явятся солдаты и под конвоем поведут через весь город.
Солдат, бормоча что-то себе под нос, пошел к дому, приказав рабу впустить поздних гостей. Старик, сжавшись в комок, открыл ворота и отскочил в сторону на всю длину шейной цепи, которой он был прикован к стене.
Ждать пришлось недолго. Вскоре из дома вышел невысокий человек в просторных одеждах. Шел он медленно, сохраняя достоинство, но на лице было написано неподдельное недоумение. Он никак не мог понять, кому в такой час он мог понадобиться и зачем.
— Это он, — прошептала Ми, — Господин Перлат.
— Чем могу быть полезен уважаемым господам? — обратился купец к Горну, косясь, однако, на грозную фигуру мавра, — Уже поздно.
— Тем более, — юноша говорил громко и уверенно, — У меня в Вам очень срочное дело.
— Какое дело? — Перлат явно не хотел приглашать гостей в дом.
— Будем разговаривать на улице? — напирал Горн, — Или же пройдем в более подходящее помещение,
— Эй! — торгаш ткнул пальцем в сторону Ми, — Эту девку я знаю!
— Безусловно, — согласился Горн, — Вы её продали несколько дней назад этому мавру — моему слуге. Всё по закону.
— Ну-да, ну-да, — забормотал Перлат, — Но какое у Вас дело ко мне? Рабыня оказалась плохим товаром?
— Нас интересует другая рабыня, — заявил юноша, — Мы хотим с ней поговорить.
— О чем можно говорить с тупой цепной девкой?! — всплеснул руками купец.
— Это уж наше дело! — оборвал его Горн, — Прикажите привести сюда рабыню по и…
Молодой человек вовремя замолчал, потому что понял, что допустил грубейшую ошибку. У рабов не было имен. Им давали клички и прозвища, тем самым приравнивая к скотине. Если бы Горн вовремя не остановился, вся его затея пошла бы прахом, а самому юноше и его спутникам немедленно пришлось бы уносить ноги.
— Так я Вас слушаю, любезный, — невозмутимо произнес Перлат, — О какой рабыне идет речь?
— Рабыня Дорна, — взяв себя в руки, произнес Горн.
— Что она натворила? — возмутился купец.
— Я не обязан отвечать, — повысил голос юноша, — Но, поскольку речь идет о Вашей собственности, скажу лишь, что девчонка замешана в Государственной измене. И еще не ясно, какую роль в этом заговоре играете Вы.
— Я? — вскипел Перлат, — Да как Вы смеете!
— Прикажите доставить сюда рабыню! Немедленно! — крикнул Горн таким тоном, что купец сразу же сник.
Двое стражников по знаку хозяина дома опрометью помчались к бараку и через пять минут привели Дорну. Она была обнажена. На ногах позвякивали тяжелые кандалы, руки были связаны за спиной грубой волосяной веревкой. Женщина непонимающими глазами смотрела на своего хозяина и незнакомых людей.
— Это она? — спросил Горн Медею, прятавшуюся за спиной Кулла.
— Да, господин, — подтвердила девушка, изобразив на лице испуг.
— Я ни в чем не виновата, хоз… , — начала оправдываться рабыня.
Но охранник ловко вставил ей в рот кожаный кляп и крепко затянул шнурок. Следом на её голову натянули кожаный мешок и перебросили через седло лошади Кулла.
— Не беспокойтесь, любезный, — уже спокойным тоном сказал Горн, — Если девчонка не имеет отношения к заговору, мы вернем её Вам, как только всё выяснится.
— В виде фарша, — буркнул Перлат, — Знаю я ваши методы дознания.
— Я — сторонник гуманных методов, — заверил его юноша, садясь на своего жеребца, — А пара синяков — это пустяки. Поехали!
Посадив к себе Ми, он махнул рукой, и маленький отряд быстро исчез в темноте, оставив торговца стоять посреди двора с открытым ртом. Из состояния, близкого к обморочному его вывел всё тот же раб-привратник. Согнувшись, он подполз к своему хозяину и осторожно дотронулся до полы его туники.
— Что тебе нужно, старый? — рявкнул на него Перлат.
— Позвольте сказать, хозяин, — заискивающе глядя на господина, прошамкал беззубым ртом старик.
— Не до тебя сейчас, — отмахнулся купец.
— Как скажете, хозяин, — раб отполз в сторону, — Не у меня же украли рабыню.
— Что ты сказал, наглец? — торговец с силой пнул старика ногой в бок.
— Рабыню украли, — повторил старый раб, — И теперь весь город будет потешаться над моим господином. А мне этого очень не хочется.
