нож.
— Прекратить! — раздался громкий голос за спиной.
Верзила не успел опомниться, как был сбит с ног сильным ударом в челюсть. Кулл увидел перед собой высокого человека с топором в руке. Тот брезгливо посмотрел на лежавшего налетчика и пнул его в бок ногой. Громила закряхтел и попытался подняться. Второй удар лишил его не только чувств, но и пары зубов.
— Это та самая девчонка? — спросил мужчина.
— Да, — подтвердил Кулл.
— Эй, коня ему! — крикнул «король», — Хорошего коня и двух человек охраны!
— У меня есть лошадь, — улыбнулся негр, — И сопровождение мне тоже не нужно. Сами доберемся. А от одежды для девушки я не откажусь.
— Как знаешь, — мужчина что-то сказал парню, стоявшему чуть поодаль, и ушел своей дорогой.
Парень исчез и вскоре вернулся с небольшим свертком. Вдвоем с Куллом они помогли Ливии одеться и усадили на коня. Гигант взгромоздился в седло, прижав рабыню к груди, и они спешно покинули замок. Нужно было уехать подальше от крепости, пока не наступили сумерки, и негр пустил коня в галоп. Вскоре очертания замка исчезли из вида.
ПОРА ПЛАТИТЬ ПО СЧЕТАМ
Дорна опустила меч. Рыжие волосы выбились из-под косынки и прилипли ко лбу. Пот катил с неё ручьем. Тяжело дыша, она опустилась на широкий кат, валявшийся во дворе. Даже на арене она так не уставала, как в этом сражении.
— Старею, — с грустью произнесла женщина, — Пора бы и на покой.
— Ты цела? — к гладиаторше подошел Гант.
Его куртка была изорвана, на ноге из распоротой штанины текла кровь, лицо и плечи были перепачканы грязью. Он тоже устал, но старался держаться браво. Дорна подвинулась, уступая место атаману. Он уселся и прижался спиной к дрожащему от напряжения телу напарницы.
— Я давно хочу тебя спросить, — после недолгого молчания сказал он.
— Спрашивай, если хочешь, — улыбнулась женщина.
— Ну, покончим мы с этим делом, — начал Гант, — Потом придется уносить ноги. Ты не жалеешь, что ввязалась в эту авантюру?
— Нет, — Дорна медленно повернула голову в сторону собеседника, — А ты?
— Нет, не жалею, — с усмешкой ответил бандит, — У меня давно было желание покончить с этим ублюдком. А потом уехать куда-нибудь, где нет таких графов, нет крови, нет злобы и жадности. Только вот какая штука. Нет на свете такого места.
— А может быть, ты плохо искал? — рыжеволосая воительница хитро прищурила один глаз.
— А ты считаешь, что природа человека неодинакова? — пыпытался уколоть её Гант, — Что живут где-то люди, далекие от стяжательства, не предают ближнего, не стараются отнять у него последний кусок хлеба, если самому жрать нечего?
— Я бы поехала с тобой искать такое место, — задумчиво проговорила Дорна, — Но захочешь ли ты связываться с беглой рабыней?
— Тьфу! Совсем забыл, — Гант хлопнул себя по лбу, — Утром приходил мальчишка из дома Перлата. Принес документ, в котором говорится, что женщина по имени Дария отныне свободна. Так что можем отправляться в путь прямо сейчас. Правда, парнишка еще передал на словах, что Перлат будет рад видеть тебя в своём доме в качестве его помощницы. Прежний его управляющий уличен в казнокрадстве и передан в магистрат для разбирательств.
— Сначала я полечу тебя, — сказала Дорна, снимая с головы косынку.
Сев на корточки, она разорвала штанину и осмотрела рану. Потом припала к ней губами и тщательно вылизала порез, после чего наложила повязку. Гант сидел с прикрытыми глазами и млел от прикосновений этой сильной, но такой нежной в эти минуты женщины.
— Тебе плохо, милый? — услышал он её нежный и немного встревоженный голос.
— Что ты! Мне хорошо, дорогая Дария, — Гант нежно взял её за плечи и притянул к себе, — Не смейся над тем, что я сейчас скажу.
— Не буду, — пообещала воительница, — Можешь смело говорить.
— Я всю жизнь искал такую, как ты, — Гант провел рукой по её волосам, — Даже, если бы Перлат не дал свободу, я всё равно бы увез тебя туда, где мы были бы счастливы. Ты согласилась бы стать моей женой?
— Но теперь я — свободна, — усмехнулась женщина, но сразу же добавила, — И я согласна, мой милый.
Дария прижалась к широкой груди Ганта, вдыхая запах его тела, слушая биение его сердца, ощущая движение его крови. Истосковавшееся по мужской ласке её естество жаждало любви, которой эта еще красивая и гордая женщина была лишена. Даже Перлат, приведя её в свою спальню, не мог, да и не умел дать то, чего жаждала её натура.
Бравый предводитель грабителей и убийц сейчас был похож на кроткого ягненка, попавшего в лапы леопарда, но как были сладостны эти обътия, этот запах. Гант замер, боясь пошевелиться. А вдруг он откроет глаза и опять увидит перед собой эти до отвращения знакомые рожи, учует свежий перегар из чьей-нибудь глотки. Нет, уж лучше не открывать глаз. Пусть ему это снится, но как сладок и приятен этот сон! О, Боги!!!
Из распахнутого окна высетела ножка стула. За ней последовала огромная ваза. Не прошло и минуты, как во двор вылетел молодой человек и плюхнулся на траву.
— Ну, что, сопляк! — в окне показалась разбитая в кровь, но довольная рожа графа, — Будешь знать, с кем спорить. Я тебе кишки выпущу, сосунок!
