она, — Хозяин не объясняет своих поступков. Но не волнуйтесь за меня. Может быть, всё обойдется.
Ми подняла голову, и Кулл прочитал в её взгляде плохо скрываемую тревогу.
— Господин, — совладав с собой, уже более уверенно проговорила рабыня, — Вам нужно бежать.
— Почему? — прохрипел раб.
— Сегодня я прислуживала хозяину за обедом, — немного волнуясь, начала она, — У него был Кларо. Он, конечно, не сидел за столом, а стоял рядом. Хозяин приказал, чтобы он покончил с Вами сегодня ночью. Я невольно ахнула, и хозяин отправил меня на конюшню. Кларо всыпал мне десять плетей и заковал.
— Мерзавец! — взвыл гигант, сжимая в ярости кулаки, — Я разорву его на куски!
— Ваша рана, — Ми осторожно дотронулась до плеча, — Она еще не зажила. А Кларо здоровый и очень сильный. Вам надо уходить.
— А отдуваться будешь ты, малышка, — с кривой усмешкой ответил Кулл, — Мне даже противно думать, что они с тобой сделают.
— Ну, высекут, — пожала плечами рабыня, — Ну, отдадут на ночь солдатам. Но я останусь жива. А вот что будет с Вами, господин? Если Кларо Вас убьет, то и мне жить незачем. Бегите! Может, спасетесь. А я буду молиться за Вас.
— Не могу я оставить тебя здесь на съедение этим гиенам! — раб снова схватил девушку за плечи.
— Торопитесь, — настаивала на своем негритянка, — Скоро полночь. Кларо не будет ждать.
Кулл зарычал, как раненый лев. Он, как никто другой, знал, что маленькая рабыня права. Кларо давно искал повод, чтобы избавиться от ненавистного соперника. Что могли делить между собой два раба, никто не знал. Но среди челяди упорно ходили самые невероятные слухи, одним из которых было то, что Кларо когда-то увел у Кулла любовницу. Куда потом делась эта рабыня, никто уверенно сказать не мог, но многие утверждали, что после этого случая эти рабы только и искали случай, чтобы проломить друг другу голову.
Ми сама начала спешно складывать в небольшой брезентовый мешок пожитки Кулла. Потом, оглядевшись по сторонам, она вынула из-под передника кинжал.
— Возьмите, господин, — тихо сказала она, — Вам пригодится.
— Откуда это у тебя? — гигант быстро спрятал клинок в складках одежды.
— Торопитесь, — Ми приоткрыла дверь и выглянула наружу.
Кулл закинул мешок за спину. Обняв рабыню, он грубо чмокнул её в щеку.
— Я вытащу тебя отсюда, — буркнул он и скрылся в темноте.
НОЧЬ ЛЮБВИ
Ливия потрогала свой ошейник. Он был таким легким, что девушка едва ощущала его на своей шее. Быстро ополоснувшись и насухо вытерев тело свежим полотенцем, она юркнула в кровать. С тех пор, как они поселились в этом доме, Горн требовал от неё греть ему постель, чему невольница была очень обрадована. Когда её хозяин приходил в комнату, он не выгонял её прочь, но и не трогал, позволив спать всю ночь в тепле.
Юноша потушил свет, но ложиться не спешил. Присев на край кровати, он медленно расстегивал рубаху, глядя в противоположную стену.
— Что-то случилось, господин? — обеспокоенно спросила Ливия.
— Нет, — коротко ответил Горн, — Просто задумался.
Кивнув головой, рабыня отползла к стене и затихла. Юноша лег рядом, заложив руку за голову.
— Иди ко мне, — тихо позвал он.
Рабыня перевернулась на живот и подползла к господину. Горн подхватил красавицу за плечи и уложил на себя. Он с наслаждением почувствовал, как напряглись полушария её грудей, как соски, начавшие твердеть, буравят его ребра.
Её руки обхватили его крепкую шею. Их губы нашли друг друга. Его ладонь легла на бархатистую округлость ягодицы и слегка сжала её. Девушка, почувствовав легкое напряжение, тихо застонала от накатившегося на неё удовольствия. Кровь прилила к лицу, дыхание стало прерывистым.
Повинуясь своим желаниям, происхождение которых она едва ли могла объяснить, Ливия задвигала задом, ловя пальцы партнера напрягшимся анусом. Постанывая от распалявшего её желания, рабыня выгнулась, прижавшись сосками к груди юноши. Её густые волосы накрыли лицо Горна, с нескрываемым удовольствием вдыхавшего их аромат.
Разгадав намерения девушки, он выставил вперед указательный палец, нащупал уже раздвинувшиеся половые губы, обильно увлажненные её соками. Тщательно смазав его, он нежно надавил на мягкую мышцу анального отверстия и начал осторожно, но настойчиво вводить его в дырочку. Девушка застонала громче и подалась навстречу, насаживаясь на палец.
А в это время вступил в игру член парня, уже достаточно окрепший и настойчиво искавший вожделенную пещерку. Тыкаясь, как слепой котенок, он упирался в бедра, но рабыня уверенной рукой направила его в свою истекавшую соками любви щелку. Горн зажмурил глаза, ощущая теплоту молодого тела, и начал медленно двигать низом живота, проникая всё глубже в лоно партнерши. Двигался он осторожно, будто боялся причинить девушке боль, но постепенно его движения становились быстрее, а проникновения — глубже. Одновременно он массировал заднюю дырочку невольницы, к своему удивлению обнаружив, что она разработана не только для его пальцев.
