другое плечо запылало огнем. Потом еще один удар, за ним еще. Дергаясь на укороченной цепи, невольница не могла укрыться от побоев. Попытавшись закрыться руками, она вдруг с ужасом обнаружила, что цепь, соединявшая ручные браслеты, подтянута вверх и заведена назад. Кисти рук притянуты к затылку и накрепко зафиксированы.
— Теперь поняла? — раздался всё тот же женский голос.
Таня из последних сил дернулась и подняла голову. Перед ней стояла та самая рыжеволосая женщина, которая встретила девушку во дворе того злополучного дома. Теперь на ней были надеты узкие трикотажные брюки, заправленные в высокие сапоги с длинными острыми носками, подкованными медной пластиной, и высокой тонкой шпилькой, и черная майка с глубоким вырезом. Поверх неё была надета короткая джинсовая куртка с множеством больших и малых карманов. В руке эта рыжая бестия держала короткий тонкий хлыст, сплетенный из плотной кожи.
Огненные рыжие волосы были распущены и подколоты с боков двумя «невидимками». Из-за этой прически её лицо выглядело вытянутым и очень походило на морду породистой лошади с растрепанной гривой. Прищуренные зеленые глаза сверкали злобой. Девушка поняла, что перед ней стоит настоящая стерва, которая не потерпит никаких вольностей и не допустит даже самой малой поблажки.
— Утихла? — женщина наклонилась к самому лицу девушки.
Таня, корчась от боли, слабо кивнула головой.
— Не слышу! — рявкнула «Рыжая» и еще пару раз хлестнула пленницу по груди.
— Да, — хрипло ответила Таня.
— Добавляй слово «госпожа», — потребовала женщина, но бить больше не стала, — Повтори.
— Да, госпожа, — сквозь слезы проговорила девушка.
Дверь снова завизжала несмазанными петлями, и в камеру вошла вторая дама, та самая, которая приказала Тане раздеться. Теперь и она была одета совсем иначе: белая просторная рубашка с широким воротом почти полностью скрывала внушительный бюст, о размерах которого можно было судить лишь по треугольнику, образованному двумя полушариями. Узкая очень короткая юбка из тонкого блестящего черного латекса подчеркивала поистине осиную талию. Ноги были затянуты в черные прозрачные чулки с широким швом, а черные лаковые сапоги на высокой шпильке подчеркивали стройность длинных крепких ног. Длинные слегка вьющиеся черные волосы спадали на плечи и придавали её лицу приятный овал.
— Ну, как дела, госпожа Анна? — дама выпустила в сторону пленницы тонкую струйку голубоватого дымка, — Всё еще упрямится?
— Недолго ей осталось показывать гонор, госпожа Инесса, — с усмешкой ответила «Рыжая», — Обломаю.
— Поторопитесь, дорогая, — посоветовала брюнетка, — Скачки не за горами.
— Будьте спокойны, дорогая, — скривив рот в зловещей улыбке, ответила госпожа Анна.
— Я буду у себя, — сообщила госпожа Инесса, — Нужно всё подготовить. Приведете эту кобылку, когда будете готовы.
Сказав это, брюнетка развернулась на своих высоченных каблуках и, покачивая окрутыми бедрами, вышла из камеры. Госпожа Анна подошла к Тане и ткнула острым, как шило, носком сапога ей в грудь. Девушка дернулась, но оковы держали её прочно.
Рыжая мучительница поддела подбородок своей жертвы кулаком и приподняла вверх.
— Ты покоришься мне рано или поздно, — сквозь зубы процедила она.
— Отпусти, больно, — еле слышно пролепетала Таня.
Сильная пощечина обожгла щеку. Вторая не заставила себя долго ждать. Невольница заскулила, как подбитая собачонка. Но госпожа Анна даже бровью не повела. Видимо, такие сцены ей были привычны, а страдания жертв доставляли наслаждение.
Она зашла за спину и отстегнула наручники от прутьев клетки. Таня хотела уже опустить руки, но госпожа Анна сильно ткнула в спину хлыстом и приказала не шевелиться. Девушка застыла в прежней позе, ожидая новых указаний. Ошейник сильно сдавливал её горло, и пленнице было трудно дышать, но не он доставлял несчастной неприятности. Таню душили слезы, и она изо всех сил старалась сдержать их, но её возможности тоже были небезграничные, и вскоре из глаз хлынули два ручья.
— Не реви, дура! — прикрикнула на неё госпожа, — Успеешь еще. А если будешь послушной, так и реветь придется меньше.
Звякнула шейная цепь. Её конец с грохотом упал на пол клетки. Госпожа, схватив девушку за волосы, рывком вытащила её из-за решетки и поставила на колени. Сняв с одной руки браслет, она ловко завела кисти за спину и снова сковала их.
Отвесив сильный пинок, мучительница приказала Тане встать. Девушка, неуклюже ворочаясь и покачиваясь, поднялась с пола, путаясь в ножных кандалах. Анна вытащила из кармана брюк небольшую цепочку с карабином на конце и пристегнула её к кольцу, ввинченному в ошейник. Внимательно осмотрев девушку, она грубо дернула поводок, принуждая невольницу следовать за ней.
Они поднялись на первый этаж и пошли по длинному узкому коридору. Таня взглянула в окно и сразу поняла, что находится совсем в другом доме. Значит, после того, как она потеряла сознание, её похитительницы перевезли в другое место. Но куда?
