— Эта дрянь путалась с одним из моих рабов, — невозмутимо ответил граф, — Раб сбежал. Но я не думаю, чтобы девчонка помогла ему. А заковал я её просто так.
— Я должен осмотреть её тело, — настаивал торговец.
Себястьян вскочил со своего кресла и, зайдя рабыне за спину, сначала развязал тесемки передника, а потом одним рывком стащил оставшееся одеяние. Ми хотела прикрыться, но незнакомец выбросил вперед руку и громко скомандовал:
— Руки на затылок! Голову поднять! Ногу отставить назад! Стоять прямо!
Минут двадцать он ходил вокруг девушки, ощупывая её своими короткими, похожими на сардельки, пальцами, залезал в рот, дергал стоявшие торчком коричневые соски, мял ягодицы. Сняв с её головы платок, он долго копался в волосах, видимо, искал насекомых.
Окончив осмотр, купец повернулся к графу.
— Ну, что я могу сказать, — медленно, растягивая слова, начал работорговец, — Товар не первосортный, как я и предполагал с самого начала. Тем более, если эта девчонка крутила любовь с одним из Ваших рабов, о её девственности не может быть и речи.
— Твоя цена, — прервал его Лазар.
— Ну, — покупатель замялся, — Скажем, десять золотых. Большего эта черномазая обезьянка не стоит.
— Послушай! — лицо графа стало багровым, — Я позову другого, и он выложит мне много больше.
— Не думаю, Ваша светлость, — рассмеялся купец, — За эту маленькую шлюжку Вы сможете получить не больше пяти. Я набросил цену только потому, что мы давно знакомы. Вот, если бы Вы захотели продать мне ту рабыню, с каштановыми волосами, я бы не пожалел денег, уверяю Вас, господин граф.
— Ладно, купец! — Лазар резко оборвал спор, — Пятнадцать, и можешь забирать её хоть сейчас.
Торг продолжался еще некоторое время, а Ми стояла посреди комнаты, держа руки за головой. Её тело ныло от усталости, ноги подкашивались, шея затекла. Но никто не станет обращать внимания на страдания ничтожной рабыни. Даже, когда купец выложил из кошелька окончательную сумму, девушку не отпустили. Ей показалось, что эти люди вообще забыли о её существовании.
— Прекрасное у Вас вино, господин граф! — купец облизал пухлые губы.
— Еще бокал? — предложил Себастьян.
— О, нет! Благодарю. Мне пора. Дорога дальняя, а я хочу добраться до дома засветло. Прикажите снять с рабыни цепи.
Ми отвели на конюшню, и кузнец легко сбил браслеты и ошейник. Торговец достал из своей сумки тонкий кожаный шнурок и крепко связал запястья девушки за спиной. Схватив рабыню за волосы, он оттянул голову назад. Ми застонала от боли. Это и было нужно. В следующее мгновение большой кожаный кляп запечатал рот, а тонкий шнурок запер его. Следом на голову рабыне натянули плотный кожаный мешок, а шею затянули тугим ошейником. Чьи-то сильные руки подхватили девушку и грубо бросили в повозку, связали ноги и пристегнули ошейник к цепи.
Вскоре возок вздрогнул и покатил, поскрипывая и подпрыгивая на ухабах. Ми закрыла глаза и бесшумно заплакала. Она не страдала от того, что её продали, что связали. Девушка прощалась со своей надеждой, пусть маленькой, но до сих пор дававшей ей силы, поддерживавшей её в трудную минуту. В ушах был слышен густой бас Кулла, обещавшего своей возлюбленной, что вытащит её, что они уедут из этих мест и больше никогда не расстанутся. Теперь эта надежда таяла, как снег под лучами весеннего солнца. Кулл никогда не сможет найти её.
Привалившись к бортику повозки, Ми задремала. Тихо поскрипывали колеса, шелестел брезентовый навес, а девушка видела удивительный красивый сон. Будто она, одетая в легкое белоснежное платье, идет по красивой широкой улице, а её руку осторожно держит в своей большой ладони Кулл. Он одет в широкие синие штаны, заправленные в мягкие замшевые сапоги, и просторную рубаху. Его талию обвевает широкий шелковый шарф, за который заткнут ятаган с богато украшенной рукоятью. Кулл зорко всматривается в лица прохожих, и они учтиво раскланиваются, уступая им дорогу.
Вот они подходят к большому красивому дому с белыми колоннами. Кулл отворяет высокую дверь, и они оказываются в огромном светлом зале. Повсюду горят светильники, на полу лежат дорогие ковры, такие мягкие, что не слышно шагов. Ми восхищенно смотрит на это великолепие, а её возлюбленный, улыбаясь во весь рот, наклоняется к ней, обводит рукой зал и шепчет на ухо:
— Это всё для тебя, любимая. Здесь тебя никто не обидит. Я позабочусь об этом.
Снова взяв девушку за руку, он ведет её по широкой мраморной лестнице на второй этаж и распахивает дверь. Ми видит небольшую уютно обставленную комнату, утопающую в нежном розовом цвете. На маленьком столике установлена хрустальная ваза с огромным букетом лушистых роз. Аромат наполняет комнату, и от этих дивных запахов на душе становится спокойно.
Ми подходит к большой кровати под балдахином, медленно снимает платье и залезает под мягкое почти невесомое покрывало. Кулл уже ждет её. Он нежно заключает возлюбленную в свои объятья. Их губы сливаются в долгом поцелуе. Теплый язык гиганта раздвигает губки негритянки и проникает в рот. Его сильные руки, еле ощутимо касаются её кожи.