Ливия разгоралась, как костер, в который подложили очередную порцию сухого хвороста. Она, то выгибалась, содрогаясь всем телом при очередном погружении стержня, то обмякала, приоткрыв ротик и обнажая ровный ряд белоснежных острых зубок. Её влажные губы приобрели алый цвет, щеки покрылись легким румянцем. Поймав ритм хозяина, она начала старательно помогать ему, двигаясь навстречу его орудию. Стоны её становились громче, поцелуи — страстными и долгими…
Концовки они достигли одновременно. Крупная дрожь сотрясла тело девушки, горячая волна с головой накрыла её, и рабыня, откинув голову назад, издала пронзительный, но полный радости и счастья крик, когда тугая струя семени пронзила её. Горн, тоже не смог сдержать стон. Мускулы его напряглись, и в следующее мгновение расслабленное мокрое от пота тело рабыни распласталось на его широкой груди.
— О, мой господин! — прошептала Ливия, обняв юношу за шею, — Твоя рабыня счастлива, мой повелитель! Ради этого стоит жить!
Молодой человек улыбнулся и припал губами к пахшим лесом волосам девушки, накрывшим его, как мягкое шелковое покрывало. Нежно обняв рабыню за плечи, он стал целовать её лицо, залитое слезами, гладить расслабленную спину, плечи, шею. А Ливия что-то шептала, еле заметно шевеля припухшими губками, и тоже целовала его, ловя каждый вздох, каждое движение.
— Я всегда говорил, — наконец, сказал Горн, — Что у любой рабыни врожденное умение доставлять удовольствие своему господину. Ты — тоже не исключение.
— О, хозяин, — Ливия прижалась щекой к его плечу, — Я лишь следовала своим инстинктам и очень рада, что они вели меня верной дорогой.
— То есть, ты считаешь, что любая женщина способна на это? — хитро прищурив глаз, спросил юноша.
— Боюсь расстроить Вас, мой господин, — ответила рабыня, — Но не любая способна на это.
— Поясни, — настаивал молодой человек.
— Не хочу утомлять моего господина своими глупыми мыслями, но думаю, что лишь та невольница может так искусно ласкать хозяина, которая сама его любит, трепещет от чувств, а не от угрозы наказания. Лишь в этом случае можно достичь гармонии.
— Понятно, — Горн обнял девушку и прижал к себе, — Давай-ка спать, философ.
Когда они проснулись, за окном ярко светило солнце. Буря утихла, и только огромные лужи во дворе напоминали о ней. Ливия безмятежно спала, по-детски подложив под щеку кулачок. Её густые каштановые волосы разметались по подушке, и Горн невольно залюбовался ими. Он уже хотел протянуть руку, чтобы погладить нежный шелк, но в последнее мгновение передумал, решив, что этим он разбудит рабыню.
— Пусть поспит еще, — подумал он, осторожно вылезая из кровати.
Наскоро позавтракав, молодой человек накинул на плечи длинный плащ, надвинул на самые брови шляпу и тихо вышел из дома.
ДРУГ ИЛИ ВРАГ
Узкие грязные улочки городской окраины с полуразвалившимися лачугами, в которых уже давно не было даже нищих, представляли лабиринт, в котором неопытный путник мог легко заблудиться и стать легкой добычей грабителей, частенько промышлявших в этих трущобах.
Но Горн уверенно шел между домами, сжимая под плащом рукоять кинжала. Перед выходом он повязал на лоб черную широкую ленту с вышитым на ней черепом — атрибутом, дававшим бандитам всех мастей понять, что любая попытка напасть на этого человека окончится для них весьма плачевно. К тому же высокий рост и широкие плечи недвусмысленно говорили о том, что этот парень силен и сможет дать достойный отпор.
Молодой человек не случайно забрел в это забытое Богами место. Двумя днями раньше, оставив Ливию дома, он снова наведался к Примусу и подробно расспросил его об одном человеке по имени Гант. Кузнец при упоминании этого имени вздрогнул и поморщился, словно его заставили проглотить дохлую крысу.
— Не представляю, господин, — недоуменно пробасил Примус, — Зачем Вам понадобился этот колодник! Он вор и убийца. Не пойму, какой у вас может быть общий интерес.
— И не надо, — весело ответил Горн, — Скажи только, где его можно найти.
— Ну, — кузнец почесал затылок, — Иногда он появляется на базарной площади.
— Нет, это не подходит, — отрезал юноша, — Много народу. Я привлеку к себе лишнее внимание.
— Тогда поищите его в трущобах, — улыбнулся мастер, — Он там не живет, конечно, но появляется куда чаще, чем на рынке.
— Что-то вроде воровской сходки, — догадался Горн, — Значит, мне нужно наведаться туда.
— Не советую, господин, — покачал головой Примус.
— Не волнуйся, — юноша хлопнул кузнеца по плечу и быстро ушел.
Из дыры в заборе внезапно показалась огромная голова и тут же скрылась в темноте. Но Горн успел разглядеть лицо человека.
— Этот откуда? — буркнул он, бросившись к прорехе, — Что ему здесь понадобилось?
Пробравшись во двор, Горн быстро осмотрелся. Старый почти сгнивший от сырости сарай с обвалившейся крышей был единственной постройкой, скрывавшейся за такой же ветхой оградой. Молодой человек осторожно, не создавая лишнего шума, приблизился к висевшей на одной петле дощатой двери и медленно отворил её.
— Я знал, что ты пойдешь за мной, — раздался за спиной хриплый голос.
Горн резко обернулся и выхватил клинок. Лишь в последнее мгновение он задержал руку. Перед

Она знала лучше, чего мне хочется

Пальчиковый размер

Наказание за курение