От этих мрачных догадок девушку прошиб холодный пот. Теперь её никто не сможет найти и вытащить из этой проклятой тюрьмы. Что с ней будет дальше? Каким еще пыткам и издевательствам подвергнут её эти две полоумные госпожи? В Танином сознании стали сами собой вырисовываться самые мрачные картины, сдобренные невесть откуда взявшимися сценами из фильмов, которые ей довелось смотреть, и книг про средневековые камеры инквизиции, которые девушка читала запоем.
Она даже обрадовалась, когда госпожа Анна натянула поводок, и они остановились перед широкой дверью, выкрашенной в белый цвет. На косяке блестела латунная табличка с надписью «ЛАБОРАТОРИЯ». Теперь Таня испугалась уже всерьез.
— Им нужны мои органы, — подумала она и тихо заплакала, опустив голову вниз.
— Прекрати реветь, — зашипела госпожа Анна.
Толкнув створку, она, схватив свою подопечную за волосы, втащила в комнату и грубо бросила на пол. Таня зажмурила глаза, но, к счастью, не ушиблась. Пол был покрыт ковром с толстым ворсом, смягчившим удар.
Девушка медленно подняла голову и увидела перед собой лаковые сапоги госпожи Инессы.
— Хороший экстерьер, — мяукающим голосом произнесла она, — Хотелось бы, чтобы эта красотка и в дело была пригодна.
— Вы же знаете, — вмешалась госпожа Анна, — Что я дрессирую на совесть.
— Посмотрим, — Инесса носком сапога провела по щеке девушки и повторила, — Посмотрим.
— У Вас всё готово, дорогая, — прервала её размышления госпожа Анна.
— Да, дорогая, — Инесса сверкнула на компаньонку своими черными, как угли глазами.
Она подняла руки и хлопнула в ладоши. Из боковой ниши, толкая перед собой небольшой медицинский столик на маленьких роликах, вышла служанка, которая приносила Тане в клетку еду. Девушка подвезла инвентарь к большому кожаному креслу, стоявшему около окна, и встала за его спинкой, сложив скованные наручниками руки у себя под еле различимой грудью.
Обе госпожи подхватили Таню под руки и, преодолевая её брыкания и не обращая внимания на визг, усадили в кресло, предварительно закинув руки за спинку. Заскрипели ремни, и вскоре тело девушки было крепко прикручено к сидению. Несчастная задрожала всем телом от одной только мысли, что никак не сможет воспрепятствовать садисткам.
Госпожа Анна подошла вплотную к пленнице и, схватив её за подбородок, вставила в открывшийся рот огромный резиновый шар и закрепила его на затылке ремнями. Теперь невольница могла только тихонько мычать и мотать головой. Но вскоре её лишили и этой возможности выражать свой протест. Служанка, зайдя сзади, схватила девушку за волосы и сильно их натянула.
Инесса, тем временем, вооружилась машинкой, какие используют в парикмахерских, и начала быстро сбривать волосы с головы. Таня завыла от досады, увидев, как её великолепные каштановые пряди падают на пол, а голова, освобожденная от растительности, ощутила легкий холодок. Впрочем, на макушке ей волосы оставили, и они стали походить на конский хвост.
— Что будем делать с зубами? — невозмутимо спросила госпожа Анна.
— Сделайте нашей лошадке укол, — посоветовала Инесса.
В руку вонзилась тонкая игла, и Таня почувствовала, как её тело наливается свинцовой тяжестью. Мучительницы уже вынули изо рта кляп, но девушка по какой-то причине не могла издать ни единого звука. Она бестолково хлопала глазами и бесшумно раскрывала рот, как рыба, выброшенная на берег.
Анна вставила в рот металлическую распорку и полезла туда, держа в руках щипцы.
— Трех восьмерок нет, — сообщила она, — Я удалю последнюю и все семерки.
Таня сквозь пелену, окутавшую её после инъекции, видела, как из её рта вытаскивают зубы, потом лезут туда с иглой. Боли она не чувствовала, но прекрасно понимала, что кроме волос на голове её сейчас лишают и дальних зубов.
— Проверим, — госпожа Инесса взяла в руку толстую резиновую палку и вставила в рот, — Великолепно!
Вынув палочку, она шлепнула Таню по щеке и закатилась звонким смехом. Отойдя в сторону, она выдвинула ящик комода и вынула оттуда какой-то неприятно чавкающий и скрипящий предмет. Служанка сразу же принялась сматывать в тугую веревку те волосы, которые остались на голове. Госпожа Инесса, встав сзади пленницы, начала натягивать ей на голову резиновый шлем, пропустив в отверстие на затылке волосы.
Шлем был очень тесный и, как оказалось, уродливый. Красного цвета, с выделенными черной краской глазами, он способен был навести ужас на кого угодно. Таня поняла, что теперь это — её лицо, и ей придется с таким лицом жить.
Инесса тем временем затянула застежку шлема и надела на шею поверх него широкий ошейник из грубой кожи. Разгладив складки и растрепав «конский хвост», она снова вставила в рот шаровидный кляп, но уже другой конструкции. К ремням была прикреплена кожаная накладка с пряжками. Когда затычка утвердилась за оставшимися зубами, госпожа крепко затянула ремень на затылке, а потом застегнула накладку, полностью закрыв рот девушки. Таня жалобно замычала и замотала головой, но освободиться не смогла. Слезы, брызнувшие из глаз, только раззадорили мучительниц.
— У этой кобылки хорошие сиськи, — госпожа Анна защемила двумя пальцами Танин сосок и начала перекатывать его, —

Отрывок из романа «Скука или любовь до гроба»

Новое начальство. Часть 8

Рассказ о женщине которая родилась мальчиком.