Горн приподнял голову и разразился звонким мальчишеским смехом. Подтянув колени к животу, он резко выпрямился и одним прыжком встал на ноги. У Лазара от удивления округлились глаза. Он вскарабкался на балкон и прыгнул вниз, размахивая своим мечом.
— Кажется, у нашего юноши появились новые силы, — усмехнулся Гант.
— Он справится, — уверенно ответила Дария, кидая Горну свой меч.
Тот ловко поймал его и описал замысловатую петлю в воздухе. Граф взревел, как свирепый зверь, учуявший запах крови, и бросился в атаку. Но Горн был начеку. Отскочив назад, он нанес косой рубящий удар, и рубаха противника окрасилась в багряный цвет. Лазар вынужден был отступить. Но юноша не думал давать ему передышку. Он наступал, нанося удар за ударом, загоняя противника в угол.
Чувствуя, что скоро будет прижат к стенке, Себастьян сделал отчаянную попытку вырваться из западни. Схватив свой меч обеими руками, он занес его над головой, тем самым полностью открывшись. Горн сделал шаг вперед, и когда клинок соперника начал опускаться, быстро перекинул своё оружие в левую руку и нанес сильный и точный удар в грудь.
Граф замер на мгновение и разжал пальцы. Оружие выпало из рук.
— Я тебе как-то говорил, — Горн схватил брата за горло, — Что за всё нужно платить. Сегодня — день платежа.
Резко выдернув меч из груди Лазара, юноша отпустил слабеющее тело, которое медленно стало сползать по стене на землю. Отплевываясь и стирая с лица пот, Горн направился к друзьям, даже не обернувшись, чтобы в последний раз посмотреть на своего родного брата.
Рука Лазара потянулась к поясу.
— Берегись! — крикнула Дария, но Горн уже услышал свист кинжала.
Как заведенная чьей-то рукой юла, он повернулся вокруг своей оси и сумел перехватить брошенный в него нож. Используя инерцию собственного тела, молодой человек резко выпрямил руку, и клинок, сверкнув в лучах заходящего солнца, по самую рукоятку вошел между глаз Себястьяна.
Тот дернулся, раскрыл рот, будто хотел что-то сказать на прощание, и обмяк, уронив подбородок на грудь.
— Кончено, — выдохнул Горн, — Собаке — собачья смерть.
— Что теперь? — спросил Гант.
— Что с принцессой? — Горн огляделся по сторонам, — Она цела?
— Кто? — воскликнула Дария, и её глаза округлились.
— Ливию спасти удалось? — юноша уставился на друзей.
— Её Кулл увез, — буркнул Гант, — К Голубому озеру.
— Слава Богам! — выдохнул Горн, — Тогда и нам пора в дорогу. Ты со мной?
— Мы с тобой не поедем, — ответил Гант, — У нас с Дарией другой путь.
— Значит, «король» сдержал слово, — улыбнулся молодой человек.
— Нет больше рабыни. Нет больше свирепой гладиаторши Дорны-Сатаны. Теперь есть любящая и ласковая жена старого бродяги. Есть Дария, и я этому очень рад.
— Я тоже рад, — улыбнулся Горн.
— И этот вечер я предлагаю провести у одноглазого Флина, — вмешалась женщина, — «Циклоп» и «Акула» любезно согласились доставить туда наши пожитки. А заодно, Вы, господин Лазар-младший, расскажете нам, кто же такая Ливия, и почему Вы так упорно пытались её спасти.
— Нет больше господина, — юноша принял величественную позу, — Есть ваш преданный друг Горн.
— По этому случаю не мешало бы выпить эля, — заметил Гант, — Едем?
ПРИНЦЕССА ЛИВИЯ
— Эта история началась, когда мне удалось выбраться из той сточной канавы, в которую меня так опрометчиво щвырнули люди Себастьяна, посчитав мертвым. Немного подлечившись и набравшись сил, я двинулся на поиски моего брата. Отец всегда говорил мне, что мужчина всегда взыскивает долги, иначе он потеряет своё лицо.
Я колесил по свету, бывал в разных областях, видел голод и разорения, оставленные этой бессмысленной войной, унесшей столько жизней и причинившей страдания. И однажды, сидя в одной грязной таверне, я случайно услышал разговор двух крестьян. Они сетовали на разорение, голод. А потом один из них, хлопнув приятеля по плечу, сказал следующее:
— Не горюй! Подумай лучше, что нашей принцессе еще хуже. Ведь она захвачена в плен и обращена в рабыню. А человек, завладевший ею, мерзкий и жестокий тип.
Я, набравшись наглости, подсел к этим ребятам и подробно расспросил их о том, что произошло. Они долго упирались, отнекивались, но после третьей кружки эля смилостивились и выложили всё, что знали.
А дело было так. Этими землями управлял в то время мудрый и миролюбивый наместник. Может быть, по этой причине в столице его недолюбливали, а порой, и смеялись, называя мягкотелым, а иногда и трусом. Но, тем не менее, его владения были богаты, а люди жили в достатке и спокойствии. Он не встревал в драки за власть, как это делали его соседи, не тянул жилы из народа, не устраивал расправ. Подданные его уважали, хотя, находились и такие, которых нужно было держать в узде.
Когда разразилась война, правитель этих благополучных земель отказался посылать на бойню своих людей, думая, что беда обойдет его стороной. И действительно, в этих областях сражений и набегов не было. Но однажды в его пределы вторгся некий бандит и грабитель. Сами можете догадаться, кто это был?
— Твой братец, — выпалил Гант.

Пальчиковый размер

Муж дочери.

Наказание за курение