Ми закрывает глаза от наслаждения и всем телом приникает к мускулистой груди любимого. Вся дрожа от возбуждения, девушка обвивает своего любовника за шею и…
— Вылезай, рабыня! — резкая боль обжигает живот, — Хватит мечтать! Приехали!
Ми грубо выволокли из повозки и сдернули с головы мешок. Девушка испуганно шарила глазами по сторонам. Место было ей незнакомо. Огромный двор, усеянный столбами со свисавшими с них браслетами. Невольничий рынок. Теперь это страшное место должно было стать её временным обиталищем.
К рабыне подошел купец и еще раз осмотрел девушку.
— В барак, — коротко бросил он коренастому мужчине, стоявшему рядом с ним, — Отведи к остальным и проследи, чтобы её накормили.
— Будет исполнено, хозяин, — ответил человек, скорее всего, старший надсмотрщик.
Он освободил девушке рот, но рук развязывать не стал. Ухватив за волосы, он потащил невольницу в дальний барак. Ми еле успевала за ним. Не смотря на небольшой рост, сопровождающий её мужчина двигался быстро и легко. В каждом его движении чувствовалась уверенность и сила. Рабыня сразу поняла, что с ним не стоит играть. Лучше подчиниться, и, возможно, она сможет избежать побоев.
Они подошли к низкому мрачному строению, и надсмотрщик открыл скрипучую дверь. Сразу же в нос ударил стойкий запах человеческого пота, сдобренного испражнениями и гнилой соломой. Только тогда Ми освободили руки и втолкнули в сарай.
Когда дверь закрылась, рабыня осмотрелась. Вдоль стен, светившихся множеством щелей, сжавшись в комок, сидели невольницы самых разных рас и сословий. Здесь были черные, как уголь, южанки, узкоглазые восточные красавицы, блондинки из северных областей.
— Ты кто? — послышался голос из глубины барака.
— Ми, — тихо ответила девушка, силясь в полумраке разглядеть собеседницу, — Меня сегодня…
— Подойди ко мне, рабыня, — прозвучал голос, ставший властным и жестким.
Ми сделала несколько шагов и вдруг споткнулась о чью-то выставленную ногу. Потеряв равновесие, она кубарем покатилась на земляной пол. Со всех сторон раздался смех, сопровождаемый сальными шуточками.
— Малышка еще не умеет ходить! Может, она до сих пор сосет мамкину сиську? Скоро ей придется попробовать другую соску! Ха-ха-ха!
— Тихо, шалавы! — вдруг раздался голос из другого конца барака, — Оставьте девку в покое! А ты поднимайся и иди сюда.
Ми медленно поднялась и сделала несколько шагов на голос. Увидев, что какая-то рабыня выставила ногу, негритянка с силой ударила задиру в нос своим маленьким кулачком. Та, взвыв от боли, отскочила в сторону. Тут же несколько рабынь вскочили со своих мест и уже были готовы броситься на Ми, но вновь прогремевший голос, заставил их остановиться:
— Сидеть! Я беру эту малышку под свою защиту. Кто её тронет, сильно пожалеет об этом.
Из темноты барака на свет вышла высокая крепко сбитая женщина. Она бесцеремонно расталкивала всех, расчищая себе дорогу. Подойдя к негритянке, женщина положила ей на плечо свою руку, оказавшуюся тяжелой и влажной, и громко сказала, обращаясь ко всем:
— Еще раз повторяю! Теперь она под моей защитой. Всем ясно, шалавы?
Воцарилась мертвая тишина. Наверное, авторитет этой женщины здесь был настолько неоспорим, что никто не решался проявлять недовольство. Ми подняла глаза на свою неожиданную защитницу. Женщина была стройна и хорошо сложена, её плечи были немного широки, но это ничуть не портило её. Длинные огненно — рыжие волосы, спадавшие на округлые плечи, придавали лицу вытянутость, большие зеленые глаза смотрели спокойно и гордо.
Как и все рабыни, эта невольница была обнажена, и Ми увидела на её теле множество шрамов, несомненно, полученных в битвах. К тому же, развитые мышцы рук, ног и живота красноречиво указывали на то, что когда-то эта красавица усиленно тренировалась.
— Меня зовут Дорма, — представилась женщина, — Иди за мной.
— Да, госпожа, — Ми покорно двинулась за своей спасительницей, отмечая, как обитательницы барака поспешно освобождают им проход, косясь на женщину.
Угол, который занимала эта рыжеволосая красавица, оказался выстланным чистой соломой, а воздух здесь был немного свежее. Женщина указала на чистую циновку, потом присела рядом и принялась без лишней скромности рассматривать новенькую. Негритянка от смущения опустила глаза, но Дорма приподняла ей лицо за подбородок.
— А ты красивая, девочка, — ласково сказала она, — И смелая, как я вижу. Хорошо ты расквасила нос этой шлюхе. Только больше так не делай. Если испортишь внешний вид рабыни, хозяин тебя выдерет до полусмерти, а потом отдаст какому-нибудь крестьянину для работы в поле. А там ты не протянешь и месяца.
— Спасибо, госпожа, — Ми склонила голову, — Вы спасли меня. Но я не такая смелая.
— Не прибедняйся, — улыбнулась Дорма, — Поверь мне, я умею распознавать людей. Я пять лет провела на арене цирка.
— Вы выступали в цирке? — удивилась негритянка, — Это же так интересно!
— Не так уж, как тебе кажется, — ухмыльнулась женщина, — Я была гладиатором. Сражалась за свою жизнь на потеху толпе. А мой хозяин греб золото. Я была лучшей.
—

Наказание за курение

Ненасытная киска

Изнасилованная собакой