— Это как понимать? Почему ты, гнусная скотина, осмеливаешься печься о моём благополучии? — Перлат начинал выходить из себя, — Отвечай, скотина, или я велю засечь тебя до смерти!
— Я долго и преданно служу моему хозяину, — плаксивым голосом начал старик, — И до сих пор видел от Вас только добро. Ну, пару раз ударили меня, ну, назвали нехорошими словами. Это — пустяки. Зато у меня есть кров и еда. Я благодарен Вашей милости. Но когда Ваши дела идут не очень хорошо, нам всем приходится несладко.
— Утихни, раб, — немного остыв, Перлат похлопал старика по худому плечу, — Возможно, ты прав.
Резко повернувшись, он зашагал к дому. Искать следы похитителей среди ночи ему не хотелось. Вряд ли он что-нибудь обнаружит, а молва о том, что обокрали самого благородного Перлата, уже утром разнесется по всему городу. Тогда уж точно завистники не упустят случая вволю посмеяться над глупым купчишкой.
— Лучше помалкивать, — думал Перлат, нежась в теплой ванне и наслаждаясь ласками темнокожей рабыни, — Может, никто и не узнает про этот поздний визит. А без девки я проживу. Всё равно за дорого продать её не получится, а держать в доме бывшую гладиаторшу, которой не составит труда свернуть тебе шею при удобном случае, не так уж и полезно.
А пока работорговец успокаивал себя, друзья без приключений добрались до пещеры Ганта. Дорну сняли с лошади, развязали и расковали с помощью вызванного из своей кузни Примуса и отдали в заботливые руки служанок. Медея не отходила от своей подруги ни на шаг, всё успокаивая её, но и не рассказывала о планах своих друзей. И только после того, как рабыню накормили, Горн обратился к женщине с вопросами, касавшимися лабиринта старой арены.
Дорна быстрыми уверенными движениями начертила план катакомб и указала на нем крестами самые опасные места, где может быть по её мнению устроена засада.
— Когда состоится встреча? — спросила гладиаторша.
— Завтра вечером, — ответил Гант.
— Я пойду с Вами, — заявила женщина.
— Это невозможно, — запротестовал Горн, — «Короли» ждут меня одного, иначе разговор не состоится.
— Меня никто не увидит, — заверила женщина, — А я тем временем посмотрю вокруг. Если возникнет угроза, я смогу вмешаться. Слава Богам, меч и кинжал я еще держать в руках не разучилась.
Юноша не стал отговаривать её. Обсудив кое-какие мелочи, все отправились спать. Следующий день обещал быть трудным и насыщенным. Надо было набраться сил.
— А ловко вы разыграли это похищение! — сказала Дорна Мдее, когда они остались одни в небольшом закутке, завешанном грубой холстиной.
— Это господин Горн на свой страх и риск, — смущенно пояснила негритянка, — Но красть тебя никто не хотел. Так получилось. Просто все поняли, что господин Перлат не даст нам поговорить с тобой, или же он потом всё расскажет графу Лазару или донесет городским властям. Вот и разыграли похищение.
— А мне теперь что делать? — всполошилась Дорна, — Я теперь вне закона. Беглая. Ты не хуже меня знаешь, что делают с беглыми рабами.
— А тебе нравится носить ошейник и цепи? — прищурив глаз, спросила Ми.
— Нет, но… , — женщина не знала, что и ответить.
— Тогда спи и ни о чем не думай, — посоветовала подруга.
Женщина не стала вдаваться в подробности. События этого вечера отняли у неё слишком много сил и нервов. И подруги, прижавшись друг к дружке и крепко обнявшись, быстро заснули.
«КОРОЛИ» ТРУЩОБ
О властителях городских трущоб толком никто ничего не знал. Кроме, пожалуй, Гпнта. Когда рабыня и её чернокожая подруга удалились на женскую половину пещеры, мужчины, распечатав бочонок с элем, уселись вокруг каменного стола.
— Гант, — задумчиво произнес Горн, — Расскажи об этих особах. Ты же много чего знаешь.
— Так уж и много, — ухмыльнулся атаман, — Ничего не знаю. Почти ничего, как и все остальные. Так, обрывки. «Короли» ревностно оберегают свои секреты. В их тайну может проникнуть только

Тотошка. Часть 4

Пальчиковый размер

Изнасилованная собакой